Из крайнего дома на улице раздался душераздирающий крик, полный горя и боли. Следом послышались рыдания и причитания. Соседка, услышав этот вопль, вышла на крыльцо и машинально перекрестилась. В соседнем доме рожала молодая Настасья, и, видно, малыш не выжил. Так оно и было.
Ребёнок был долгожданным, но роженица оказалась слишком слаба. Малыш сделал единственный вдох и затих. Как ни старалась повитуха, спасти его не удалось. Настасья всё поняла и издала такой страшный крик, что он разнёсся по всей деревне.
На следующую ночь небольшая процессия с тускло мерцающими фонарями медленно прошла через деревню. Остальные жители, затаив дыхание, крепко заперли двери, закрыли все окна и молились, надеясь, что беда минует их дома.
***
***
Алла устало брела из магазина к дому. Лето выдалось невыносимо жарким — дождей не было, и духота не отступала даже ночью. Она была истинной городской жительницей, но у неё рос сын, которого необходимо было вывезти на свежий воздух.
Матвею исполнилось пять с половиной лет. Для своего возраста он был развитым ребёнком, при этом спокойным и тихим. Два года назад отец мальчика ушёл создавать новую семью, забыв о сыне. Изредка мужчина переводил деньги, но с сыном практически не общался. Мальчик же каждые выходные с надеждой ждал папу. Алла не подавала на алименты, поскольку бывший муж переписал свою квартиру на неё. Это было справедливо.
Как бы прекрасно ни было в городе, летом это становилось невыносимым. Город превращался в раскалённый ад, где не было спасения. Тогда Алла решила снять домик в пригороде и вывезти сына на лето. У неё не было родственников с частным домом или дачей, а её родители жили на другом конце страны и помочь не могли.
На сайте с объявлениями о сдаче жилья Алла нашла домик в деревне, расположенной в семидесяти километрах от города. Добраться туда можно было на машине, электричке или автобусе, так что с транспортом проблем не было. У неё была своя машина, что сильно облегчало переезд. Свою квартиру она сдала на два месяца абитуриенткам — хоть какая-то прибавка к бюджету. На работе взяла отпуск, а потом планировала работать удалённо.
Рано утром Алла загрузила вещи и продукты, усадила сына, и они отправились к деревне. Дом нашли сразу — ключи ей ещё в городе привёз курьер, а деньги она перевела на карту. Матвей с интересом осматривался — до этого он никогда не был в деревне.
— Вы что ль новые жильцы? — спросила соседка, которая пасла гусей. — Опять Лидка чудит.
— Здравствуйте. Мы на лето. А что-то не так? — насторожилась Алла.
— Уезжай пока не поздно, тем более ты с дитём.
— Это местное гостеприимство? — хмыкнула Алла. — Никуда мы не уедем. Да и некуда.
— Ну как знаешь. Совета послушай хотя бы. Если ночью кто постучит и будет проситься в дом — не открывай. Даже если ребёнок будет. И ночью не ходи никуда, двери запирай на ночь.
Алла кивнула и молча ушла в дом. Матвей исследовал дом и двор, пока мать готовила обед и разбирала вещи. В доме было всё необходимое, хотя мебель была родом из советского союза.
— Мам! — крикнул Матвей в открытое окно. — Мама!
— Да, сынок! Что такое? — Алла высунулась из окна и улыбнулась. Сын протягивал ей букетик цветов и трав. — Как красиво!
Вечером Алла искупала сына. После обязательной сказки, когда мальчик уснул, она вышла на веранду позади дома. На веранде стоял круглый стол, скрипучее кресло и пара венских стульев. Она впервые за долгое время расслабилась и не заметила, как задремала.
Алла проснулась от пронизывающего холода. Руки и ноги заледенели, несмотря на душную ночь. Тревога сжала сердце — калитка была распахнута настежь. Она отчётливо помнила, как запирала её на засов.
Подойдя к калитке, она заметила вдалеке фигуру ребёнка. Издалека он был похож на Матвея.
— Матвей? Ты почему не в кровати? — строго спросила она. Ребёнок метнулся в кусты. — Сынок, хватит играть!
Женщине вдруг стало не по себе, и она отступила вглубь двора. Забежав в дом проверить сына, она обнаружила, что Матвей безмятежно спит в своей кровати. Выдохнув с облегчением, Алла тоже легла, предварительно заперев все двери и окна. Утром ночное происшествие казалось нелепым сном.
