Лида взяла корзинку с хризантемами и медленно пошла по аллее кладбища. Осенний ветер шелестел жёлтыми листьями под ногами, а серые тучи нависали над головой, грозя дождём. Она шла к могиле мамы, как делала это каждые выходные уже третий год подряд.
Дорожка петляла между старыми и новыми памятниками. Лида знала этот путь наизусть, но сегодня что-то заставило её остановиться. Рядом с тропинкой стояла аккуратная могилка с чёрным гранитным памятником. На нём была выгравирована фотография женщины. Лида замерла, уронив корзинку с цветами.
Это было её лицо.
Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно на всё кладбище. Лида подошла ближе, щурясь от неверия. Да, это точно она. То же самое лицо, те же глаза, тот же разрез губ. Только волосы были другие – длиннее, чем сейчас у неё. Под фотографией была выбита надпись: «Анна Петровна Соколова. 1975 – 2019. Любимая жена и мать».
Ноги подкосились. Лида села на скамейку рядом с могилой, не сводя взгляда с памятника. Как такое может быть? Она же живая, она же стоит здесь! А эта женщина умерла четыре года назад. При этом родилась в том же году, что и сама Лида.
- Простите, вы что-то потеряли?
Лида вздрогнула. Рядом стоял пожилой мужчина с букетом гвоздик в руках. Он смотрел на неё с беспокойством.
- Нет, я... Я просто... – Лида указала дрожащим пальцем на памятник. – Это моё лицо. На этой фотографии.
Мужчина нахмурился, посмотрел на памятник, потом на Лиду.
- Действительно, похожи очень. Но это моя жена, Анечка. Она умерла от рака четыре года назад. А вы кто такая?
- Лидия Сергеевна Иванова. Я живу здесь, в городе. Работаю в больнице медсестрой.
- Странно, – покачал головой мужчина. – Меня зовут Пётр Иванович. А вы точно не родственница моей Ани? Может, двоюродные сёстры? Или троюродные?
Лида отрицательно покачала головой. Фамилия у неё была девичья, замуж она так и не вышла. Родители умерли, братьев и сестёр не было. Дальних родственников тоже практически не знала.
- Послушайте, Пётр Иванович, а можно я посмотрю на эту фотографию ещё раз? Поближе?
Пётр Иванович кивнул. Лида подошла к памятнику вплотную. Фотография была цветная, качественная. Женщина улыбалась, в глазах светилось счастье. Лицо было идентично Лидиному, только причёска отличалась. У Лиды волосы были короче и темнее.
- Скажите, а где эта фотография была сделана? – спросила Лида, стараясь говорить спокойно.
- В нашей квартире. Это было её любимое фото. Я сам снимал её в день рождения. Аня тогда новую причёску сделала, очень радовалась.
- А семья у неё была? Родители, братья, сёстры?
Пётр Иванович тяжело вздохнул.
- Сиротой была моя Анечка. Воспитывалась в детском доме. Потом в интернате училась. Мы познакомились, когда ей двадцать было. Поженились быстро. Детей у нас не получилось завести, всё лечились, да не помогло.
Внутри у Лиды всё похолодело. Она тоже выросла без родителей. Тоже жила в детском доме до шестнадцати лет. Потом в медицинском училище общежитие. Совпадений становилось слишком много.
- Пётр Иванович, а в каком детском доме воспитывалась ваша жена?
- В пятом городском. На улице Комсомольской. А что?
Лида почувствовала, как земля уходит из-под ног. Пятый городской детский дом на улице Комсомольской. Именно там она провела детство с трёх лет. Именно оттуда её выпустили в большую жизнь.
- Я тоже там была, – прошептала она.
Пётр Иванович внимательно посмотрел на неё.
- Когда?
- С тысяча девятьсот семьдесят восьмого по тысяча девятьсот девяносто первый год.
- А Аня с семьдесят восьмого по девяносто первый тоже. Получается, вы вместе там жили?
Лида кивнула, не в силах произнести ни слова. Как же так получилось, что она не помнила эту девочку? В детском доме было много детей, но всё равно лица запоминались. Особенно тех, кто был твоего возраста.
