В 2003 году ученые нашли в подвале Британского музея локон волос короля Георга III и обнаружили в нем мышьяка в 300 раз больше нормы. Возможно предположить, что монарх стал просто неугоден, но нет, здесь просто постарались придворные врачи.
Современные методы нейтронно-активационного анализа превратились в настоящую машину времени, раскрывающую тайны королевских болезней. Волосы принцессы Изабеллы Неаполитанской были черными от ртути, а у Исаака Ньютона в организме плескался целый коктейль из свинца, мышьяка и других "лекарств".
Если бы средневековому человеку предложили выбрать между чёрным вершителем и врачом, разумнее было бы выбрать палача, ведь шансов выжить оказалось бы больше. Придворные лекари губили монархов чаще, чем все заговорщики, отравители и революционеры вместе взятые.
Как же дошло до того, что клятва "не навреди" превратилась в приговор?
Звездная болезнь: когда астрология была медициной
«Сэр, какой у вас гумор?» — спрашивал средневековый врач пациента примерно так же, как современный доктор интересуется группой крови.
Медицина тех времен была не столько наукой, сколько философией с летальным исходом.
Весь организм, по мнению ученых мужей, управлялся четырьмя жидкостями: кровью, мокротой, черной и желтой желчью. Дисбаланс этих гуморов якобы вызывал болезни, а характер человека зависел от того, какая "жидкость" преобладает. Получался своеобразный ренессансный тест личности: сангвиники были веселыми кровопийцами, меланхолики грустными любителями черной желчи, а холерики просто кипели желтым соком.
Лечение назначалось не по симптомам, а по звездам. Венецианский врач серьезно объяснял коллегам: «Юпитер в доме Скорпиона требует кровопускания, а Марс в Деве ртутных клизм». Никто не считал это бредом, наоборот, медицинским еретиком объявляли того, кто сомневался в астрологических прописях.
Еда тоже делилась на «горячую» и «холодную».
Флегматикам, обладавшим холодной натурой, прописывали острый перец и чеснок. А меланхоликам советовали пить парное молоко и добавлять в вино капли расплавленного золота. Золото, видите ли, было «горячим» металлом и должно было согреть печальную душу.
«Если диета не помогает, — писал сэр Томас Элиот в своем медицинском труде, — то неприятные пары поглощают естественную влагу и поднимаются к голове».
В таких случаях врачи рекомендовали носить ночной чепец с дыркой, чтобы лишние испарения выходили наружу.
Ночь с Венерой, жизнь с Меркурием
Весной 1495 года французские солдаты, только что взявшие Неаполь, обнаружили нечто пострашнее вражеских пушек. Новая болезнь покрывала тело язвами, лицо становилось неузнаваемым, а мышцы пульсировали такой болью, что больные часами кричали по ночам. Сифилис шагал по Европе, и медики быстро нашли ему лекарство. Это была ртуть.
Ртутные мази действительно помогали: язвы подсыхали, боли утихали. Врачи тех времен не знали о существовании бактерий, но интуитивно нащупали правильный путь — ртуть убивала бледную трепонему. Проблема была в другом: она заодно убивала и пациента.
Ульрих фон Гуттен, который заразился сифилисом в 1510 году, одиннадцать раз проходил ртутное "лечение". Он писал: «У людей выпадали зубы, а горло покрывалось язвами. Лекарство было столь страшным, что многие предпочитали смерть такому лечению».
Особо отчаянные больные залезали в ртутные парильни, где их окуривали парами металла вместе с мышьяком и свинцом. Это была химиотерапия XVI века: если она тебя не убивала, то могла, пожалуй, и помочь. Фон Гуттен видел, как троих пациентов выносили без чувств из таких парилок.
«Лечение считалось успешным, — радостно сообщал врач Амбруаз Паре, — если у пациента чрезмерно выделяется слюна». То, что современные медики называют отравлением ртутью, французский лекарь принимал за изгнание злого духа.
Принцесса Изабелла Неаполитанская, умершая в 1524 году, стала жертвой такого "изгнания". Когда в 1984 году ученые эксгумировали ее тело, зубы покрывала толстая черная пленка — организм десятилетиями выделял ртуть в слюну. Некоторые искусствоведы считают, что она была моделью для «Моны Лизы», и если это так, то неудивительно, что на картине она так болезненно улыбается.
Когда короли травили себя ради золота
Карл II был не только королем Англии, но и заядлым алхимиком. В своей дворцовой лаборатории он часами плавил ртутную руду, надеясь превратить простые металлы в золото и решить финансовые проблемы государства. Ртутные пары не имеют запаха, и король даже не подозревал, что медленно травит себя.
К 1684 году беззаботный монарх превратился в раздражительного депрессивного человека. Придворные списывали все на возраст, королю исполнилось 54 года. А утром 2 февраля 1685 года в лаборатории, вероятно, произошел взрыв.
«Король несколько раз запинался, — записал свидетель, — а потом у него случились судороги».
Серьезная доза ртути разрушила гематоэнцефалический барьер в мозгу и спровоцировала симптомы инсульта.
Двенадцать придворных врачей четыре дня пытались изгнать яд из королевского тела. Они выкачивали кровь, прижигали голову каленым железом, заставляли пить экстракт человеческого черепа и магический безоар. Когда Карл потерял сознание, лекари выпустили еще двенадцать унций крови. Король умер спустя четыре дня, но не от отравления, а от "лечения".
Исаак Ньютон, отец современной физики, чуть не повторил судьбу Карла. В 1693 году 50-летний ученый тоже экспериментировал с ртутью и тяжелыми металлами.
«Смешав соль и ртуть, — записывал он в дневнике, — я поставил их на огонь и попробовал на вкус. Вещество оказалось сильным и невероятно кислым».