Дни летели незаметно, Алла с сыном наслаждались отдыхом. Они ходили на озеро купаться утром и вечером, а в самую жару оставались дома.
Однажды они задержались на озере и возвращались уже в сумерках. От озера до дома было минут двадцать ходьбы. Обычно Матвей бежал впереди, но в этот раз он плелся позади, и Алла подумала, что он, наверное, перекупался. Они подошли к перекрёстку, где одна дорога уходила в лес, другая вела к деревне, а третья — к кладбищу и трассе. Крыши домов уже виднелись впереди.
Вдруг Алла услышала плач. Жалобный, надрывный плач ребёнка. На обочине стоял мальчик лет двух и размазывал слёзы по грязному лицу. Женщине стало жаль малыша — видимо, он потерялся. Матвей испуганно замер, уставившись на мальчика.
— Малыш, ты потерялся? Где твоя мама? Ты из этой деревни? — спрашивала Алла, подходя ближе.
Ребёнок продолжал плакать, но как-то неестественно, фальшиво.
— Мальчик? — окликнула она снова.
И вдруг этот мальчик схватил Аллу за руку с нечеловеческой силой. Хватка была железной, недетской. Когда он поднял глаза на Аллу, она увидела абсолютно чёрные глаза без зрачков. Только сейчас она заметила странные пятна на коже ребёнка и запах разложения.
— Как меня зовут? — прошипел мальчишка.
Алла оцепенела, словно наблюдая за происходящим со стороны. Из этого состояния её вывел пронзительный крик сына. Она схватила Матвея на руки и бросилась бегом в деревню. Дома она усадила сына на диван, закрыла все окна, заперла двери и выключила свет. Так они и сидели в тишине и темноте, пока мальчик не уснул.
Следующие несколько дней Алла жила в постоянном напряжении. Она старалась не выходить из дома после заката и держала сына рядом с собой. Матвей, чувствуя тревогу матери, тоже стал более замкнутым и молчаливым.
Однажды утром, когда Алла готовила завтрак, в дверь постучали. На пороге стояла та самая соседка, которая предупреждала их об опасности.
— Я знала, что так будет, — тихо произнесла она, не переступая порог. — Вы должны уехать. Сегодня же.
— Почему вы сразу не рассказали, что происходит? — спросила Алла, стараясь сдержать дрожь в голосе.
— Потому что некоторые вещи лучше не знать. Меньше знаешь — крепче спишь. Но раз уж такое случилось… Лидка, хозяйка этого дома, тоже не послушала советов. И в конце концов сбежала в город.
— Вы говорите загадками.
Соседка вздохнула и вошла, присаживаясь за стол. Алла налила чай и выжидающе посмотрела на гостью.
— Издавна в этих краях существуют свои обычаи. Некрещёных и проклятых детей хоронили на перекрёстке или в лесу. На кладбище — никогда.
— Что значит проклятых? — тихо спросила Алла.
— Эх! Когда мать или отец в сердцах проклянут ребёнка, да сами не понимают, что натворили. Нельзя матери дитя проклинать. Умерев, он не уйдёт туда, куда душе положено. Даже если умер взрослым. Снять проклятие может только тот, кто его наложил.— Так вот. На трёх перекрёстках похоронены некрещёные дети. Те, кто умер в родах и до крещения. Эти дети опасны для живых. Мы привыкли двери запирать и не бродить ночами. Раньше матери этих деток проводили обряд, чтобы душа ребёнка обрела покой. Но если прошло семь лет, дух становится нечистым.
— Звучит жутко и нереально.
— Наша деревня живёт по этим законам много лет. На том перекрёстке, где ты встретила ребёнка, закопали много детишек. Много лет назад прямо как эпидемия случилась — сразу несколько малышей умерло в родах. Детки некрещёные были.
— А что, таких не отпевают в церкви?
— Нет, у нас не принято, да и церкви не было, а батюшку нашего посадили. Не всем детишкам провели обряд, а через семь лет началось. Они не дети, нечисть. Несколько человек убили. В особо жаркие дни бродят по деревне, и в лютые морозы тоже. Встретишь такого мальца — и молись чтоб ноги унести.
— Что за ритуал? Я так понимаю, эти дети словно в ловушке оказались?
