– Агафья Тихоновна, ну куда же ты ее дела? – ворчал дед Пахом, стараясь протиснуть свой немаленький живот в узкую щель между сервантом и стеной. Клетчатые штаны, как всегда, предательски сборили на коленях. – Опять спрятала мою любимую герань?
Агафья Тихоновна, с видом невинности, будто и не слышала этих воплей, орудовала лейкой над своими фиалками. Волосы, завитые в тугие седые кудри, торчали из-под десятка бигуди, словно антенна, принимающая сигналы из космоса. Она тихонько намурлыкивала мелодию старого романса, чуть фальшивя, но с душой.
– Агафья! – Дед Пахом вынырнул из-за серванта, кашляя от поднявшейся пыли. – Я спрашиваю по-хорошему: где моя герань? Та самая, с махровыми алыми цветами, что я, как родную дочь, двадцать лет растил! Помнишь, как я ее от тли спасал, а ты потом ругалась, что всю квартиру химией провонял?
Агафья Тихоновна, не удостоив его взглядом, пробурчала:
– Да тут она, твоя герань, Пахом, нечего глотку драть, как петух на заре. Просто переставила ее. Для красоты.
– Куда переставила? – Пахом нахмурился, оглядывая комнату. Знакомые вещи, как всегда, стояли на своих местах: потёртый диван, доставшийся им еще от родителей Агафьи, телевизор, у которого он просиживал штаны, глядя футбол, и неизменная фотография с их золотой свадьбы. Но герани, его гордости и радости, нигде не было. – Я что-то не вижу ее на привычном месте, возле самовара. И вообще нигде не вижу! Ты ее не выкинула, надеюсь?
Агафья Тихоновна наконец-то обернулась. В ее глазах, обычно добрых и морщинистых, сейчас плясали хитрые искорки, словно маленькие чертенята.
– А ты поищи хорошенько, Пахом. Может, тебя сюрприз ждет. А может, и не ждет. Кто знает…
Пахом тяжко вздохнул. С Агафьей всегда так. Вместо того, чтобы просто сказать, где лежит вещь, она устраивает целое представление, заставляя его бегать по квартире, как угорелого. Но что с ней поделаешь, если они вместе уже пятьдесят лет, и он привык к ее чудачествам? Придется искать. Иначе покоя не даст.
Он начал свой квест с осмотра самых очевидных мест. Заглянул под диван – там, как обычно, обнаружились лишь клубки пыли, старые газеты с прогнозами погоды десятилетней давности и одинокий носок без пары. Проверил за шкафом – пусто. Даже открыл холодильник, хотя здравый смысл подсказывал, что герань там вряд ли окажется. Зато обнаружилась подозрительная баночка с надписью кривым почерком: "Не трогать! Для маски из огурца! Лицо вянет!".
– Агафья! – снова возмутился Пахом. – Зачем ты маску из огурца в холодильнике хранишь? Она же там совсем прокиснет! И вообще, ты и так у меня красавица!
– Не твое дело, старый ворчун, – отмахнулась Агафья Тихоновна, прикрывая баночку крышкой. – Ищи свою герань. А то совсем обленился на пенсии.
Пахом, пробурчав что-то нечленораздельное себе под нос, продолжил поиски. Он заглянул в кладовку, где в полумраке громоздились старые банки с соленьями, сломанные лыжи и детские игрушки внуков. Проверил балкон, заваленный прошлогодними листьями и пустыми горшками из-под рассады. Даже заглянул в стиральную машинку (а вдруг?), где одиноко болтался синий носок, видимо, сбежавший от своей пары. Герани нигде не было.
– Ну, Агафья! – взмолился Пахом, чувствуя, как поднимается давление. – Где же она? Скажи уже, ради Христа! Я волнуюсь! Вдруг с ней что-то случилось? Вдруг ты ее случайно на улицу выставила, а там ее собаки затоптали?
Агафья Тихоновна лукаво улыбнулась, прикрывая рот ладошкой, словно маленькая девочка, играющая в прятки.
– Ладно, так и быть, скажу. Только с тебя – шоколадка! И не какая-нибудь там "Аленка", а с орехами и изюмом!
Пахом закатил глаза, но спорить не стал. Знал, что Агафья своего не упустит.
– Договорились, – буркнул он. – Говори уже, где моя герань.
– Иди в сад, – загадочно произнесла Агафья Тихоновна.
– В сад? – удивился Пахом. – Зачем в сад? Герань же у нас всегда дома росла, на самом видном месте, возле самовара. Что ты придумала?
– А ты сходи, сходи, – загадочно повторила Агафья Тихоновна, подталкивая его к двери. – Там тебя ждет сюрприз. Или не ждет…
Пахом, ворча себе под нос о женской логике и ее неисповедимости, вышел во двор. Их небольшой палисадник, который Агафья Тихоновна любовно обустраивала каждый год, утопал в зелени и цветах. Розы всевозможных оттенков, пионы с огромными пушистыми шапками, скромные ромашки, горделивые георгины – все благоухало и цвело, радуя глаз. Но герани, пропавшей герани, нигде не было видно.
