Она стояла у порога.
На ней было серое домашнее платье и волосы собраны в неаккуратный пучок.
Глаза — не злые. Просто… пустые. — Ты меня не слышишь.
Сказала тихо. Как будто больше себе, чем мне. Я ничего не ответил.
Потому что подумал — сейчас переобуется, всплакнёт, вернётся к плите.
А она просто вышла.
Босиком. Мы вместе были почти 12 лет.
Я думал, знаю её.
Как она режет хлеб. Как сдувает чай. Как слушает стихи, но не читает.
Я слышал её голос.
Но, наверное, правда — не слышал её саму. После её ухода в комнате остался запах крема для рук и чашка с остывшим чаем.
А на ковре — два следа.
От босых ног.
Они остались на пару минут. А потом исчезли.
Как она. Я вспомнил, что она трижды пыталась сказать мне о чём-то.
Однажды за ужином.
Однажды в магазине.
И однажды — в день, когда не успела сесть в маршрутку. Каждый раз я был занят. Уставший.
Думал: “Поговорим потом.”
А потом — пришло босиком.
И ушло. Теперь в коридоре лежат её тапки.
Иногда я смотрю на них и думаю:
“Ну