Не знаю, с чего начать эту историю. Может, с того, что я до сих пор не выбросила Настины тапочки? Они стоят в прихожей, розовые, потёртые, и каждый раз, когда я их вижу, хочется заплакать. Или швырнуть их в мусорку. Но не получается.
Прошло уже полтора года с тех пор, как моя восемнадцатилетняя дочь сбежала с моим мужем. Да, именно сбежала. Не ушла, не уехала, а именно сбежала. Ночью, пока я спала, как последняя дура.
Утром я проснулась от странной тишины. В доме было слишком тихо. Обычно Настя уже возилась на кухне, варила себе кофе, грохотала посудой. А тут – ничего. Павел тоже не шумел в ванной, как обычно. Я встала, пошла на кухню, думала, может, они рано ушли по делам.
На столе лежал листок, сложенный пополам. Настин почерк, который я знала с первого класса. "Мама, не ищи нас. Мы уехали. Я знаю, ты не поймёшь, но я не могу иначе. Прости." Вот и всё. Даже не подписалась.
Я стояла посреди кухни в халате, держала эту дурацкую записку и не понимала, что происходит. Как будто кто-то включил телевизор не на том канале, и теперь идёт какая-то чужая программа. Сначала я подумала, что это розыгрыш. Глупый, жестокий розыгрыш.
Побежала в Настину комнату – половины вещей нет. Шкаф пустой наполовину, любимые книги исчезли, рюкзак, который я ей на день рождения дарила. В нашей спальне тоже чего-то не хватало. Павлин чемодан пропал, документы, его любимая кожаная куртка.
Я села на кровать и закричала. Просто закричала во весь голос, как полоумная. Хорошо, что соседи на работе были.
Потом начала названивать. Павлу, Насте – телефоны отключены. Звонила подругам, спрашивала, не видели ли они Настю. Все думали, что я с ума сошла. Ну как это – дочь с отчимом сбежала? Такого не бывает.
Бывает, оказывается.
Теперь, когда я вспоминаю последние месяцы, понимаю, что была слепая. Или не хотела видеть. Настя изменилась где-то с весны. Стала какая-то взрослая, что ли. Раньше могла весь вечер болтать со мной о всякой ерунде, а тут вдруг замолчала. Говорила, что устала, что много учится.
А ещё она начала по-другому одеваться. Раньше носила джинсы, кроссовки, футболки. Обычная школьница. А тут вдруг стала выбирать что-то такое... женственное. Платья, блузки, каблуки. Я радовалась, думала, дочка взрослеет, хочет быть красивой.
Павел тогда сказал: "Настя становится настоящей женщиной". Я согласилась. Дура старая.
Помню, как-то раз пришла с работы пораньше, а они сидят на диване близко-близко, какой-то фильм смотрят. Настя быстро отодвинулась, а Павел засмеялся натянуто так. Я тогда подумала: "Хорошо, что у них такие тёплые отношения". Ха!
Или когда я ночью проснулась, а Павла рядом нет. Говорит, на кухню пошёл воды попить. Утром обнаружила там два стакана. Он объяснил, что Настя тоже не спала, готовилась к экзамену, поболтали немного. Я умилилась: какой внимательный отчим.
Идиотка. Полная идиотка.
Самое поганое, что я их искала. Два месяца металась по городу, обзванивала все гостиницы, ездила на вокзалы. В полицию обращалась – там сказали, что взрослые люди имеют право уехать, куда хотят. Преступления нет.
Спать не могла. Лежала в постели, которую недавно делила с Павлом, и думала, как он мог. Как мог планировать всё это, смотреть мне в глаза, целовать меня утром перед работой? Как мог спать с моей дочерью, зная, что я в соседней комнате?
Хотя нет, об этом я думать не хочу. До сих пор. Представить их вместе... в смысле, как мужчину и женщину... не могу. Блокирую эти мысли, как будто их нет.
