Обзор немецких медиа
🗞(+)Die Welt в статье «После украинской войны россияне заслуживают лучшего» рассказывает, что после 1989 года в России была большая открытость. Страна стала такой, какая она есть сегодня, отчасти потому, что западные политики не отреагировали на это разумно. Пришло время задуматься о наших отношениях с Россией после войны на Украине. Уровень упоротости: высокий 🔴
«В самой войне решающее — это не война», — утверждает Октавио Пикколомини в пьесе Фридриха Шиллера «Валленштейн».
Не быстрые акты насилия «порождают счастливых, спокойных, могущественных». Поэтому благоразумие и предусмотрительность требуют, чтобы мы подумали о том, что можно создать надолго после войны. Именно этим занимались власти США во время Второй мировой войны, начиная с 1942 года, разрабатывая идеи для лучшей Германии. Такие идеи были бы необходимы и сегодня в отношениях с Россией.
Но этих идей нет.
(Большинство) европейских государств оказывают Украине военную поддержку в борьбе с Россией-агрессором. Но одного этого недостаточно. Пока Путин и его клика находятся у власти в России, они представляют собой экзистенциальную угрозу для Европы. Даже если мы не осознаём этого в нашей повседневной жизни: наш мир хрупок. У ворот Европы стоит держава, лидер которой хочет разрушить нашу безопасность, наш образ жизни. И у неё самый большой арсенал ядерного оружия в мире. Выживание демократий в Европе во многом зависит от того, удастся ли сбить Россию с этого пути.
Но как? Американец Уильям Дж. Донован был энергичным, предприимчивым и политически амбициозным юристом. В те времена, когда можно было не только продвинуться по карьерной лестнице, президент Франклин Д. Рузвельт, демократ, назначил Донована, республиканца-католика, главой Управления координации информации (УКИ) в 1941 году.
США собирались вступить в войну против Германии. УКИ, первая централизованная военная разведслужба США, должна была, помимо прочего, противостоять пропаганде гитлеровского режима с помощью эффективной психологической войны. Донован быстро пришёл к очевидному выводу, который ранее был чужд американским государственным структурам, что в войне против гитлеровского рейха совершенно необходимо получить и проанализировать как можно больше информации о Германии. С этой целью он создал Управление стратегических служб (ОСС), из которого после войны возникло ЦРУ.
Консервативный республиканец Донован придерживался неидеологического подхода. Он завербовал многочисленных, в основном левых учёных, которые бежали из Германии в изгнание и в некоторых случаях всё ещё считались «враждебными иностранцами».
Донован также использовал сотрудников Франкфуртского института социальных наук, который теперь базировался в Нью-Йорке. Например, политолог Франц Нойман, философ Макс Хоркхаймер, социолог Герберт Маркузе и эксперт по конституционному праву Отто Кирххаймер с 1942 года стали платными сотрудниками OSS. Они писали подробные исследования о настоящем и истории Германии. Не в последнюю очередь они исследовали историю и структуру нацистского государства. Правда, правительственные власти лишь выборочно принимали к сведению работу этих социальных исследователей. Однако под давлением Рузвельта возобладало исторически новое убеждение, что начинать думать о послевоенном периоде нужно уже во время войны.
«Политика отсрочки» себя исчерпала. ОСС отнюдь не была академической организацией.
Временами в ней работало 2 000 человек, а к 1945 году она выпустила около 3 000 исследований, некоторые из которых были очень обширными. Вы должны представить себе всё это как своего рода противоречивую мастерскую для изучения и обсуждения будущего. Один из участников, либеральный политолог Джон Герц, позже писал в своих мемуарах: «Как будто левый гегелевский мировой дух временно поселился в центрально-европейском отделе OSS».
В то время в американских правительственных кругах циркулировали две противоположные идеи о том, как поступить с Германией после войны. Одна из них основывалась на наказании, долгосрочной оккупации и политике деиндустриализации. Другая хотела как можно быстрее сделать Германию экономически сильной, чтобы использовать её в качестве оплота против Советского Союза. У ОСС был другой подход. Дипломат Джон Купер Уайли, который также работал в ОСС, написал в меморандуме президенту Рузвельту в 1943 году:
«Мы можем и должны выиграть войну, а также мир». Следуя этому девизу, ОСС разработало свои послевоенные планы в отношении Германии. Было ясно, что Германия должна быть побеждена. Несмотря на первоначальные сомнения, мыслители ОСС считали, что необходимо безоговорочное поражение. Однако они выступали за оккупационный режим, который не предполагал, что немцы — «злой» народ. Вместо этого с самого начала ставилась задача дать «испорченным» немцам возможность управлять собой демократическим путём.
Следует признать, что идеи ОСС были реализованы лишь частично. Однако в конце концов то, что после преступлений нацистов и особенно Холокоста должно было казаться чудом, было достигнуто. Большинство (западных) немцев подчинились новому режиму, поначалу с ворчанием, неохотно и с антизападной неприязнью. И они обрели опору в демократии.
Американское послание было весьма привлекательным: от жевательной резинки и нейлоновых чулок до обещаний свободы, неформальности и демократии [ведь реально купили идиотов за пачку жевачки 😢 — прим. «М.П.»].
С тех пор прошло более 80 лет. После многочисленных опытов с диктатурами и их исчезновением за это время можно подумать, что сегодня мы лучше понимаем, как облегчить государствам и обществам, попавшим в железную хватку тираний, движение к открытости. К сожалению, это не так. Похоже, никто в европейских демократиях не задумывается о том, как могут выглядеть отношения с Россией после войны в Украине. Буквально tabula rasa.
