У него было доброе лицо, немного растерянное, с той самой улыбкой, что мгновенно располагает к себе. Да и имя такое мягкое и тёплое, будто созданное для человека с открытым сердцем: Евгений Леонов. Зрители знали его актёрские работы, узнавали по интонации и голосу.
На улице или в магазине его часто останавливали, но сам он к своей популярности относился просто и никогда не злоупотреблял вниманием. Напротив, если и пользовался известностью, то исключительно ради других. Кого-то устраивал в больницы, для кого-то выбивал телефон или даже квартиру.
Те, кто знал Леонова ближе, говорили: дома он был таким же — мягким, щедрым и заботливым. Супругу баловал, сына обожал, и, кажется, ни в чём не отказывал. Но за всей этой добротой скрывался человек тонкий, ранимый… и очень нуждавшийся в тепле, которое сам всегда так щедро раздавал.
Женя, как его называли дома, с юности чувствовал себя неловко рядом с девушками: комплексовал из-за фигуры, неуклюжести и полноты, стеснялся своего характера.
В глубине души он был мечтателем и романтиком, которому неловко было признаться в том, как сильно он хочет самого обычного, чтобы его просто любили.
Он родился в простой московской семье, отец работал на авиазаводе, а мама занималась домом. Родители хотели для сына серьёзного будущего, и он поступил в авиационный техникум. Но вместо чертежей тянулся к сцене. Когда в техникуме организовали кружок самодеятельности, Леонов понял — всё, пропал. Позже он бросит учёбу и поступит в театральную студию, и у него начнётся совсем другая жизнь.
Он стал тем, кого узнавали с первого кадра. Роли — яркие, смешные и запоминающиеся. Но сам он мечтал не смешить, а тронуть зрителей за живое.
С личной жизнью у Леонова долго не складывалось. Девушки мечтали о подтянутых красавцах с правильными чертами лица, а он с юности чувствовал: до таких идеалов ему далеко. Был застенчив и не уверен, особенно рядом с женщинами.
Один случай он вспоминал с горькой улыбкой. Однажды на дружеских посиделках решился-таки поцеловать девушку… А она отвернулась. Он смутился и быстро ушёл. После этого надолго замкнулся, будто поставив себе негласный запрет на попытки с кем-то сблизиться.
Свою Ванду он встретил случайно. Во время гастролей в Свердловске Евгений, уже не юный 31-летний артист, вместе с коллегами гулял по городу. Они смеялись, дурачились, привлекали внимание прохожих, как и положено весёлой театральной компании. Мимо них проходили две девушки. Одна из подруг — светловолосая, с внимательным взглядом. Звали её Ванда.
Леонов приметил её не только за внешность, скорее за что-то неуловимое в выражении лица. Завязался разговор, подруг пригласили на спектакль. Он смотрел на Ванду из-за кулис весь вечер, а потом вызвался проводить. Всю дорогу читал ей стихи Блока, Есенина, словно боялся, что обычные слова не передадут того, что почувствовал к ней.
Ванда слушала и улыбалась. В его мягкости и доброте было что-то притягательное. После второй и третьей встречи стало ясно: это не мимолётное увлечение, не гастрольный роман. Это — начало чего-то важного.
Через несколько встреч он позвал её в Москву, и она решилась поехать с ним.
Ванда поступила в ГИТИС и вскоре стала женой Леонова. Родители девушки вначале были против: бедный актёр — не тот зять, о котором они мечтали. Но позже приняли и полюбили его всем сердцем.
Сначала жили с родителями Леонова в тесной, но доброй коммуналке. Потом появилась своя квартира, родился сын Андрей, и началась жизнь с расписанием, гастролями, и всё той же жаждой любви.
Она была хозяйственной, собранной и очень практичной. Дома всегда чисто, еда вкусная, одежда аккуратная. Но проявлять чувства Ванда не умела. Даже в день рождения мужа могла ограничиться сухим поздравлением. Обнять? Поцеловать? Нет, это было не про неё.
А ему хотелось просто немного нежности и внимания. Он и не просил вслух, только тихо говорил:
«Спасибо тебе, что позволила себя любить…»
Всё, что не получал от жены, все накопившиеся эмоции он отдавал ребёнку. Возился с ним, читал ему сказки, сажал на плечи, носил на руках. Но и тут — та же история, Андрей не любил, когда его тискают. «Как мама», — думал актёр.
Евгений никогда не кричал и не наказывал сына, даже жене запрещал это делать. Всё решал с лаской. Находясь в командировках, звонил по нескольку раз, а если слышал, что сын заболел, садился в поезд и мчался. Просто чтобы побыть рядом хоть пару часов. Писал сыну письма, много, из каждой поездки:
«Ты знаешь, это какое богатство — любовь. Правда, некоторые считают, что моя любовь какая-то не такая и от неё, мол, один вред».
Из поездок Леонов вёз близким подарки чемоданами. Для жены — эффектные платья, которых не найти в Москве, а для сына — игрушки. Для себя «привозил» немного уверенности, что дома ждут...
Однажды на гастролях в Германии он попал в реанимацию. Обширный инфаркт, 28 дней находился в коме. Ванда и сын были рядом, надежды было мало, они почти не отходили от его постели, говорили с ним. Он выжил, словно сила любви наконец-то сработала. После этого актёр прожил ещё восемь лет.
Он продолжал жить, улыбался, выходил на сцену, нянчился с внуком, и при этом тревожился, что сердце подведёт в самый неподходящий момент и остановится. Евгений не говорил, но все знали — после инфаркта он панически боялся оставаться один.
В тот день Леонов готовился к спектаклю, Ванда была дома, как всегда — сдержанная и спокойная. Он шагнул к выходу…, и вдруг упал. Оторвался тромб, всё случилось мгновенно.
Ему было 67. Он скончался дома, там, где всегда так хотел быть любимым.
Вечером в «Ленкоме» должен был идти спектакль «Поминальная молитва». Когда зрители узнали, что Леонова не стало, никто не сдал билеты. Люди просто молча стояли у театра, со свечами из соседнего храма в руках, словно прощаясь с родным человеком.
Было интересно? Ставьте лайк, делитесь комментариями и воспоминаниями об актёре, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.