На кухне пахло пережаренным луком, и Лена безрадостно помешивала суп. На плите ещё булькали картошка и курица. Муж сидел за столом с телефоном, листал что-то, отрешённый. На нём был тот самый взгляд — «я занят, не трогай». Хотя дома, по сути, всё держалось на ней.
— Мама завтра приедет с тётей Тамарой, — не поднимая глаз, произнёс он. — И с пирогами не морочься, она свои привезёт.
— А я тут что, массовик-затейник? — Лена обернулась. — Ты им чай подашь? Посуду уберёшь? Постели разберёшь? Или опять всё на мне?
Муж криво усмехнулся:
— Ты ж хозяйка, Лен. Тебе же явно не сложно-то.
Лена медленно опустила ложку и повернулась к нему всем корпусом. Говорила тихо, но в каждом слове звенело напряжение.
— Сложно. Очень даже сложно. Особенно, когда из "хозяйки" превращаешься в обслугу для чужих людей. Она — не моя мама. Тамара — не моя тётя. Это ты им сын, племянник, родной человек. А я? Я кто в этой картине? Прислуга?
— Ну ты же раньше нормально встречала, — пожал он плечами. — Мы ж семья.
— Нет, — голос Лены стал резче. — Семья — это когда вместе. А не когда я готовлю, бегаю, улыбаюсь, чтобы твою маму ничто не обидело, а ты сидишь, как гость на диване. Я — не сервис. Не персонал по уходу за пожилыми родственниками. И уж точно не виновата, что ты не можешь сказать им «нет».
Он замер. А она, уже не скрывая ни злости, ни обиды, продолжила:
— Помнишь, как на прошлый Новый год я сутки на кухне стояла, а твоя мама потом заявила: «У Лены салат — не как у моей подруги. Суховато»? А ты? Ты даже не вякнул. Просто жевал и кивал. А я потом в ванной сидела и ревела. Мне это надо?
Он отвёл взгляд.
— Я думал, тебе не всё равно…
— Мне не всё равно. Вот именно поэтому я и говорю — я устала. Завтра сама решай, кто, где, что ест и пьёт. Хочешь — зови их в кафе. Хочешь — встречай дома. Но я в этом не участвую.
— Ты серьёзно? — голос у него дрогнул.
— Абсолютно. Я, дорогой мой, не обслуживающий персонал для твоей семьи. Разбирайся сам.
И она спокойно вышла из кухни, сняв фартук.
На следующее утро он встал первым, нервно бегал между плитой и пылесосом, отчаянно вспоминая, где лежат чистые полотенца. Мать с тётей приехали точно в двенадцать, а Лена, неторопливо пройдя в комнату, лишь коротко кивнула им в знак приветствия и вернулась к книге.
Он понял. И впервые за много лет — ничего не сказал.
Хочешь, продолжим в этой же теме — например, когда жена отказывается брать на себя заботу о свекрови, которую «нужно временно приютить», а по факту — насовсем.