— Мам, нам нужно серьёзно поговорить, — сказал Дмитрий, входя в кухню.
Я как раз заваривала чай и готовила его любимое печенье к приходу. Сын приезжал к нам с Валентиной каждые выходные уже полгода, как поженились. Молодая жена всегда оставалась приветливой, хотя иногда мне казалось, что в её улыбке не хватает искренности.
— Конечно, сынок. Садись, расскажи, что случилось. Валя где? — я поставила чашки на стол и присела напротив.
— Она дома осталась. Сказала, что плохо себя чувствует, — Дима нервно теребил салфетку. — Мам, я не знаю, как тебе это сказать. Боюсь, ты меня не поймёшь.
Сердце ёкнуло. За тридцать два года материнства я научилась чувствовать, когда сын собирается сообщить что-то важное. Обычно он был прямолинейным, а тут явно мучился.
— Говори уже, что стряслось. Здоровье у тебя в порядке? У Вали?
— Со здоровьем всё нормально. Дело в другом, — он глубоко вздохнул. — Мам, я женился на Вале не по любви.
Я моргнула, не сразу поняв, что он имеет в виду.
— Как это не по любви? Вы же встречались два года до свадьбы. Ты постоянно рассказывал, какая она замечательная.
— Она действительно хорошая девушка. Но я женился на ней из-за твоих денег.
Чашка задрожала в моих руках. Я поставила её обратно на блюдце, стараясь сохранить спокойствие.
— Объясни толком, что ты имеешь в виду.
Дмитрий отвернулся к окну, явно собираясь с мыслями.
— Помнишь, когда ты продала дачу папы? Сказала, что хочешь помочь мне с квартирой, когда я женюсь. Пообещала дать два миллиона на первоначальный взнос по ипотеке.
— Помню. И что с того? Это же естественно — помочь собственному сыну.
— Валя об этом знала, — он повернулся ко мне. — Когда мы только познакомились, я как-то обмолвился. А потом она стала… настойчивее в отношениях. Начала говорить о свадьбе, о том, как мы будем жить.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Неужели всё было так просто и цинично?
— Ты хочешь сказать, что она вышла за тебя замуж ради моих денег?
— Не только она. Я тоже, — голос сына стал совсем тихим. — Мам, у меня такие долги. Ты не представляешь. Кредитки, микрозаймы. Я влез по уши, когда пытался раскрутить тот интернет-магазин. Помнишь, я рассказывал?
Конечно, помнила. Дмитрий загорелся идеей собственного бизнеса, говорил, что это его шанс. Я даже гордилась его предприимчивостью.
— Сколько ты должен?
— Полтора миллиона, — он сжал кулаки. — Проценты растут каждый месяц. Мне звонят коллекторы, угрожают. Я не знал, что делать.
— И ты решил жениться, чтобы получить деньги от матери? — я не узнавала собственный голос.
— Я думал, что со временем полюблю Валю. Она правда хорошая, заботливая. А деньги помогли бы решить все проблемы разом. Квартира, долги — всё можно было бы уладить.
— А она? Валентина знает о твоих долгах?
— Нет. Она думает, что я женился по любви. Просто рассчитывает на помощь твою с жильём. Говорит, что так принято — родители помогают детям встать на ноги.
Я встала и подошла к окну. В голове не укладывалось. Мой сын, которого я растила одна после смерти мужа, которому отдавала последнее, женился из корысти. А я, дура старая, радовалась его счастью, покупала подарки невестке, мечтала о внуках.
— Почему ты мне это говоришь? Совесть замучила?
— Мам, я не могу больше врать. Каждый раз, когда ты спрашиваешь о свадебном путешествии или о том, когда мы детей заведём, мне становится стыдно. Валя уже начала намекать про квартиру. Спрашивает, когда ты дашь деньги.
— Она напрямую спрашивает?
— Не совсем напрямую. Говорит что-то вроде: "Твоя мама обещала помочь, когда мы поженимся. Вот мы и поженились." Или: "Может, стоит поговорить с ней о квартире? Снимать жильё дорого."
Я вернулась к столу и села. Руки дрожали, но я старалась выглядеть спокойной.
— И что ты собираешься делать дальше?