— Верно, ловушка и есть. Если встретил на перекрёстке ребёнка, нужно быстро наречь его и перекрестить. Допустим, «нарекаю тебя Иваном» — и перекрестить. Обычно помогает. Но если прошло больше семи лет, нужен другой обряд.
— Постойте, вы хотите сказать, что и в наше время это происходит?
— Ну ты же сама видела мертвеца.
— Да я просто перегрелась, привиделось, — возразила Алла.
Алла молча уставилась в окно, пытаясь переварить услышанное. Матвей, до этого тихо сидевший в углу, вдруг спросил:
— Мама, а нам правда нужно уезжать?
Алла обернулась к сыну, стараясь скрыть тревогу:
— Мы подумаем об этом, солнышко. Пока просто делай, что я говорю.
Соседка, заметив испуг в глазах мальчика, мягко добавила:
— Не бойся, малыш. Главное — соблюдать правила. И помни: если встретишь кого-то на перекрёстке, сразу зови маму.
После ухода соседки Алла долго не могла прийти в себя. Она пыталась убедить себя, что всё это просто деревенские сказки, но в глубине души понимала — что-то здесь не так. Той же ночью она проснулась от странного шороха. В окне мелькнула тень, и Алла замерла, прислушиваясь.
На следующий день она решила осмотреть дом. Проверила все замки, заколотила старые окна на чердаке, где раньше хранился хлам. Матвей, чувствуя напряжение матери, стал ещё более замкнутым. Он почти не выходил играть во двор и всё время просился посидеть рядом с мамой.
Утром соседка, баба Галя, снова зашла и принесла миску оладий.
— Матвей-то крещёный? — вдруг спросила старуха.
— Нет, как-то не сложилось, — покачала головой Алла.
— Плохо. Не спускай с него глаз. Позже принесу тебе описание ритуала, он у всех наших баб есть. Так, на всякий случай. И сына береги.
Алла проводила гостью и занялась приготовлением обеда. Сын играл в комнате и пришёл только к обеду. Жара стояла невыносимая, но после заката Алла не рискнула идти на озеро.
Ночью она проснулась от глухого стука, будто стукнула калитка. Пару секунд она лежала, прислушиваясь. Тихо. Уже засыпая, она подумала о сыне. Её вымело из кровати, она побежала в соседнюю спальню, где спал Матвей. Кровать была пуста.
Алла бросилась искать сына в чём была. Женщина бежала по улицам деревни, чувствуя, как сердце уходит в пятки от страха за сына.
На перекрёстке было тихо, с озера наползал туман. Аллу сковал ужас, когда она увидела игрушку сына на обочине. Её трясло, когда она поднимала её.
— Матвей! Мотя! Сынок! — она кричала и повторяла имя сына, а в ответ — тишина.
Она собралась уходить, нужно было вызвать полицию. Вдруг за спиной раздался сдавленный смех. Алла резко развернулась — никого.
— Ну как прекратите! Матвей, выходи сейчас же!
В ответ ни звука. В этот момент Алле стало страшно как никогда в жизни. Она побежала за помощью.
Вскоре деревню заполонили люди в форме, на краю деревни собирался штаб волонтёров. Начались поиски: сотни людей прочёсывали окрестности, обыскали дно озера — ни следа Матвея. Алла участвовала в поисках, не останавливаясь ни на минуту. В один момент следователь отправил её отдохнуть.
— Нет, вдруг вы его найдёте, а меня не будет рядом!
— А так вы рухнете, и придётся ещё вас тащить, — возразил ей мужчина. — В случае чего я вам позвоню.
Алла осталась дома, спать не могла, заварила чай и села на крыльце. Солнце клонилось к закату, а новостей не было. У неё болело сердце за сына.
— У тебя ещё есть время, — раздался рядом голос. Это была соседка. — Купи в церкви двенадцать крестиков завтра утром. Видишь, не успела я тебе ритуал рассказать, увели Матвея.
— Кто увёл? — помертвела Алла.
— Дети видят больше взрослых. Дети перекрёстка его увели. Но его ещё можно вернуть.
— Рассказывайте.
Поиски зашли в тупик, собаки не брали след. Точнее, он обрывался на перекрёстке, как будто мальчик испарился. Решили, что его увезли на машине. Так прошли сутки с момента исчезновения Матвея.