– Ну и где она? – спросил Пахом, обращаясь к кустам роз, словно те могли ему ответить. – Эй, красавицы, вы не видели мою герань? Она такая, знаете, с махровыми алыми цветами… Очень красивая.
– Мяу! – ответил ему полосатый кот, вальяжно развалившийся на скамейке под яблоней. Кот, по кличке Нахал, был настоящим хозяином двора. Толстый, ленивый и невероятно наглый, он позволял себе все – спать на скамейке, воровать со стола и выпрашивать еду у соседей.
– И ты не знаешь? – вздохнул Пахом. – Ну что ж такое… Кот лишь лениво прикрыл глаза, демонстрируя полное равнодушие к его проблемам.
Вдруг Пахом услышал тихий смех. Он оглянулся и увидел свою внучку, Машеньку, которая пряталась за старой яблоней. Машеньке было семь лет, и она обожала приезжать к бабушке и дедушке на каникулы.
– Машенька! Ты знаешь, где герань?
Машенька кивнула, хихикая и прикрывая рот ладошкой.
– Бабушка Агафья ее спрятала!
– Я знаю, – вздохнул Пахом. – Но где? Я уже всю квартиру перерыл!
– А ты угадаешь? – предложила Машенька, подпрыгивая от нетерпения.
– Ну, Машенька, не мучай деда! – взмолился Пахом. – У меня уже сил нет бегать по саду, как молодой козел.
– Ладно, ладно, – сжалилась Машенька. – Подскажу. Она там, где поют птички.
Пахом задумался. Где поют птички? Он оглядел сад. Птички пели везде! В кустах сирени, на ветках яблони, даже на крыше сарая. Но вдруг его взгляд упал на старую скворечню, которую он смастерил еще в молодости и которая висела на ветке яблони, слегка покосившись набок.
Пахом медленно подошел к скворечне, стараясь не спугнуть птиц, которые, судя по веселому щебету, чувствовали себя там вполне комфортно. Он приподнялся на цыпочки и заглянул внутрь. И что же он увидел?
Там, в скворечне, прямо под самым носом у птиц, стояла его любимая герань! Горшок был аккуратно втиснут внутрь, а алые цветы слегка выглядывали наружу, словно приветствуя мир.
– Вот она! – воскликнул Пахом, не веря своим глазам. – Агафья, ну ты и выдумщица! Герань в скворечнике! Кто бы мог подумать!
Агафья Тихоновна вышла из дома, сияя от удовольствия, словно выиграла в лотерею.
– Ну что, нашел? – спросила она, прищурившись на солнце.
– Нашел, – ответил Пахом, бережно доставая герань из скворечника. – Но зачем ты ее туда спрятала? Ты что, решила птичек геранью кормить?
– А чтобы ты не скучал, Пахом, – ответила Агафья Тихоновна, лукаво улыбаясь и поправляя платок. – Чтобы было тебе приключение. А то сидишь целыми днями у телевизора, только футбол и смотришь. Надо же как-то развлекаться.
– Приключение? – усмехнулся Пахом. – Да ты меня чуть до инфаркта не довела! Герань в скворечнике! Это же надо такое придумать!
– Ну не сердись, Пахом, – Агафья Тихоновна подошла к нему и нежно погладила по щеке своей морщинистой рукой. – Зато теперь у тебя есть новая история, чтобы рассказывать внукам. Будут смеяться.
Пахом вздохнул и обнял Агафью Тихоновну, чувствуя, как ее маленькое тело дрожит от смеха.
– Что с тобой делать, а? – пробормотал он, прижимаясь к ее щеке.
– Любить, Пахом, любить, – ответила Агафья Тихоновна, отстраняясь и поправляя ему воротник рубашки. – И герань поливать. А то совсем засохнет у тебя в скворечнике.
И они вместе, взявшись за руки, как и много лет назад, пошли поливать герань, которая временно сменила место жительства на скворечник, вызвав удивление и недоумение у местных птиц. Ведь в их жизни всегда находилось место для маленьких приключений, больших чудачеств и, конечно же, огромной, проверенной временем любви.
А кот Нахал, наблюдая за ними с лавочки, довольно мурлыкал, зная, что за участие в этом спектакле его завтра ждет еще один, особо лакомый кусочек копченой колбасы.
Ведь он тоже был частью этой большой и дружной семьи, где каждый день был полон тепла, юмора и маленьких радостей, а герань в скворечнике стала еще одним поводом для смеха и воспоминаний.
А вечером, когда внуки приехали навестить бабушку и дедушку, Пахом с удовольствием рассказывал им эту историю, приукрашивая ее все новыми и новыми деталями, а Агафья Тихоновна, лукаво улыбаясь, подливала масла в огонь, добавляя свои собственные версии событий.
И все вместе они смеялись, радуясь тому, что они есть друг у друга, и что в их жизни всегда найдется место для маленьких, но таких важных чудес. И даже кот Нахал, слушая их смех, прикрывал глаза и мурлыкал, понимая, что он тоже часть этого чуда.