Анжела всегда любила выходы в свет: рестораны, кафе, кино. К серьезным отношениям никогда не стремилась, замуж не хотела и всегда говорила, что «детей у нее точно не будет».
Я считала, что это до той поры, пока она не встретила своего человека, с которым захочется и замуж и детей. Но ей уже 27 и отношений длиннее, чем 2 месяца у нее так и не было. К детям Анжела по-прежнему относится скептически:
— Не понимаю, зачем сознательно портить себе жизнь и фигуру? Не спать по ночам, бегать по больницам и варить противную брокколи? Нет, дети — это точно не мое.
В 25 я влюбилась и вышла замуж. Через год у нас появился малыш, и жизнь превратилась в калейдоскоп из подгузников, кормлений и бессонных ночей. И вот в этот вихрь врывается звонок лучшей подруги, которая хочет поговорить «пять минуточек», а я в это время пытаюсь убаюкать орущего младенца, одновременно разогревая бутылочку.
Анжела — человек, с которым мы прошли огонь, воду и студенческие общежития. Несмотря на глобальные расхождения в вопросах семьи и детей, раньше у нас было миллион тем для общения, мы могли болтать до рассвета. Теперь её звонки часто застают меня в самый неподходящий момент: когда старший требует внимания, младший рыдает, потому что хочет спать, я пытаюсь все-таки приготовить обед (а не сжечь его), а муж спрашивает, где его носки.
Слышу её голос в трубке:
— Привет! Ты занята?
В этот момент чувствую, как внутри всё сжимается. Мне хочется ответить: «Да, очень», но я снова говорю: «Нет, всё нормально», и начинаю многозадачить — качаю ногой коляску младшего, киваю в такт её словам, мешаю суп и мысленно считаю минуты до тишины.
Иногда она приходит в гости, и я радуюсь, как в старые времена. Но теперь наши встречи — это не разговоры под вино, а попытки успеть налить чай, пока ребенок не проснулся. Порой Анжела засиживается допоздна, а я уже мечтаю о подушке.
Однажды она осталась с ночёвкой, потому что «устала после работы». Я не смогла отказать — пришлось экстренно доставать подушки-одеяла и стелить кровать, хотя дети бегали по дому и их нужно было укладывать.
— Давай как-нибудь в кафе сходим? Как в старые времена, помнишь? — услышала я ее голос сквозь крики детей.
— Давай. Но не сейчас.
— Пока ты выберешься, мы обе состаримся, — ответила она.
Я не виню подругу. Она не понимает, что такое жить в режиме «выживания», где каждая минута сна — роскошь. Ей кажется, что я стала холоднее и отчужденнее. Но как объяснить, что моя привязанность к ней не уменьшилась, просто сейчас мне действительно сложно выделить время на непринужденное общение и тем более выходы в свет.
Вчера у нас был странный разговор:
— Как дела? Какие новости? — услышала я голос подруги в телефоне.
— Старший вернулся от бабушки, младший стал говорить фразами. Вчера впервые сказал «мама, дай», представляешь?
— На работу собираешься? — продолжила подруга, словно не слыша мой ответ.
— Ира, какая работа? У меня младшему 2 года, — удивилась я, — да и сад нам пока не дали.
— Ну и что? Можно няню нанять или в частный сад отдать. Ты в декрете уже почти 5 лет, не надоело? — спросила она не менее удивленно.
— Не надоело что? С детьми сидеть? Я их для того и рожала, чтобы самой воспитывать.
— Посмотри на себя: как ты выглядишь, о чем говоришь? У косметолога когда последний раз была? Все разговоры только о детях, неужели больше нет тем для общения? Будешь продолжать в том же духе — не удивляйся, Андрей бросит тебя и уйдет.
— Это вряд ли. Мы третьего хотим, — парировала я.
Анжела бросила трубку.
Это моя лучшая подруга, еще со студенчества. Я дорожу дружбой с ней, но поддерживать отношения все тяжелее. Может, совсем не общаться?