Это был не побег. Не попытка вернуть.
Я просто вернулся туда, где она когда-то сидела.
Где молчала. Где оставила тапки. Где больше не появлялась. Я не знал, зачем пришёл.
Но на плите всё ещё стояла её любимая кружка.
Я налил в неё чай. Не вскипятил — просто залил кипятком.
Поставил на подоконник.
Туда, где раньше стояли её цветы. Я сел на табурет. Рядом — плед. Она в нём читала.
На полу — вмятина от её кресла.
Я смотрел на чай и представлял, как она сидела здесь.
Как слушала дождь.
Как молчала, когда я ничего не понимал. Я не стал пить.
Просто подержал стакан в ладонях.
Он был горячий.
Почти как тогда — когда она молчала, но была рядом. И вдруг я понял: она ушла не из дома. А из звука. Теперь в этом доме всё звучит громче: тишина, чайник, капли по стеклу.
А я стал тише.
Потому что больше не для кого громко жить. Я встал.
Не обернулся.
Просто ушёл.
Но стакан остался.
Может, остынет. Может, она его найдёт. А может, нет. Мне важно было поставить его туда.
Чтобы самому