— Не знаю, — он опустил голову. — Мне кажется, Валя подозревает, что я её не люблю. Вчера спросила прямо: "Ты счастлив со мной?" Я не смог ответить.
— А ты счастлив?
— Нет. Я чувствую себя обманщиком. И с ней, и с тобой. Понимаю, что поступил подло, но назад дороги нет. Мы же расписались, она теперь моя жена.
— Дорога всегда есть. Вопрос в том, готов ли ты по ней идти.
Дмитрий поднял на меня удивлённые глаза.
— То есть ты не будешь меня отговаривать от развода?
— Сынок, я не буду отговаривать тебя ни от развода, ни от сохранения брака. Это твоя жизнь, твой выбор. Но деньги на квартиру я не дам.
— Мам, но ты же обещала...
— Обещала помочь счастливой семье. А не спектаклю ради наживы.
Он замолчал, видимо, не ожидая такой реакции.
— А как же мои долги? Коллекторы не шутят. На прошлой неделе один приходил на работу, при коллегах устроил сцену.
— Продай машину.
— Какую машину? Она в кредит.
— Тогда найди дополнительную работу. Я могу помочь с долгами, но не всеми сразу. И не за счёт денег от дачи. Эти деньги отложены для других целей.
— Для каких?
— Может, для твоих детей. Если они когда-нибудь появятся от настоящей любви.
Дмитрий несколько минут молчал, переваривая услышанное.
— Значит, ты не дашь денег на квартиру?
— Не дам.
— И что я скажу Вале?
— Правду. Что денег нет. Или ту правду, что ты мне только что рассказал.
— Она же уйдёт от меня.
— Возможно. А возможно, останется и поможет тебе справиться с трудностями. Тогда ты поймёшь, стоит ли она твоей любви.
Сын задумался, барабаня пальцами по столу.
— А если она уйдёт, а я потом пойму, что любил её?
— Значит, поймёшь слишком поздно. Дима, ты взрослый мужчина. Пора отвечать за свои поступки.
— Мам, я понимаю, что разочаровал тебя. Но помоги хоть частично. Я исправлюсь, найду работу получше.
— Я готова помочь с частью долгов. Но не больше трёхсот тысяч. И при условии, что ты расскажешь жене правду о своих чувствах.
— Всю правду?
— Всю. Пусть сама решит, что делать дальше.
Дмитрий встал и начал ходить по кухне.
— Это будет очень больно для неё.
— А для меня не было больно узнать, что сын женился из корысти?
Он остановился и посмотрел на меня виноватыми глазами.
— Прости, мам. Я не хотел тебя расстраивать.
— Ты расстроил меня не тем, что рассказал правду. Ты расстроил меня тем, что так поступил. Но я рада, что хватило смелости признаться.
— Что мне теперь делать?
— Ехать домой и говорить с женой. А завтра искать дополнительную работу.
— А если она подаст на развод?
— Переживёшь. В первый раз расходишься?
Дмитрий невесело усмехнулся.
— Мам, а ты меня простишь?
Я встала и обняла сына. Он был выше меня на голову, но в этот момент показался маленьким мальчиком, который натворил глупостей и боится наказания.
— Я тебя уже простила. Но это не значит, что буду потакать твоим ошибкам.
— Я понял. Спасибо, что выслушала.
— Дима, а скажи честно — ты совсем ничего к Вале не чувствуешь?
Он помолчал, обдумывая ответ.
— Чувствую. Мне с ней спокойно, она добрая, заботится обо мне. Но это не любовь. Скорее привязанность.
— А знаешь, что такое любовь?
— Думаю, да. Помню, как любил Наташу в университете. Готов был ради неё на всё.
— Тогда ты поймёшь разницу. И поймёшь, справедливо ли обманывать человека, который, возможно, тебя действительно любит.
Сын собрался уходить. Я проводила его до двери.
— Позвони завтра, расскажи, как прошёл разговор.
— Хорошо. Мам, а если она простит меня и захочет остаться?
— Тогда у вас будет шанс построить честные отношения.
— А деньги на квартиру?
— Деньги заработаете сами. Вместе.