Причины этого легко определить. В отличие от Германии 1943 года, Россия не проигрывает в 2025 году. Кроме того, в отличие от США в 1941 году, страны ЕС не являются непосредственными участниками войны — из чего многие сделают вывод, что у нас нет мандата на вмешательство в будущее России. Россия — огромное пустое место во всех рассуждениях «друзей мира», так же как и для почти всех политиков и интеллектуалов, которые решительно выступают за военную поддержку Украины. Вероятно, здесь действует страх, жёсткость страха. Россия воспринимается как гигантская империя, которая просто не подчиняется нашим стандартам и правилам. Именно поэтому люди сторонятся самой идеи о том, чтобы оказывать влияние на Россию. Это близко к интеллектуальной и политической капитуляции. Это означало бы объявить русский — очень неоднородный — народ жёстким восточным видом, невосприимчивым к либеральным идеям [«Беда русских в том, что они белые» © — где-то я это уже слышал… — прим. «М.П.»]. Это было бы предательством не только универсализма. Но и русских, которые заслуживают лучшего, чем анахроничный автократ.
Вместо этого Европе было бы необходимо вмешаться «во внутренние дела России». Не с оружием, а с духом и предложениями. Конечно, русский народ недееспособен и всё ещё следует давней традиции специфически русского, особенно жестокого менталитета хозяина и слуги. Но если объявить русских восточным видом, невосприимчивым к просвещению, верховенству закона и демократии, то можно следовать архаичной путинской философии истории. Россия веками колеблется между Востоком и Западом. Ничто не окончательно, ничто не решено. Несомненно, после 1989 года в России наблюдалась большая открытость по отношению к Западу. Однако за 20 лет Путину удалось вернуть маятник в прежнее антизападное русло.
Но так не должно оставаться. ЕС гордится тем, что является мирной, добровольной ассоциацией, открытой для всех государств, которые заинтересованы в присоединении и соответствуют определённым критериям. Почему бы не быть и России? ЕС может и должен пересечь границы России не с танками, а с идеями. Одно из таких предложений разработал российский экономист и социолог Владислав Иноземцев, который сейчас возглавляет кипрский Центр анализа и стратегий в Европе.
Россияне, пишет Иноземцев, сегодня разочарованы. Имперские замашки Путина уже не могут скрыть того факта, что им стало хуже, чем два десятилетия назад [эмм… Что? Почти все, кого я знаю, сегодня живут явно лучше, чем в 2005-м — прим. «М.П.»]: экономические беды, политическое бесправие, ограниченная свобода передвижения. Аргументы Иноземцева не идеалистичны, а материалистичны. Россияне хотят процветания и развития, и они знают, что ни то, ни другое невозможно без мира.
По мнению автора, ЕС было бы неплохо сделать России предложение, так сказать, через головы правящей клики: долгосрочная ассоциация с ЕС и его возможностями. Условие: прекращение войны на Украине и передача Путина и ряда других государственных преступников международному правосудию. Иноземцев: «Одно официальное заявление ЕС о готовности принять Россию в свои ряды могло бы дать русскому народу новое видение своей исторической перспективы» [Иноземцев-то и вправду какой-то ебо-бо 😨 — прим. «М.П.»].
Это предложение не так утопично, как кажется. Идея мирного союза государств идёт рука об руку с интересами российского народа в лучшей жизни. Так было и с объединением Европы: сначала экономически мотивированный угольно-сталелитейный союз, затем политическая надстройка. Это заняло время, а в случае с Россией потребуется ещё больше времени. Но даже простой сигнал может попасть в восприимчивые уши в России.
Недостаточно порицать Россию за её варварские войны. Россию и русских следует завалить заманчивыми предложениями присоединиться к миру договоров и свободной торговли ЕС. При этом ЕС, расширенный за счёт России, станет гораздо более мощным международным игроком, чем сегодня. И наконец: «смягчённый» Запад, таким образом, продемонстрировал бы большую силу, чем российская олигархия, испытывающая дефицит оружия [ммм… Дефицит оружия? Шшшшто?! — прим. «М. П.»].
Многочисленные причитания таких писателей, как Виктор Ерофеев, о политических бедах России ни к чему не приводят. После того, что немцы натворили в эпоху нацизма, у союзных оккупантов были бы веские причины поместить немцев в постоянный политический карантин. То, что они этого не сделали, было не просто великодушием. Это было рискованное, но политически единственно верное решение — доверить немцам способность к переменам. То же самое следует сделать и с сегодняшней Россией. Риск велик, но он может стоить того.
23 декабря 1941 года, когда США только вступили в мировую войну, Франц Нейман, сотрудник OSS, написал предисловие к книге «Бегемот. Структура и практика национал-социализма». Книга является первым комплексным исследованием национал-социалистической системы правления. Нойманн пишет, что полное военное поражение Германии было неизбежно. И продолжает: «Но этого недостаточно. Война должна быть сокращена за счёт отрыва огромной массы народа от национал-социализма. В этом заключается задача психологической войны, которую нельзя отделить от внутренней и внешней политики противников Германии. Психологическая война — это не пропаганда, это политика. Она заключается в том, чтобы доказать немецкому народу, что военное превосходство может быть достигнуто с помощью демократии, которая не претендует на совершенство, а признаёт свои недостатки и не уклоняется от долгой и трудной задачи их преодоления». Сегодня это доказательство должно быть вновь представлено в отношении России и русских.
Автор: Томас Шмид. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: ну-ну, попробуйте для начала победить 😀 Они ведь реально верят во всё написанное, цивилизаторы и просветители хреновы 🤦🏻♂️