- Может, она была в другой группе? – предположил Пётр Иванович.
- Возможно. Но почему мы так похожи? Это же не нормально. Люди иногда бывают похожи, но не настолько же!
Пётр Иванович задумчиво почесал седую бороду.
- А знаете что, давайте поедем ко мне домой. У меня есть альбомы с фотографиями Ани. Может, найдём какие-то ответы. Заодно чаю попьём, поговорим спокойно.
Лида колебалась. Идти в дом к незнакомому человеку было как минимум неосторожно. Но любопытство и желание разобраться в этой странной ситуации пересилили осторожность.
- Хорошо. Только сначала схожу к маме на могилку, цветы поставлю. Я ведь за этим сюда пришла.
Они разошлись в разные стороны. Лида нашла мамину могилу, поставила хризантемы в вазу, постояла немного в молчании. Мысли метались, как птицы в клетке. Что за мистика? Как объяснить такое удивительное сходство?
Через полчаса Лида встретилась с Петром Ивановичем у входа на кладбище. Они поехали на его машине в старую часть города. Дом оказался пятиэтажной хрущёвкой, квартира на третьем этаже была небольшой, но уютной.
- Проходите, не стесняйтесь. Сейчас чайник поставлю, а вы пока фотографии посмотрите. Альбомы вон там, на полке.
Лида взяла первый альбом дрожащими руками. На первой странице была свадебная фотография. Молодые Пётр Иванович и Анна стояли у загса, счастливые и красивые. Лида всматривалась в лицо невесты и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это была она. Точнее, это была не она, но лица были абсолютно одинаковые.
Дальше шли фотографии из их семейной жизни. Анна за столом, Анна на даче, Анна с котёнком на руках. На каждой фотографии Лида видела своё лицо, только с разными причёсками и в разной одежде.
- Чай готов, – объявил Пётр Иванович, входя в комнату с подносом. – Ну как, нашли что-нибудь интересное?
- Это просто невероятно, – пробормотала Лида. – Мы как две капли воды. Такого не бывает.
Пётр Иванович сел рядом с ней на диван, налил чай в чашки.
- Знаете, у меня есть одна мысль. Странная, но всё-таки. А что, если вы близнецы? Сёстры-двойняшки?
Лида подняла на него удивлённые глаза.
- Но как же так? Нас же в разные семьи отдали бы. Или в один детский дом поместили.
- Не обязательно. Бывает, что близнецов разлучают. Может, ваши родители умерли, а родственники разобрали детей по отдельности. Или в больнице что-то напутали. Всякое случается.
Лида отпила глоток чая, обдумывая эту версию. Действительно, могли разлучить. В семидесятые годы многие вещи делались не так тщательно, как сейчас.
- А у вас есть документы жены? Может, там что-то есть о родителях, о месте рождения?
Пётр Иванович кивнул и пошёл к шкафу. Достал папку с документами.
- Вот её паспорт. Родилась в роддоме номер три, пятнадцатого мая тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Родители умерли, когда ей три года было. Автокатастрофа.
Лида побледнела. Пятнадцатое мая тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Её день рождения. Роддом номер три. Там и она появилась на свет.
- Это невозможно, – прошептала она.
- Что невозможно?
- Я родилась пятнадцатого мая семьдесят пятого года. В том же роддоме.
Наступила тишина. Пётр Иванович смотрел на Лиду широко открытыми глазами.
- Значит, вы действительно близняшки. Но почему тогда у вас разные фамилии? И почему вы не помните друг друга?
- Не знаю. В детском доме меня звали Лида Петрова. Потом, когда исполнилось шестнадцать, мне дали возможность взять любую фамилию. Я выбрала Иванову. Просто понравилась.
- А Аню звали Соколовой. Наверное, это была фамилия приёмных родителей, которые её потом вернули в детдом.
Лида листала альбом дальше. На одной из фотографий увидела Анну в больничной палате, худую и бледную.
- Это когда она болела? – спросила тихо.
- Да. Последний год жизни. Рак желудка. Мучилась очень. Говорила, что чувствует, будто кто-то за неё переживает. Будто сестра у неё есть, которая думает о ней.
