Все части повести здесь
Но упорства Лиле было не занимать – она пробилась к самому хозяину грибных теплиц и попросила дать ей хоть какую работу. Пусть даже самую тяжелую – она готова работать, только хотя бы что-то получить. Хозяин, молодой, но с уже поредевшими волосами, мужчина, вздохнув, сказал:
– Ну пойми ты, официально я тебя устроить не смогу...
– Да и не надо мне официально... Мне деньги нужны...
– А зачем тебе деньги? – с подозрением спросил мужчина и тут же, нахмурившись, добавил – погоди... Ты... вроде как Косыгина падчерица, да?
– Все правильно, только я и сестра... мы с бабушкой живем. Ей помочь надо, у нее же только пенсия и алименты на нас папа платит. А нас двое – в школу собраться надо будет... Сестре только двенадцать исполнится...
Часть двенадцатая
Она выбежала из дома и направилась к матери.
– Мама! – крикнула она родительнице – почему сломаны цветы, что мы с Викой сажали? Что здесь произошло?
Мать кинула на нее взгляд, и девочка похолодела – в ее глазах была неприкрытая ненависть и отвращение. Разве может мать, какая бы она ни была, так смотреть на своего ребенка? Разве может?
– Скажи спасибо папане твоему! Алименты стал бабке переводить, мол, она вас воспитывает – ей и платить буду! Да еще угрожает мне! Вот Анатолий и разозлился.
– А при чем тут цветы-то? – потерянно спросила девочка.
– Вас все равно дома нет, зачем они вам тут?
– А кому они мешали?
– Я же говорю – Анатолий разозлился.
Лиля кивнула:
– И отыгрался на ни в чем не повинных растениях. А хотел, видимо, на нас... Да знает, что не может этого сделать... Ну, ладно, сломал он цветы, а где мои книги? Те, что бабушка дарила?
– Деньги кончились. Анатолий отвез их в город, в букинистическую лавку.
– Что? Вы в своем уме – ты и он? Это были мои книги, подарок бабушки!
– А я тебе повторяю – у нас кончились деньги! Я на что должна была покупать Олежке питание?
– А почему, мама, у вас кончились деньги? – вкрадчиво, но со злостью, спросила Лиля и сузила глаза – тебе, насколько я знаю, еще и государство что-то платит на детей, твой сожитель работает... Почему у вас вот так внезапно деньги кончились, скажи мне?!
– А чего ты в мой кошелек лезешь?! Мала еще, с матери спрос требовать! Ты эти деньги не заработала, так что не спрашивай!
– А я тебе скажу, мама, почему они кончились – Лиля словно не слышала ее – потому что ты и твой этот... неандерталец их пропили! Они тебе на детей платятся, а ты пропиваешь!
– А чего там пропивать? – хмыкнула Анфиса – копейки!
– Я пойду в милицию и скажу участковому Забелину, что он украл мои книги и продал их!
– Ну, иди! – мать пожала плечом – ничего не добьешься. Мы будем отрицать, что они вообще здесь были, книги эти. Скажем, что ты забрала их, куда-то сама дела, а на нас сваливаешь.
Побледневшая Лиля стояла некоторое время напротив матери, а потом жестко сказала:
– Когда-нибудь, мама, ты очень сильно пожалеешь о том, что выбрала его, а не нас. Но будет поздно.
Она развернулась и, не обращая внимания на крики родительницы за спиной, отправилась к бабушке. Там она некоторое время сидела в комнате, где они с сестрой спали и занимались, по щекам текли непрошенные слезы. Она вспомнила, как пару лет назад они с Викой с такой любовью сажали эти лилии, а потом ухаживали за ними. И вот – все растоптано грубыми мужскими ботинками, все сломано, скомкано, растерзано. Эти лилии были символом их разрушенной навсегда семьи.
– Лиля – она не заметила, как Вика коснулась ее руки – Лиля, у тебя руки совсем холодные... Что-то случилось?
– Нет... Я... Прости, мне надо побыть одной.
Она ушла на старый бабушкин сеновал, забралась на самый верх и уселась, спустив вниз босые ноги. После того, что она увидела дома, после того, как узнала, что сделал Анатолий с ее книгами и цветами, она словно окаменела. И снова мать не защитила ни то, ни другое.
Здесь ее и нашла бабушка, которая села рядом, тоже спустила свои босые ноги вниз, притянула внучку к себе и спросила:
– Ну, Лилек, что случилось опять? Я же вижу, что произошло что-то. Давай, расскажи мне, детка, и не бойся – мне уже ничего не страшно.
