24 июня 1941 года один советский танк КВ-1 заставил 2500 немецких солдат из группы «Раус» "плясать" вокруг себя целые сутки.
Полковник Эрхард Раус, покоритель Франции и ветеран польской кампании, проснулся утром с уверенностью в скорой победе, а к вечеру обнаружил, что его боевая группа заперта одной-единственной машиной противника.
Танк встал поперек единственной дороги в районе литовского Расейняя и заблокировал наступление. Двенадцать грузовиков с боеприпасами и горючим превратились в пылающие факелы за первые полчаса. Связь со штабом пропала. А когда немцы попытались разобраться с наглецом, выяснилось нечто совершенно дикое: их снаряды отскакивают от русского монстра, как горох от стены.
Впрочем, самое интересное только начиналось. Покорители Европы внезапно поняли, что их хваленая техника годится разве что на металлолом.
Когда даже враг признаёт подвиг, значит, это действительно подвиг.
Все факты в статье из немецких источников, чтобы вы сами увидели, насколько страшным казались советские танки для всей военной машины вермахта.
Охота на призрака: как один КВ остановил дивизию
Немцы попробовали действовать по проверенной схеме. Две 50-миллиметровые противотанковые пушки скрытно подтащили на дистанцию шестисот метров. Артиллеристы действовали с немецкой педантичностью: первые три снаряда угодили точно в цель. Но восторги мгновенно стихли, так как на броне появились лишь синеватые пятна окалины.
«Черт возьми, что это за машина?» — подумал наводчик, когда и следующие пять снарядов отскочили в небо.
Башня КВ медленно развернулась в сторону немецких орудий. 76-миллиметровый снаряд превратил батарею в груду металлолома за считанные минуты.
Тогда немцы вызвали тяжелую артиллерию. Тягач под прикрытием дымящихся грузовиков подтащил 88-миллиметровую зенитку, единственное орудие в немецком арсенале, способное пробить броню КВ. Но едва зенитчики открыли огонь с девятисот метров, как ответный залп отбросил их пушку в придорожную канаву. Те, кто уцелел после взрыва, получили урок от спаренных пулеметов танка — стальной ливень не давал поднять головы до самой темноты.
Ночью немцы решили действовать по-партизански. Группа саперов подползла к танку и заложила под него два мощных заряда взрывчатки. Взрыв осветил окрестности, но КВ ответил очередной пушечной очередью, экипаж был жив и продолжал сражаться.
К утру следующего дня терпение у группы «Раус» кончилось. Пять легких танков при поддержке еще одной 88-миллиметровой зенитки пошли в последнюю атаку. Действовали с трех направлений одновременно, прячась за деревьями. Русский танк вступил в дуэль, но во время маневра открыл корму, и два снаряда зенитки нашли свою цель.
Когда возбужденные немцы вскарабкались на неподвижную машину, башня вдруг дрогнула и повернулась. Перепуганных солдат как ветром сдуло. Только два сапера не растерялись и бросили ручные гранаты через люк. Экипаж, который двое суток держал в страхе целую дивизию, погиб.
«Дверные молотки» против стальных монстров
К лету 1941 года немецкие танкисты чувствовали себя богами войны. Они прокатились по Европе, как каток по асфальту. Польша пала за месяц, Франция продержалась чуть дольше. Британские танки в Африке горели как свечки. Немцы считали, что русские должны были рассыпаться еще быстрее, ведь у большевиков не могло быть ничего путного.
Жестокое пробуждение началось уже в первые часы войны. Стандартные немецкие 37-миллиметровые противотанковые пушки, а это была гордость панцерваффе, внезапно превратились в игрушки. Снаряды отскакивали от новых русских танков «словно горох», как записал в мемуарах один из артиллеристов. За это солдаты окрестили свои орудия «дверными молотками», примерно такой же был от них толк.
Т-34 с его революционной наклонной броней ломал все представления о танкостроении. Немецкие конструкторы все еще клепали танки с вертикальными бронелистами, как какие-нибудь крестьянские повозки. А советские мастера уже додумались ставить броню под углом, и снаряды шли вскользь, не причинив вреда.
Генерал Гальдер лихорадочно записывал в дневник:
«Замечен русский тяжелый танк нового типа с орудием калибра 80 миллиметров».
На самом деле пушка была 76-миллиметровой, но в панике немцы приписали ей лишние калибры. А уж когда увидели КВ-2 со 152-миллиметровой гаубицей, совсем потеряли рассудок.
«Немецкие танки мгновенно перешли в разряд исключительно противопехотного оружия», — констатировал один из офицеров 6-й танковой дивизии.
Против советских тяжеловесов они были бесполезны, как рогатка против слона.
Микки Маусы и железные призраки
Впрочем, немцы были мастерами превращать страх в издевку. Когда не знаешь, как победить врага, остается только над ним смеяться. Так родились солдатские прозвища для русской техники.
Легкие танки БТ-7 с их коническими башнями немцы окрестили «Микки Маусами». Когда танкисты открывали круглые люки для лучшей вентиляции, те торчали по бокам башни, как уши диснеевского персонажа. Ранние «тридцатьчетверки» с шестигранными башнями тоже получили это прозвище — два одинаковых люка создавали тот же комический эффект.