Анализ волос Ньютона, проведенный в 1979 году, показал содержание мышьяка и свинца в четыре раза выше нормы, а ртути в пятнадцать раз. В 1693 году великий физик превратился в затворника, страдал от паранойи и потери памяти. К счастью, через шесть месяцев он прекратил опасные эксперименты, и симптомы отравления прошли.
Георг III: загадка Безумного короля раскрыта
Летом 1788 года у короля Великобритании Георга III появились мучительные боли в животе. Врачи диагностировали неправильный отток желчи и принялись прижигать королевскую голову каленым железом, а к ногам прикладывать пиявок.
Через сутки у монарха началась лихорадка, а психическое состояние резко ухудшилось. Он вбегал на королевские приемы, бессвязно бормотал о потерянных американских колониях и толкал сына в стену. Изо рта шла пена, он выл по-собачьи и умолял слуг убить его.
«Все, что они могут, так это рассматривать мочу», — презрительно писал о коллегах швейцарский врач Парацельс.
Каждое утро четыре лекаря приносили в королевские покои стеклянные колбы и подносили их к свету, изучая цвет и прозрачность королевской мочи.
Долгое время причиной приступов Георга III считалась порфирия — наследственное нарушение обмена веществ. Но в 2003 году группа ученых под руководством профессора Уоррена проанализировала волосы короля и обнаружила мышьяк в концентрации, превышающей норму в 17 раз.
А в 2017 году лингвисты провели анализ более 500 писем Георга III и пришли к выводу: король страдал биполярным расстройством, а приступы провоцировал мышьяк из кремов для кожи и пудры для париков.
Порфирия была не основной болезнью, а спусковым крючком. У 90% людей с геном этого заболевания никаких симптомов не проявляется. Но один из серьезных триггеров — мышьяк. Пытаясь вылечить короля, врачи пичкали его порошком доктора Джеймса (смесь сурьмы с мышьяком) и фаулеровым раствором — тоником на основе мышьяка.
Экскременты как панацея и лечебный каннибализм
«Возьмите мышиный помет, растертый в порошок, размешайте в половине стакана сока подорожника с сахаром, — советовал магистр Алексис тем, кто сплевывает кровь. — Давать больному утром до завтрака и вечером перед сном».
Навоз был универсальным лекарством. При камнях в почках назначали бычий помет с белым вином и лимонным соком. От носовых кровотечений в ноздри засовывали теплый свиной навоз. Человеческие экскременты, высушенные и растертые в порошок, засыпали в глаза от различных недугов.
Томас Уиллис, самый богатый врач Англии XVII века, верил в целебную силу любого помета. От болезней легких он готовил напитки из конского, петушиного, бычьего или голубиного навоза. При желтухе пациенты должны были проглотить девять живых вшей или помочиться на конский навоз в жару.
Крысиный помет прописывали от запоров, вероятно, потому что организм больного бурно реагировал на подобное "лекарство", пытаясь как можно скорее от него избавиться.
Но навоз был еще не самым странным лекарством. Части человеческого тела, которые продавал аптекарям городской палач, считались особо ценными. Врачи верили, что жизненная сила остается в организме после смерти, особенно если человек погиб молодым и здоровым.
«Хотя дух уже ушел, — объяснял Парацельс, — остался бальзам, в котором сокрыта сама жизнь». Английские короли Карл II и Вильгельм II, французский Франциск I и датский Кристиан IV регулярно употребляли это по медицинским показаниям.
Карл II перегонял эликсир из человеческого черепа в собственной дворцовой лаборатории. От эпилепсии врачи выписывали экстракт высушенного человеческого сердца или эликсир из вина, лаванды и трех фунтов человеческого мозга.
«Мумию имели честь носить под сердцем европейские короли, — писал в 1703 году врач Роберт Питт, — а также все прочие, кто мог себе это позволить».
Серная кислота вместо лекарства — финал истории
А теперь обещанная история про клизму с серной кислотой. Все началось в 1608 году, когда пятнадцатилетнюю Фрэнсис Говард выдали замуж за графа Эссекса. Брак оказался неудачным, так как муж был импотентом, а жена влюбилась в королевского фаворита Роберта Карра.
Единственным препятствием на пути к счастью стал сэр Томас Овербери, друг и советник Карра. Он называл Фрэнсис непутёвой и угрожал рассказать всему двору о ее интрижке.
В апреле 1613 года Овербери попал в Тауэр по приказу короля. Фрэнсис решила, что это отличная возможность избавиться от болтуна. Двадцатидвухлетняя красавица начала планомерно травить узника.
«Яд подкладывали в любое мясное блюдо, — показывал на суде доктор Франклин. — В соус добавляли белый мышьяк. В соль тоже добавляли мышьяк. В куропатку клали кантаридин, похожий на черный перец».
Пять месяцев Овербери медленно угасал от отравления тяжелыми металлами. У него была тошнота, рвота, невыносимая жажда, а кожа стала настолько чувствительной, что он с трудом носил одежду.
Но этого Фрэнсис показалось мало. 14 сентября 1613 года она подкупила помощника аптекаря, чтобы тот заменил лекарственные травы в клизме серной кислотой.
Врач, ничего не подозревая, поставил клизму Овербери вечером, и почти сразу узник ощутил боль. Его крики проникали сквозь толстые стены Тауэра. На следующее утро он скончался.
Через два года правда всплыла. Фрэнсис призналась в преступлении и была приговорена к смерти, но король помиловал ее. Она умерла в 42 года от рака — современники считали это Божьей карой.
Александр Македонский сказал на смертном одре:
«Я погибаю оттого, что у меня было слишком много врачей».
Как думаете, много ли мы изменились за прошедшие века? Или до сих пор иногда лекарство оказывается опаснее болезни?