Через три месяца пришло письмо. Обычное, бумажное, без обратного адреса. Настин почерк: "Мама, у меня всё хорошо. Я поступила в институт в другом городе. Павел работает. Мы счастливы. Пожалуйста, не ищи нас. Я люблю тебя, но не могу вернуться. Прости."
Я это письмо разорвала, потом склеила скотчем. Потом опять разорвала. Потом опять склеила. Сумасшедшая какая-то игра.
Знаете, что самое противное? Что все вокруг начали смотреть на меня по-особенному. Сочувственно, но с любопытством. Как на диковинного зверя. Женщина, у которой дочь сбежала с отчимом – это же почти как в телепередачах про уродов показывают.
Коллеги на работе шептались за спиной. Соседи здоровались натянуто. Одна знакомая даже спросила прямо: "А ты что, ничего не замечала?" Хотелось ответить: "Замечала, но думала, что это нормально". Но это же звучит ещё хуже.
Начала к психологу ходить. Тётка умная, говорит правильные вещи. Что я не виновата, что взрослые люди сами отвечают за свои поступки. Что нельзя контролировать всё на свете. Но от этого легче не становится.
Потому что я-то знаю, что что-то упустила. Где-то недосмотрела. Может, слишком много работала? Может, мало внимания дочери уделяла? Или слишком доверилась Павлу?
Помню, как познакомились. Мне было сорок два, ему тридцать четыре. Я думала, повезло – молодой, красивый, работящий. Настя к нему сразу потянулась. Ей тогда шестнадцать было, отца не хватало. Павел математику с ней решал, книжки интересные покупал. Я радовалась.
Может, он уже тогда на неё смотрел как на женщину? Может, я просто удобный предлог был, чтобы к ней приблизиться? Не знаю. Думать об этом больно.
Самое дурацкое – я их иногда оправдываю. Думаю: "Ну влюбились, с кем не бывает". Потом злюсь на себя за такие мысли. Потом опять жалею их. Потом ненавижу. Замкнутый круг.
Настя мне снится часто. Маленькая, смеющаяся, с косичками. Или взрослая, какая была последние месяцы. Просыпаюсь и думаю: "Сейчас встану, пойду её разбужу". Потом вспоминаю, что её нет. И не будет.
В её комнате я почти ничего не меняла. Только фотографии убрала, где мы все вместе. Слишком больно смотреть. А так всё как было. Даже постель не застилаю. Как будто она вчера встала и сейчас вернётся.
Подруги говорят, что надо всё выбросить, ремонт сделать. Новую жизнь начать. Ага, легко сказать. Как начать новую жизнь, когда старая ещё не кончилась? Когда каждый день думаешь: "А вдруг сегодня позвонит?"
Не звонит. Уже полтора года не звонит.
Иногда иду по улице и вижу девушку, похожую на Настю. Сердце замирает. Догоняю, разворачиваю за плечо – чужая. Смотрит испуганно. Извиняюсь, убегаю. Псих, наверное, думает.
А недавно случайно увидела их. В соседнем районе, возле торгового центра. Шла мимо, обернулась – а там они. Настя выросла, похудела, волосы постригла. Павел почти не изменился. Держались за руки, смеялись чему-то.
Я спряталась за угол и смотрела на них. Они выглядели... счастливыми. Вот это больнее всего. Не измученными, не мучающимися совестью, а именно счастливыми. Как обычная молодая пара.
Хотела подойти, поговорить. Но ноги не слушались. Стояла и смотрела, как они покупают мороженое, как Настя что-то рассказывает, размахивая руками. Моя девочка. Уже не моя.
Потом они сели в машину и уехали. А я ещё долго стояла на том же месте, не могла сдвинуться. Люди обходили, наверное, думали, что с головой проблемы.
Когда пришла домой, рыдала три часа подряд. Не могла остановиться. Потом выпила полбутылки вина и уснула на кухне. Проснулась утром с жуткой головной болью и пониманием, что надо что-то менять.
Записалась на курсы английского. Зачем – не знаю. Просто хотелось чем-то заняться. Там познакомилась с женщиной, у которой сын в автокатастрофе погиб. Она говорит: "Мне легче, я знаю, что его нет. А у тебя дочь жива, но для тебя её как будто нет". Точно сказала.