По щекам Лиды потекли слёзы. Она вспомнила, как четыре года назад у неё была полоса странной тревоги. Постоянно казалось, что с кем-то близким происходит что-то плохое. Она даже к врачу ходила, думала, что нервное расстройство началось. А потом всё прошло само собой.
- В каком месяце она умерла?
- В октябре. Восемнадцатого числа.
Лида закрыла лицо руками. Восемнадцатого октября четыре года назад она проснулась среди ночи от странного ощущения пустоты. Будто что-то важное исчезло из её жизни навсегда. Целую неделю потом ходила подавленная, не понимая, что с ней происходит.
- Пётр Иванович, а можно я возьму этот альбом домой? На несколько дней. Хочу внимательно всё рассмотреть.
- Конечно, берите. Только верните потом, это всё, что у меня от неё осталось.
Лида кивнула, прижимая альбом к груди. Дома она проводила вечера за фотографиями, изучая каждую деталь. Анна была очень красивой женщиой, но на поздних снимках её лицо осунулось от болезни. И всё равно сходство оставалось поразительным.
Через неделю Лида снова поехала на кладбище. Принесла два букета – один маме, второй Анне. У могилы сестры её уже ждал Пётр Иванович.
- Вы часто сюда приходите? – спросила Лида.
- Каждую неделю. Привык уже. А вы решили, что будете делать дальше?
Лида поставила цветы в вазу на могиле Анны.
- Хочу попытаться узнать правду. В детском доме наверняка остались какие-то документы. Может, там есть информация о наших родителях.
- Хорошая мысль. Я с вами поеду, если не возражаете.
На следующий день они отправились в детский дом. Здание было тем же самым, только немного отремонтированным. Заведующая, молодая энергичная женщина, выслушала их историю с интересом.
- Документы семидесятых годов у нас в архиве хранятся. Но это займёт время, нужно поднимать дела. Давайте адреса и телефоны оставите, я вам позвоню, когда что-то найду.
Прошло две недели. Лида уже начала думать, что ничего не выйдет, когда позвонила заведующая детским домом.
- У нас есть информация по вашему вопросу. Можете приехать?
В архиве их ждали две папки с документами. Заведующая открыла первую.
- Лидия и Анна Петровы, сёстры-близнецы. Родились пятнадцатого мая тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Родители погибли в автокатастрофе, когда девочкам было три года. Бабушка забрала одну девочку, а вторую оставили в детском доме.
- Какую забрала бабушка? – спросила Лида дрожащим голосом.
- Анну. Но через год вернула. Не справилась со здоровьем, да и деньги кончились. С тех пор обе девочки воспитывались в детском доме, но в разных группах. Лидию перевели в другое отделение после того, как она серьёзно заболела пневмонией.
Лида вспомнила. Да, в пять лет она долго лежала в больнице с воспалением лёгких. А когда вернулась, её поселили в другую группу.
- Значит, мы действительно сёстры, – прошептала она.
Пётр Иванович молчал, перебирая документы. Потом поднял голову.
- Знаете, Лидия Сергеевна, а ведь хорошо получилось, что мы встретились. Теперь я знаю, что у моей Анечки была сестра. А у вас есть память о ней.
На обратном пути они ехали молча. Каждый думал о своём. Лида представляла, какой могла бы быть её жизнь, если бы они с Анной остались вместе. Может, они обе вышли бы замуж, у них были бы дети. Может, Анна не заболела бы раком, если бы чувствовала поддержку сестры.
- Не вините себя, – сказал вдруг Пётр Иванович, словно прочитав её мысли. – Никто не виноват в том, что так получилось. Главное, что теперь вы знаете правду.
С того дня Лида стала регулярно навещать могилу сестры. Приносила цветы, рассказывала о своей жизни, о работе в больнице, о том, что происходит в городе. Пётр Иванович тоже часто был там. Они подружились, иногда вместе ходили в кино или просто пили чай и вспоминали Анну.
Однажды Лида принесла на могилу свою фотографию в рамке и поставила рядом с цветами.
- Теперь мы снова вместе, Анечка, – прошептала она. – Как должно было быть с самого начала.
Ветер шелестел листьями, и Лиде показалось, что сестра её слышит.