Глядя куда-то мимо Марии Ивановны пустым взглядом, Лиля сказала каким-то мертвенным голосом:
– Я ненавижу его, ба. И боюсь не выдержать, сорваться и когда они будут пьяные – прийти и убить его. Боюсь, ба!
И она рассказала бабушке о том, что произошло сейчас дома, о поверженных цветах и проданных книгах – ее подарке.
– Я знаю, что я сама виновата, бабушка – совсем про них забыла... Но она... Как она могла его поддержать в этом? Как, бабуля?
– Ты, Лиля, глупости в голову не допускай – строго сказала бабушка – тебе жить еще, а ты о таком грезишь – убить! Да и мать твоя даже после того, как его не станет, вряд ли угомонится. Зеленый змей уже не только в ее крови, но и в мозгу, она от него не избавится, ибо слабохарактерная. Ты теперь, девочка, за вас двоих думать должна – у тебя не только ты сама, у тебя еще и сестра есть. И задуматься тебе об этом надо, ибо Вика не только внешне на Анфиску похожа, а и по характеру тоже. Строже с ней быть, смотреть, чтобы не ступила она на скользкий путь... Понимаешь, о чем я? А испоганишь себе жизнь – кому лучше сделаешь? Ох, не такого я для вас детства хотела! Ох, не такого! Да и не было у вас того детства – какое там, рядом с такой-то матерью...
– Если бы папа не ушел от нее...
– Другое бы чего случилось. А теперь незнамо, как вернуть ее в прежнюю жизнь, мамку вашу. Она ведь и побои от Косыгина терпит – и все равно за ним бежит.
После слов бабушки Лиля задумалась – теперь ей действительно нужно быть в ответе и за себя, и за сестру. Они должны жить нормально, и видимо, забыть о родном доме и матери, тут бабушка права. Ужасно жалко Олежку, но что поделать, она, Лиля, ничего пока не сделает, пока сейчас ей надо подумать о себе и о сестре.
Внезапно к ним в гости пришла классная руководитель, Нелли Георгиевна. Бабушка была в огороде, и Вика отправилась за ней, а Лиля пока расставила на столе скромные угощения, налила чай. Когда вернулась Вика с Марией Ивановной, Лиля утащила ее в комнату, чтобы не мешать – видно было, что классная пришла поговорить.
Девочки затаили дыхание, надеясь услышать хоть что-то. Вика шепотом спросила:
– Лиль, а чего она явилась?
– Я не знаю – та с недоумением пожала плечами – я вроде ничего плохого не делала, поведение отличное, оценки тоже...
Меж тем на кухне происходил следующий разговор:
– Мария Ивановна, я смотрю, девочки у вас живут.
– Да, у меня. А что? Учатся плохо или что еще? – насторожилась бабушка.
– Да нет, что вы, наоборот – и у Лили, и у Вики оценки выправились, они молодцы, на Лилю так я вообще большие надежды возлагаю – она очень упорная девочка. Но дело в том, Мария Ивановна, что в нашем обществе так не принято... Дети должны жить с родителями.
– Дети должны жить там, где им спокойно и хорошо – парировала бабушка – кроме того, что Лиля, что Вика – уже взрослые и могут сами выбрать...
– Нет, не могут – спокойно ответила учительница, чувствуя враждебность в голосе женщины – они могут выбирать между тем, жить им с отцом или с матерью, но когда они живут у бабушки... Это невольно заинтересует соответствующие органы. От нас сейчас отчетность требуется об истинном положении детей в семьях, и что я должна в этот отчет написать? Что дети при живых родителях у бабушки живут? А если проверка? Или вот случится что-то вроде того, что было недавно, когда Косыгин в милицию попал? Им поступил сигнал, они взяли на заметку, что Косыгин проживает с гражданской женой и четырьмя детьми, и конечно, они органы опеки направят в дом, чтобы проверить, все ли в порядке. И после этого спросят и с меня в том числе – как это я не обратила внимание на истинное положение дел в семье.
– Нелли Георгиевна – Мария Ивановна побледнела и опустилась на стул напротив – не губите, ради бога... Девочкам хорошо у меня... Не нужны они своим родителям – ни отцу, ни матери! Отец устроился хорошо – живет себе в городе, дитя народила ему новая жена, а дочки не нужны стали! А мать... сами знаете про мать, небось! Кому хорошо будет, если девочек от меня заберут, а? Ну, никому же! Что они – ряды детдомовцев пополнят, так детдома у нас переполнены, а у них все же бабушка есть, чего же они скитаться будут?! Помогите! Все отдам, что есть!
– Да вы что? – Нелли Георгиевна смутилась – вы что, не надо мне ничего! Не знаю я, как вам помочь, честное слово! Но девочки радуют учителей своими успехами... Я подумаю, что можно сделать... Мне они тоже дороги, но законы есть законы – нас с вами потом по головке не погладят.