Потом начала в спортзал ходить. Похудела на восемь килограммов, мышцы появились. Смотрю в зеркало – и не узнаю себя. Как будто другая женщина. Может, оно и к лучшему.
На работе стала больше общаться с коллегами. Раньше сразу домой бежала, а теперь иногда в кафе заходим после работы. Не о детях говорим, не о мужьях. О работе, о фильмах, о ерунде всякой. Отвлекает.
Один мужчина даже знакомиться пытался. Симпатичный, разведённый, детей нет. Я сначала растерялась, потом отказалась. Не готова пока. Да и страшно. Вдруг опять не того выберу?
Хотя иногда думаю: "А что, если попробовать?" Мне ведь всего сорок четыре. Жизнь не кончилась. Может, я имею право на счастье? Без дочери, без мужа, которого предал.
Но потом вспоминаю, как доверилась Павлу. Как думала, что он честный, порядочный. Как радовалась, что у нас такая дружная семья. И понимаю, что больше не смогу никому верить по-настоящему.
Хотя нет, это неправда. Верю некоторым людям. Той женщине с курсов, которая сына потеряла. Коллеге Марине, которая всегда выслушает. Психологу, которая не судит. Просто круг доверия стал очень узким.
И знаете, что самое странное? Я до сих пор люблю Настю. Злюсь на неё, обижаюсь, но люблю. Не могу вычеркнуть из сердца восемнадцать лет. Её первые шаги, первые слова, как гордилась её успехами в школе. Это всё никуда не делось.
Павла не люблю. Его я ненавижу. Чистой, простой ненавистью. За обман, за предательство, за то, что разрушил нашу семью. За то, что соблазнил мою дочь. Хотя не знаю, кто кого соблазнил. И не хочу знать.
Иногда представляю, как встречу их на улице. Что скажу? Что сделаю? Подойду ли вообще? Или снова спрячусь за угол? Наверное, спрячусь. Трус я, оказывается.
А иногда фантазирую, что Настя вернётся. Постучится в дверь и скажет: "Мама, я ошиблась. Прости меня". Обниму её, скажу, что всё хорошо. Но это же сказки. Взрослые люди не возвращаются из таких историй.
Хотя одна знакомая рассказывала, что у её сестры подобное было. Дочь с отчимом сбежала, а через два года вернулась. Говорит, поняла, что натворила. Теперь живут нормально. Может, и у меня есть шанс?
Глупости это. Настя сделала выбор. Сознательный выбор взрослой женщины. Не девочки, которая не понимает, что делает. Женщины, которая решила, что её счастье важнее моих чувств. И с этим надо как-то жить.
Научилась готовить только для себя. Раньше всегда на троих готовила, теперь одна порция. Поначалу выбрасывала лишнее, теперь привыкла. Купила маленькую сковородку, маленькую кастрюлю. Удобно.
Телевизор смотрю редко. Там всё про семьи, про детей, про любовь. Слишком больно. Лучше книги читаю. Или музыку слушаю. Классическую, которую раньше не любила. Оказывается, успокаивает.
Вчера шла мимо детской площадки, увидела девочку лет пяти, которая разговаривает с мамой. Точно так же, как Настя в детстве – серьёзно, по-взрослому. Заплакала прямо на улице. Хорошо, что мало народу было.
Вот так и живу. День за днём. Не сказать, что плохо. Но и не хорошо. Как-то по-другому. Без прошлого, которое оказалось обманом. Без будущего, которое планировала с дочерью. Только сегодня.
Может, когда-нибудь станет легче. Может, когда-нибудь научусь жить не оглядываясь назад. А пока просто существую. И этого, наверное, достаточно.
❤️ В каждом рассказе — искра, которая может разгореться в огонь. Подписывайтесь, если хотите зажигать вместе.
Анонимно поделиться своей историей, вы можете на почту spletniya@gmail.com