«Пирожок», «гайка», «формочка» — каждая модификация Т-34 обзаводилась своим солдатским именем. Немцы рассматривали разные типы башен, как орнитологи изучают виды птиц. Только птицы эти стреляли 76-миллиметровыми снарядами и регулярно превращали в лом немецкие танки.
Но вот с тяжелыми КВ шутки кончились быстро. Эти машины получили зловещее прозвище «призраки». Появлялись из ниоткуда, громили колонны и исчезали, словно видения. 45-тонный призрак, оставлявший после себя дымящиеся остатки немецкой техники.
Психологический эффект оказался не менее важным, чем броня. Немецкие танкисты, привыкшие к легким победам, внезапно поняли, что война изменилась. Теперь охотники рисковали сами стать добычей.
«В корне изменилось само понятие ведения танковой войны», — признавался лейтенант Ритген из 6-й танковой дивизии.
Солдатский юмор работал как защитный механизм. Легче воевать с «Микки Маусом», чем с неизвестным техническим монстром. Но когда «мышки» начинали жечь немецкие танки десятками, смеяться становилось не до смеха.
Охота на неуязвимых
Немцы понимали, что если танк неуязвим спереди, надо искать способы добраться до него сбоку. Если броня не пробивается, значит, нужно более мощное оружие. Если враг сильнее технически, придется превосходить его тактически.
88-миллиметровые зенитки стали спасением панцерваффе. Изначально созданные для борьбы с самолетами, они оказались единственным немецким оружием, способным пробить броню КВ с приличной дистанции. Зенитчики спешно переучивались стрелять по наземным целям.
«Восемь-восемь» — так окрестили солдаты свои спасительные пушки.
Но зениток на всех не хватало. Приходилось изобретать. Немецкие танкисты быстро поняли, что советские машины неуязвимы в лоб, но у них есть слабые места. Люки, щели между бронелистами, гусеницы и туда можно было попасть даже из слабеньких пушчонок.
Родилась тактика «стаи волков», когда несколько немецких танков атаковали один советский с разных сторон. Пока КВ или Т-34 стрелял по одному, остальные заходили во фланг и корму. Работало, но дорого обходилось, ведь на один подбитый русский танк приходилось по два-три немецких.
Особо отчаянные лезли в рукопашную. Саперы подкладывали мины под гусеницы, бросали ручные гранаты в открытые люки, забирались на броню со связками взрывчатки.
«Необходимость борьбы с ними потребовала нового вооружения — мощных длинноствольных пушек большего калибра», — признавал тот же Ритген.
Немцы срочно начали переделывать свои танки, устанавливая более мощные орудия. Но на это требовалось время, которого катастрофически не хватало.
Почему лучшие танки не спасли в начале войны
Превосходство в технике штука хорошая, но воюют не машины, а люди. И здесь у немцев был козырь посильнее любой брони, у них был опыт.
Немецкие танкисты прошли огонь и воду. Польша, Франция, Норвегия — каждая кампания добавляла навыков. Экипажи работали слаженно, как часовой механизм. Радиосвязь позволяла координировать действия, быстро реагировать на изменения обстановки.
А что у наших?
Красноармейцы получали новенькие Т-34 и КВ прямо с заводских конвейеров, но толком освоить их не успевали.
«У советских танкистов не было времени даже на ознакомление с вооружением своих машин», — отмечал Ритген.
Стрельба была неточной, вождение хромало, связь работала через пень-колоду.
Вместо радиостанций были сигнальные флажки, команды передавались с опозданием, координация хромала на обе ноги. Танкисты Красной Армии «старательно утюжили местность в поисках цели, нередко при этом сами оказываясь легкими мишенями».
Люфтваффе господствовало в небе безраздельно. Советские танковые колонны подвергались постоянным атакам с воздуха. Самые современные машины сгорали не от немецких снарядов, а от авиационных бомб.
Хаос в командовании довершал дело. Танковые войска находились в стадии реорганизации. Массовые переброски, спешное развертывание, противоречивые приказы — все это превращало технически совершенные машины в дорогостоящий металлолом.
К осени 1941 года печальная статистика была такова: 14 079 советских танков подбито или захвачено. Из нескольких тысяч трофейных машин немцы смогли ввести в строй лишь несколько десятков, все остальные оказались непригодными для использования.
Ирония истории
Лучшие танки образца 1941 года не смогли спасти Красную Армию от катастрофы первых месяцев войны. Техническое превосходство разбилось о превосходство в выучке, организации и боевом опыте противника. Железо оказалось бессильным против умения воевать.
Но история любит иронию. Через два года немецкие конструкторы будут старательно копировать наклонную броню Т-34 в своих «Пантерах». Принципы, заложенные в советской «тридцатьчетверке», станут основой всего послевоенного танкостроения. А расейняйский КВ войдет в военные учебники как пример того, что может сделать один экипаж против целой дивизии.
«Мы не остановимся!» — могли бы сказать танкисты того героического экипажа. И не остановились. Двое суток против 2500 противников, последний бой с пистолетами в руках вместо снарядов. Техника — это хорошо, но дух оказался сильнее стали.
А что вы думаете, могла ли лучшая техника компенсировать недостатки в подготовке и управлении войсками? Или человеческий фактор всегда остается решающим, какими бы совершенными ни были машины?