Сезон №4, серия №2.
Ранее:
В предыдущей серии:
Бесконечное рондо.
Было так тихо, что я слышал, как сгорает табак в её сигарете, когда она затягивалась. Мы стояли на обочине Мисталийского Тракта почти под указателем, который гласил:
(прямо) Аманор 213
(направо) Тис 131
Эйзен 308
Я молчал. «Ами» молчала. Эрика молчала.
Потом ей это надоело. Она сделала ещё одну затяжку и выбросила едва начатую сигарету на пыльную обочину. Затем повернулась ко мне. В рубиновых глазах явно читалась усталость.
- Мы должны ехать вместе, - произнесла она мягко. - Иначе никак. Вдвоём.
Я повернул ключ, нажал на педаль и выкрутил руль. «Ами» рванула вперёд, оставляя за собой шлейф пыли. Через сотню метров я резко свернул направо, выровнял машину, и мы помчали в сторону Эйзена.
Три года назад, в День Перерождения, у нас состоялся разговор, который перерос в ссору. Она ушла, точнее, сбежала, как будто за ней гнались те самые парни, готовые «использовать любую необходимую силу», только вместо тех парней был я сам. Она сбежала от меня, от себя, от своего прошлого. Как оказалось, и от моего тоже. Я знал, что она вернётся. И она вернулась. В последний день месяца Мора Ан, когда я намеревался нажраться в одиночку в дешёвой съёмной квартире на задворках Восточной Дуги.
Она постучала в мою дверь, потом ещё раз, ещё... И стучала до тех пор, пока я не открыл, хотя не было у меня такого намерения.
Она стояла на пороге в чёрном этом своём пальто, с потемневшими от мокрого снега волосами, спрятав руки в карманы... и дрожала. Может быть, от холода, но скорее от того, что происходило в тот момент внутри неё. Глаза горели решимостью.
— Привет! — сказала она.
— Эрика Хэлливел Карис, твою же там же! И где тебя шарахало?
Она не ответила, зашла внутрь и села за стол. Я захлопнул дверь и присоединился к ней. Сел напротив, плеснул себе пойла в стакан, подумал, достал второй стакан и налил туда тоже. У меня на этот случай была припасена бутылка розового вина, которую я упёр из бара Верна две декады назад, прямо как знал, но бренди сейчас было куда как целесообразнее. Заболеет ещё. Возись потом с ней.
Она посмотрела на меня. На стакан. Вытащила левую руку из кармана, цапнула стакан и опустошила его одним глотком. Я усмехнулся.
— Но больше всего, Эрика, меня интересует, какого рожна тебя пришарахало сюда? — спросил я, повторяя её действие с содержимым своего стакана.
Она тяжело задышала, а потом внезапно перестала. Из груди вырвался сдавленный стон. Правая рука резким движением вынырнула из кармана, и она направила то, что держала в ней, прямо мне в лоб.
Я вздохнул и сказал:
— Я же не про повод спросил, а про причину...
Она оскалилась и нажала на спусковой крючок.
Зелёные равнины Ронии остались позади, мы были уже в предгорьях плато Анг Рион. Рыжая, каменистая почва, редкая, низкорослая поросль, деревья и те были какие-то перекрученные.
Сто с лишним лет назад специалисты горнорудного департамента открыли эффективный метод очистки сайбериума. Это открытие вызвало настоящую лихорадку. Барьерные детекторы разлетались с полок быстрее, чем бутылки с холодной водой в жару Светлого Сезона. Учёные и другие ответственные лица объясняли, что сайбериум не картошка, его не найти простым детектором. Даже если это удастся, то лопатой его уж точно не выкопать. Но эти объяснения никого не убедили. Тысячи, а может, и десятки тысяч людей продолжали искать сайбериумные пласты и жилы, надеясь обрести славу и богатство. Удавалось... почти никому. Одного из тех, кто преуспел, звали Орус Мэйн. Он понял, что если простой детектор не помогает, то, возможно, справится сложный. Орус установил в кузове пикапа генератор, усилитель и свою детекторную гексагональную сеть. Затем он начал ездить по окрестностям, тщательно отмечая маршрут на карте. Спустя шесть с лишним месяцев бесплодных поисков Орус в отчаянии разбил лагерь у южного подножия плато Анг Рион, запустил сканирование и уснул в палатке посреди камней и корявых кустов. Говорят, что чего-то он явно недоговаривал, ещё говорят, что то, что он недоговаривал, он зафиксировал на бумаге и теперь эти записи хранятся где-то в архивах Научного отдела.
Так или иначе, уже под утро он проснулся от пронзительного писка сканера. Взглянул на экран и осознал, что теперь его либо прикончат, либо он невообразимо богат.
Сканер показывал, что Мэйн спал прямо над сайбериумной трубкой — воронкообразным вертикально расположенным месторождением минерала, примерно четыре километра в глубину и чуть менее полутора в поперечнике.
Его не прикончили. И он стал богат. Мечты сотен тысяч воплотились в одном.
Вокруг месторождения, в прежде почти необитаемой области, начали возникать рабочие посёлки, перерабатывающие предприятия и другая необходимая инфраструктура. Тис, Эйзен, Викси, Антау — эти города прошли через периоды расцвета и упадка, и сейчас переживали непростые времена. Мэйн умер через двадцать три года после своей удачной находки, растратив всё богатство, оказавшееся не таким уж и невообразимым, шахта закрылась через пятнадцать лет после его смерти, она была полностью выпотрошена, заброшена и забыта.
Всё приходит, всё проходит... Так вроде говорят.
И вот теперь мы едем в один из этих полузабытых людьми и Хранителями городков.