Ира швырнула чек на кухонный стол. Тот полетел, завихрился в воздухе и приземлился аккуратно на клеёнку с лимонами, рядом с банкой недоеденного варенья.
— Объясни, пожалуйста, — голос её дрожал, но не от страха, а от ярости, — зачем ты скинул своей маме наш общий список покупок?
Максим застыл с чашкой в руках. Он не ждал, что жена приедет раньше — думал, она ещё в магазине.
— В смысле, скинул? Это просто таблица расходов, мы же давно её ведём…
— Мы ведём. Мы. Вдвоём. Ты. Я. Я туда записываю всё: от коммуналки до собачьих лакомств. Не для того, чтобы твоя мама вечером с бокалом чая анализировала, сколько я потратила на прокладки и гречку! Ты в своём уме?!
Максим помолчал. Он и правда скинул. Ну, как скинул… Мама попросила. Сказала, мол, помогает им планировать бюджет, а то у Иры «рука лёгкая» — шутка такая. Не злая, просто… мама всегда была практичной.
— Она просто хотела помочь, Ир. Сказала, что может составить таблицу сравнения — где дешевле, как сэкономить...
— Помочь? — Ира встала. — Ты сам себя слышишь? Это называется «контроль». Твоя мама контролирует наши траты! А ты даже не спросил, не предупредил, ничего. Ты… ты просто как мальчик, что зовёт маму разруливать.
Он криво усмехнулся.
— Ну да, конечно. Мальчик. Только это моя мама. Она нам и с ремонтом помогала, и со свадьбой…
— Именно. Нам. А не тебе одному! — она стукнула пальцем по столу. — Я не просила. И точно не просила, чтобы она писала мне: «Можно было и шампунь попроще взять. Зачем тратить 600 рублей, если в «Пятёрочке» по акции за 159?»
Максим опустил глаза.
— Она писала тебе?
— Да. В личку. Ещё и скрин из этой твоей таблички прислала. С твоей подписью. С датой. И с комментарием: «Я бы на твоём месте пересмотрела привычки».
Он сглотнул.
— Я не думал, что она…
— Вот именно! Ты не думал. Ни разу. Как и тогда, когда она решила, что может заходить к нам без звонка, потому что у неё «есть ключик». Как и тогда, когда она внезапно объявилась у нас в спальне с новыми пододеяльниками «в цвет штор». Ты тогда тоже не думал. Ни о границах, ни обо мне, ни о том, что я в этой квартире — не квартирантка у твоей мамы!
Максим встал, прошёлся по кухне.
— Хорошо. Я скажу ей. Что больше не лезла. Что не писала тебе.
— Ага. А через неделю она снова будет намекать, что «женщины нынче слишком тратят на ерунду». Или проболтается про твои «стабильные переводы ей на карту», про которые я, оказывается, тоже не должна знать?
Он остановился.
— Ты смотрела мои переводы?
— Случайно увидела. Когда ты телефон оставил на диване, а я смотрела маршрут в навигаторе. И знаешь, что самое мерзкое? Не то, что ты ей помогаешь. А то, что это — тайно. Будто ты что-то скрываешь. Будто ты с ней — в каком-то особом клубе, а я — снаружи.
Он сел обратно. Долго смотрел на жену.
— Ты права.
Ира вскинула брови.
— Что?
— Права. Я правда всё ещё как будто между вами двумя. Ты — моя семья. Но мама... Она меня одна растила. И у нас с ней... ну, есть что-то вроде долга. И привычки. Я с детства знал: если не покажешь, куда ушли деньги — будут проблемы. Отчёты, допросы... А потом ты появилась. И я вроде бы понимаю, что теперь другая жизнь. Но внутри... всё ещё ощущаю, что должен оправдываться. Перед ней. А тебе — нечаянно передаётся этот страх.
Ира молчала. Впервые за вечер — молчала.
— Я не хочу тебя терять, Ира. Не хочу, чтобы ты чувствовала, что я за спиной договариваюсь с мамой, как будто ты — посторонняя. Я всё исправлю.
Она медленно села напротив.
— Тогда начни с простого. Напиши ей, что дальше — ни строчки о наших покупках. И верни ей ключ. Пусть это будет наш дом. Не её.
Максим кивнул.
А через два дня пришло смс от Ирины Николаевны:
«Вы всё не так поняли. Я хотела, чтобы вам было проще. Я всю жизнь сама одна тянула — и потому не умею отпускать. Прости. Ира, ты хорошая. Просто не похожа на меня. Надеюсь, Петя будет на тебя похож.»