Рано утром Алла поехала в церковь в соседнюю деревню. Церковь была ещё заперта. Алла колотила в дверь кулаками.
— Хм, храм работает с шести утра, — раздался спокойный уверенный голос.
— Мне срочно нужно!
— У вас что-то случилось? — батюшка смотрел ласково и с пониманием.
Алла подумала минуту и всё рассказала. Она не надеялась, что он поверит в это, но это был её шанс.
— Да, такой обычай действительно существовал долго в этих краях. Но, насколько я знаю, сейчас это не практикуется.
— Не важно. Помогите! Мой сын пропал!
Священник помолчал, потом кивнул и открыл замок. Он принёс двенадцать крестиков, написал какие-то слова.
— Вам повезло, завтра начинается Семик, то есть Троицкая неделя. В это время можно помочь таким душам — «выкрестить» их. Я со своей стороны тоже буду читать специальные молитвы. Дай бог, ваш сын вернётся. Двенадцать крестиков – двенадцать апостолов.
Алла, держа в руках пакет с крестиками, выбежала из церкви. Её сердце билось так сильно, что казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Батюшка дал ей надежду, а значит, нужно действовать.
Вернувшись домой, она обнаружила на столе записку от бабы Гали. В ней было подробно описано, что нужно сделать. Ритуал предстояло провести на рассвете следующего дня, в Троицкую неделю, когда, по преданию, граница между мирами становилась особенно тонкой.
Всю ночь Алла не сомкнула глаз. Она представляла себе, где может быть её сын, что с ним происходит. Мысли сменялись одна за другой, но она старалась сосредоточиться на ритуале.
На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили небо в розовый цвет, Алла вышла на перекресток. Она расставила двенадцать крестиков в определённом порядке, как было написано в записке. В этот момент она почувствовала, как земля под ногами словно задрожала.
Внезапно воздух наполнился странным, едва уловимым шёпотом. Алла подняла голову и увидела, как туман над озером начал принимать причудливые формы. Из него вырисовывались неясные силуэты.
— Матвей! — закричала она, но голос её дрожал.
В этот момент один из силуэтов отделился от остальных и медленно направился к ней. Алла замерла, не в силах пошевелиться. Силуэт становился всё более отчётливым, и наконец она увидела своего сына.
— Мама… — прошептал он.
Алла бросилась к нему, схватила в охапку и прижала к себе. Матвей был холоден, словно лёд, но это был её сын.
— Мы должны торопиться, — раздался голос бабы Гали, которая незаметно подошла сзади. — Пока граница миров не закрылась.
Они прочитали специальный заговор, который дала баба Галя. Силуэты детишек с каждым словом постепенно растворялись и исчезали.
После они поспешили домой. Батюшка встретил их у порога. Он провёл специальный обряд, читая молитвы, окропил Матвея святой водой. Постепенно мальчик начал согреваться, его щёки порозовели.
Когда всё закончилось, Алла упала на колени, благодаря Бога за спасение сына. Матвей сидел рядом, всё ещё немного ошарашенный, но живой и здоровый.
— Мама, — тихо произнёс он, — я видел… там…
— Потом расскажешь, — улыбнулась Алла, обнимая его. — Главное, что ты вернулся.
В тот же день они приняли решение уехать из деревни. Но перед отъездом Алла зашла попрощаться с бабой Галей и батюшкой. Она знала, что этот опыт навсегда останется в её памяти, но теперь у неё была уверенность, что самое страшное позади.
— Берегите себя, — напутствовала баба Галя. — И помните: не всё, что кажется страшным, действительно таково. Иногда нужно просто верить.
Алла кивнула. Она поняла, что в этой истории было больше, чем просто мистика. Было чудо, было спасение, была вера, которая помогла ей вернуть сына.
Примечание автора:
Обычай хоронить некрещенных детей на перекрестках и в лесу - правда. Даже в 20 веке таких детей не хоронили на кладбище отдельно. Помимо перекрестков, леса, болот, хоронили под полом дома. Здесь проявляются языческие черты - живые и мертвые члены семьи - это единый род и они должны быть всегда вместе.
Помочь таким душам можно на Троицкой неделе. Такие дети становятся Игошами - злобными духами, если им не помочь. Особо опасны они на Святках.
Ну и в целом - это языческая традиция, которая сохранилась с приходом христианства.