– Мне хотя бы Лилю до совершеннолетия поддержать, а там, если лишат Анфису родительских прав, она заботу о сестре на себя возьмет, я даже не сомневаюсь...
Учительница ушла, девочки вышли к бабушке и обняли ее.
– Вы все слышали, да?
Они кивнули, и Вика спросила:
– Ба, нас теперь заберут у тебя?
– Нет, девочка моя, не бойся, я вас не отдам...
Они, все трое, жили в каком-то постоянном страхе – вот нагрянет та самая страшная опека, а мать и Анатолий пьяные, Тимки нет, девочек нет... Узнают, что они у бабушки, заберут их... Но все... как-то сошло на нет... Само собой...
Тоня Пружинина возмущалась в магазине, когда останавливалась там поговорить – посплетничать с поселковыми бабами.
– Вот ниче им, таким, не делается! А зря! Прижучили бы этого Косыгина – глядишь, за ум бы взялся! А то так и будут пить! Давайте в опеку напишем, и участковому нашему!
– Да ниче им не сделают – детей только отымут! – вторила своим громоподобным голосом тетка Варя, которая была на пенсии и в магазине сидела частенько, собирая самые разнообразные новости, которые потом разносила по поселку – а они так и будут пить! Анфиске дети не нужны, ей штаны дороже! А пожалимся мы – девчонок заберут у Ивановны! Думаешь, им легче в детдоме-то будет?
И действительно – ситуация получалась двоякая. С одной стороны, семью их хорошо бы было взять органам на контроль, может быть, все бы и по-другому пошло. А с другой... Девочек тогда действительно бы забрали, мать бы ограничили в родительских правах, и – привет, детский дом! Потому и чувствовали они себя, как на пороховой бочке.
Но со временем все более-менее успокоилось и вроде никто ничего не собирался предпринимать.
Лиля и Вика на отлично закончили учебу в этом году, причем Лиля заметила, что если бы она не подгоняла сестру, то та, наверное, ленилась бы и не стремилась исправлять оценки. Казалось ей все больше, что бабушка все-таки права, потому она стала построже относиться к сестре, постоянно внушая ей:
– Вика, пойми, никто нам не поможет! Сами будем прорываться! Бабуля уже немолодая, матери и отцу мы не нужны! А чтобы добиться чего-то и жить нормально, нужно учиться в первую очередь!
– Лиль... я же учусь – несмело говорила Вика.
– Учишься, но словно бы через силу...
Все чаще она видела сестру с каким-нибудь модным журналом, которыми обменивались девчонки, разглядывающей наряды на стройных моделях.
Сама же Лиля решила на лето во что бы то ни стало найти хоть какую-то подработку. Бабушка, узнав о ее планах, испугалась и даже возмутилась:
– Лилек, а тебе денежек не хватает, что я тебе даю?
– Почему, ба, хватает, но мне неудобно у тебя брать, я хочу наоборот, тебе помочь! На новый учебный год вот опять всего купить нужно, Вике одежда нужна – она из всего выросла. Ты одна не потянешь, ба!
– Да кто ж тебя возьмет-то? – посокрушалась бабушка – взрослые вон не могут, а тебе всего четырнадцать...
Но упорства Лиле было не занимать – она пробилась к самому хозяину грибных теплиц и попросила дать ей хоть какую работу. Пусть даже самую тяжелую – она готова работать, только хотя бы что-то получить. Хозяин, молодой, но с уже поредевшими волосами, мужчина, вздохнув, сказал:
– Ну пойми ты, официально я тебя устроить не смогу...
– Да и не надо мне официально... Мне деньги нужны...
– А зачем тебе деньги? – с подозрением спросил мужчина и тут же, нахмурившись, добавил – погоди... Ты... вроде как Косыгина падчерица, да?
– Все правильно, только я и сестра... мы с бабушкой живем. Ей помочь надо, у нее же только пенсия и алименты на нас папа платит. А нас двое – в школу собраться надо будет... Сестре только двенадцать исполнится...
– Да у тебя все серьезно... – он задумался – на полный день не могу взять. Рискую попасть на карандаш к органам, скажут, детский труд эксплуатирую. Ладно... мне нравится твой энтузиазм... Завтра приходи... С собой рабочую форму. Будешь подсобным рабочим. Что делать – покажу завтра.
Лиля не шла домой – летела. Радостно было от того, что наконец-то сможет сама что-то заработать и помочь бабушке. Она даже не предполагала, чем закончится это ее трудоустройство в теплицы и чем это в дальнейшем обернется для нее и ее близких.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.