Продолжение. Начало истории - здесь
«Кажись, пронесло!» – сказал я себе, оказавшись в темноте под кронами деревьев. Прикрыв Наташкину сумку своей курткой, я вышел на асфальтированную дорожку и направился к ближайшему киоску, чтобы купить сигарет.
На одной из скамеек пенсионеры резались в домино. Я вспомнил, что, разговаривая по телефону, Наташка произнесла что-то типа «...на чердаке доминошки...». «Домино» – так назывался четырехэтажный дом сталинской постройки, находившийся сейчас от меня в нескольких кварталах. Прозвище свое он получил за причудливую черно-белую окраску стен.
Ноги сами вынесли меня к «доминошке».
Рисковал ли я? Безусловно, но... Как-то надо было распутывать клубок, в самом центре которого меня угораздило оказаться. Измена Натальи-Карен меня окончательно сбила с толку.
По строительным вагончикам, кучам песка во дворе и висевшей на уровне второго этажа «люльке» я догадался, что «доминошку» капитально ремонтировали. Двери подъездов были открыты, стекла в некоторых окнах отсутствовали. Фонари во дворе не горели. Без приключений я поднялся на четвертый этаж. Чердачный люк зловеще зиял сверху, подобно амбразуре вражеского дота. Тишина звенела в ушах, запах дерьма царствовал повсюду. Даже на чердаке, куда я с трудом взобрался по металлической лестнице, сильно воняло.
Поначалу мне показалось, что я угодил в комнату для перезарядки фотопленки: темень вокруг была жуткая. Лишь через несколько минут я различил небольшое окошко, выходящее на Октябрьскую площадь, на дальнем краю которой мерцало разноцветными огнями самое престижное в городе казино «Классик». Фонари, окружавшие площадь, потухли, и казино, подобно изумруду на черном бархате, светилось в темноте...
Где-то в подсознании у меня зародилась неприятная догадка, но оформиться во что-то не успела: странный звук заставил меня вздрогнуть. В люке, через который я проник на чердак, щелкнула зажигалка.
Я успел сделать несколько шагов в темноту, когда над люком появилась точка – уголек сигареты, освещавшая поросшие щетиной щеки. Что-то глухо звякнуло, и возле люка, словно материализовавшись из вонючего воздуха, начали появляться какие-то чемоданы.
Медленно попятившись, я укрылся за досками, поддерживающими стропила. Мне повезло – крыша «доминошки» строилась по старинке: из бревен, досок, рубероида и шифера.
Сомнений не оставалось: явился киллер с винтовкой. Скинув на доски с могучих плеч плащ, он взглянул на часы. Сходство с обезьяной-гиббоном было потрясающим: покатый лоб, расплющенный нос, выступающие вперед челюсти с толстыми губами...
Киллер расстегнул куртку. На толстой шее блеснула золотая цепь в палец толщиной. Включив фонарик, гиббон начал осматривать чердак. Каждое его движение приводило меня в ужас. Луч фонарика скользил по доскам, за которыми я прятался. Сердце у меня при этом замирало не один раз.
Внезапно раздалось пиликанье мобильника, едва не вызвав у меня инфаркт. Обезьяна при этом едва не выронила фонарик.
– Густав, привет... Я на месте... Базиль как? Через полчасика, говоришь? Дискета у меня, ща гляну... Еще тот обрубок!.. Да мне по барабану, хоть Папа римский... О`кей, конец связи!
Голосом гиббон поразительно напоминал Шарикова из фильма «Собачье сердце». Мне даже показалось, что сейчас раздастся: «Притесняете меня, па-паша!»
Меня он видеть не мог. Пока. Но через минуту-другую его глаза привыкнут к темноте, и тогда...
Вскоре щелкнул замок одного из чемоданов: гиббон начал готовить себе оружие, напевая мотивчик надоевшего шлягера. Я слышал характерные шорохи, клацанье и молча потел. И было отчего: ко всему прочему я становился свидетелем заказного убийства.
Видимо, завершив свой праведный труд, гиббон потянулся, хрустнув суставами, и выдохнул:
– Ну, Базиль, давай знакомиться!
Звуки, последовавшие затем, ввергли меня в недоумение: гиббон работал на компьютере, щелкая клавишами со скоростью прессс-секретаря со стажем. Второй чемодан оказался ноутбуком: гиббон невозмутимо сидел на ящике и пялился в жидко-кристаллический дисплей. Как его «сардельки», лишь по недоразумению названные пальцами, умудрялись при этом печатать со скоростью минимум пятьсот знаков в минуту, оставалось для меня загадкой.
Осторожно выглянув из своего укрытия, я узрел в проеме чердачного окна готовую к бою снайперскую винтовку системы Драгунова (СВД). В свое время на армейских сборах комроты в благодарность за вылеченный геморрой научил меня пользоваться ею в совершенстве. Тогда, в восьмидесятых, он называл ее чудом... Сейчас, судя по фильмам, встречаются модели покруче.
Гиббон сидел метрах в пяти, спиной ко мне. Плюс фактор внезапности... Не помню, как я оказался возле окна. Мои руки сами потянулись к автоматическому оружию. Ощутив холод металла, я немного успокоился. Снять винтовку с предохранителя, передернуть затвор и... На это у меня больше секунды не уйдет!
– Ну ты, фраерок, затарился... Бабок-то, бабок... Ё....ть! – продолжал выражать эмоции тем времнем гиббон-киллер. – Охренел, в натуре!.. Жидовское рыло, бля! Куда только налоговая смотрит!
Медленно приближаясь к ничего не подозревавшему киллеру, я заглянул за обезьяний затылок и увидел портрет... В первую секунду мне показалось, что у меня начинаются глюки. С экрана ноутбука улыбался Левка Базилевич, мой бывший одноклассник, а впоследствии непримиримый враг. По экрану ползли строчки из букв и цифр. Через полчаса Левушка должен был выйти из казино «Классик», последний раз в жизни вдохнуть ночную прохладу... Площадка перед казино неплохо просматривалась невооруженным глазом, а уж в прицел «свдэшки» была просто картинкой.
Я почувствовал, как вспотел палец на собачке курка. Воспоминания нахлынули на меня, на мгновение вытеснив из головы все остальное. Стоило киллеру оглянуться и – вот он я, с потрохами...
– Базиль, пора отстегивать! Господь велел делиться, ты в курсе?..
Тут гиббон слегка навалился на бок и выпустил из своей твердокаменной задницы такой сгусток энергии, что у меня защипало в глазах. Мгновенно отрезвев, я передернул затвор и упер ствол винтовки между обезьяньими
лопатками:
– Цыть! Без шорохов! Мозги по стенке, сам знаешь! Руки медленно вверх. Медленно, я сказал! Встать!!!