Дмитрий кивнул и ушёл. Я долго сидела на кухне, допивая остывший чай. Сердце болело от разочарования, но в то же время я чувствовала облегчение. Правда, какой бы горькой она ни была, лучше красивой лжи.
Вечером позвонила моя сестра Надежда.
— Лена, ты как? Голос какой-то грустный.
— Да так, устала немного.
— А как молодые? Дима с Валей приезжали?
— Дима приезжал. Один.
— Поругались, что ли?
Я рассказала сестре всё. Надя выслушала молча, лишь изредка вздыхая.
— Вот негодяй, — сказала она наконец. — А ещё я радовалась, что он наконец остепенился.
— Он не негодяй. Он растерянный мальчишка, который наделал глупостей.
— Лена, ты его слишком жалеешь. Он же тебя обманул!
— Зато признался. Это уже что-то значит.
— А что теперь будет с его браком?
— Не знаю. Это их дело.
— Ты правильно сделала, что не дала денег. А то бы они тебя так объегорили.
— Надя, не говори так. Валентина, может быть, и не знала о его планах.
— Ага, конечно. Случайно же намекала про квартиру.
— Посмотрим. Завтра Дима позвонит, расскажет.
— Лена, а ты не жалеешь, что продала дачу?
— Нет. Деньги лежат в банке, никуда не денутся. Может, действительно внукам пригодятся. Настоящим внукам.
— От настоящей любви?
— Именно.
Мы ещё немного поговорили, и я легла спать. Засыпала тяжело, в голове крутились обрывки разговора с сыном. Неужели я его так воспитала, что он готов жениться ради денег? Или это жизнь его такому научила?
Дмитрий позвонил на следующий день ближе к обеду.
— Мам, я всё ей рассказал.
— И что?
— Сначала не поверила. Думала, я шучу. А когда поняла, что говорю серьёзно, заплакала.
— Она ушла?
— Нет. Сказала, что ей нужно время подумать. Ночевала в гостиной на диване.
— А утром?
— Утром спросила, смогу ли я её полюбить. Я ответил честно — не знаю. Тогда она сказала, что тоже не знает, сможет ли простить такой обман.
— И что вы решили?
— Пока ничего. Она хочет поехать к маме на несколько дней. Подумать.
— Правильно делает. Дима, а ты как себя чувствуешь?
— Странно. Вроде бы стыдно, но в то же время легче стало. Как будто груз с плеч упал.
— Это хорошо. Значит, поступил правильно.
— Мам, а помощь с долгами... ты серьёзно?
— Серьёзно. Но с условиями, которые озвучила вчера.
— Я согласен. Уже нашёл два варианта подработки. Буду возить еду по вечерам и по выходным грузчиком работать.
— Молодец. А квартирный вопрос?
— Пока останемся в съёмной. Если Валя вернётся, конечно.
— А если не вернётся?
— Тоже останусь. Привык уже.
Мы попрощались. Я понимала, что впереди у сына трудные месяцы. Долги, тяжёлая работа, неопределённость в личной жизни. Но это был его выбор, его путь к исправлению ошибок.
Валентина вернулась через неделю. Дмитрий рассказал мне об этом, когда приехал один, как и в прошлый раз.
— Она согласилась попробовать, — сказал он. — Но поставила условие: никакой помощи от тебя. Хочет убедиться, что я женат на ней, а не на твоих деньгах.
— Мудрая девочка.
— Ещё сказала, что если через год поймёт — я её не люблю, то подаст на развод.
— Справедливо.
— А я должен за этот год разобраться в своих чувствах.
— И разберёшься. Дима, я горжусь тобой.
— За что?
— За то, что нашёл в себе силы сказать правду. Это дорогого стоит.
Сын улыбнулся — впервые за эти дни искренне.
— Мам, а можно я буду приезжать к тебе иногда? Один, как сегодня. Поговорить.
— Конечно, можно. Ты же мой сын.
— Несмотря на всё?
— Тем более.
Он обнял меня крепко, по-детски.
— Я исправлюсь, мам. Обещаю.
— Знаю. Я в тебя верю.
И я действительно верила. Потому что самое трудное — признать ошибку — он уже сделал. А остальное — дело времени и желания.
Рекомендую к прочтению: