«Вика, прости. Прости тысячу раз. Мы не смогли иначе. Мы уезжаем. С Димой. Любим друг друга безумно. Это сильнее нас. Не хотелось причинять боль здесь, при всех. Прости. Мы не вернемся. Наташа».
Вика и Наташа. Разница – год, но в детстве это была пропасть. Вика – серьезная, ответственная, «мамина помощница». Наташа – ветер в юбке, смех до слез, вечные царапины на коленках. В младших классах – соперничество за мамину любовь, за лучший кусок торта, за внимание папы. В старших – неожиданное сближение. Общие секреты, сплетни под одеялом с фонариком, слезы над первыми разбитыми сердцами. Они стали больше, чем сестрами – единым организмом, защищенным от мира стенами их съемной однушки возле института.
Вика заканчивала экономический факультет. У нее был Дима. Стабильный, надежный, с планами как у учебника: защита диплома, свадьба через полгода, ипотека, дети строго по графику. Любовь? Вика называла это «крепким фундаментом». Наташа, учившаяся на курс младше на журфаке, посмеивалась: «Фундамент – это скучно, Викс! Любовь – это пожар!». Сама она металась от одного «пожара» к другому, легко воспламеняясь и быстро остывая.
Вечер знакомства Наташи с Димой должен был быть формальностью. Вика собрала узкий круг: лучшую подругу, соседа-однокурсника и Наташу. Пили вино, говорили о предстоящей защите Вики, о безумствах студенческой жизни. И вдруг… Дима и Наташа зацепились за тему старого артхаусного фильма. И понеслось. Споры о режиссуре, смех над абсурдными сценами, цитаты, сыпавшиеся как конфетти. Дима, обычно сдержанный, жестикулировал, глаза горели. Наташа парировала его тезисы с легкостью и остроумием, от которого у Вики екнуло сердце.
«Она так светится…» – мелькнуло у Димы, пока Наташа заливалась смехом над его шуткой. «И умна чертовски. Не то что Вика с ее графиками и процентами». Мысль была как удар током. Он отогнал ее, но зерно упало.
«Боже, какой он… живой! – думала Наташа, ловя его заинтересованный взгляд. – Не каменный монумент, как казалось. И улыбка… Хочу такого же!». «Такого же» означало – такого же, как Дима. Но Дима был занят. Сестрой.
Редкие встречи втроем стали пыткой и восторгом. Дима и Наташа словно забывали о Вике. Говорили, спорили, смеялись, их смех сливался в единую вибрирующую струну. Воздух между ними трещал от невысказанного. Они ловили взгляды украдкой, краснели от случайного прикосновения. Любовь накрыла их, как цунами – внезапно, сокрушительно, без права на отступление. Оба знали – это катастрофа. Оба не могли остановиться.
---
День защиты Викиного диплома. «Отлично»! Сестры, сияя, накрыли стол в их однушке. Друзья, музыка, запах пиццы и дорогого шампанского – подарок Димы. Вика ждала главного гостя. Минуты тянулись. Димы не было. И… куда-то испарилась Наташа? Сначала Вика думала – вышли вместе, купить еще вина. Но звонки Диме уходили в пустоту. Наташин телефон был выключен.
Веселье гостей стало фоновым шумом. Тревога сжимала горло. Вика прошла в крохотную кухню – вдруг оставили записку? Огляделась и увидела. Листок, прилепленный магнитом к холодильнику. Ее имя – корявым почерком Наташи.
«Вика, прости. Прости тысячу раз. Мы не смогли иначе. Мы уезжаем. С Димой. Любим друг друга безумно. Это сильнее нас. Не хотелось причинять боль здесь, при всех. Прости. Мы не вернемся. Наташа».
Бумага хрустнула в сжатом кулаке. Мир потерял цвет и звук. Веселье в комнате стало немым кино. Вика стояла, превратившись в ледяную статую. А потом ее рука судорожно полезла в карман джинсов. Маленькая пластиковая палочка. Две яркие, неумолимые полоски. Тест. Положительный. Она хотела рассказать Диме сегодня. Как сюрприз. Как начало их «фундамента».
Теперь это был памятник ее глупости. И мина замедленного действия под названием «жизнь». Шампанское во рту стало горчить желчью. Она вышла к гостям, лицо – маска спокойствия.
– Диму срочно вызвали по работе. Наташа… подхватила что-то. Не волнуйтесь. Веселитесь! – Ее голос звучал чужим. Она собрала сумку. И уехала. К маме. В тихий провинциальный городок. Где стены помнили ее детство, но не знали о ее крахе.
---
Роман родился через положенные месяцы. Красивый, с ясными глазами и неведомо откуда взявшимся упрямым подбородком. Как у Димы. Каждый взгляд на сына был напоминанием о предательстве. Вика работала удаленно, растила сына, хоронила прошлое. Мужчинам – ноль доверия. Подруги? Все остались в том городе, где жили Наташа и Дима. Там же осталась ее вера в родственные души.
Рома пошел в сад. На первом же родительском собрании Вика заметила его. Максим. Высокий, немного неуклюжий, с добрыми глазами и таким же маленьким сорванцом – Степой, лучшим другом Ромки по песочнице. Максим поймал ее на выходе:
– Вика? Я Степин папа. Мальчишки неразлейвода! Может, чашку кофе? Обсудим их бесконечные стройки замков? – Улыбка его была открытой, без подвоха.
Вика хотела отказаться. Резко. Но увидела в его глазах ту же усталость одинокого родителя, ту же тень прошлого, что носила она сама. Согласилась. «Просто кофе».
Максим оказался вдовцом. Жена погибла в аварии, когда Степе был год. Он рассказывал о ней без пафоса, с тихой грустью и благодарностью. О том, как учился варить суп, быть и папой, и мамой. Его история не была похожа на ее, но боль потери и тяжесть ответственности – были родственными.
Он не лез с расспросами. Просто был рядом. Помогал с мальчишками. Чинил сломавшуюся розетку у Викиной мамы. Приносил суп, когда она болела. Он осторожно, шаг за шагом, растопил лед вокруг ее сердца. Его надежность была другой. Не как у Димы – спланированной, мертвой. Она была живой, теплой, проверенной бедой.
Их свадьба была тихой и теплой. Без пафоса, но с искренними слезами мамы Вики и ликующими воплями Ромы и Степы, ставших теперь братьями. Вика смотрела на Максима, произнося «Да», и чувствовала не «фундамент», а что-то большее. Гавань. Надежную и уютную после долгого шторма.
---
Десять лет пролетели. Жизнь в провинциальном городке обрела свой ритм: работа, школа мальчишек, походы, вечерние чаепития вчетвером. Боль ушла, оставив шрам, который уже не болел, а лишь напоминал. Пока не умерла мама.
Похороны собрали скромный круг. И вот, у могилы, Вика увидела их. Подъехала дорогая иномарка. Вышла Наташа – все такая же яркая, но с лучами морщинок у глаз, с дорогим, но чуть напряженным шиком. Рядом – Дима. Поседевший, с отрепетированной скорбью на лице, в костюме, кричащем о достатке. Вика замерла. Максим, почувствовав ее напряжение, крепко взял за руку.
– Вика… – Наташа подошла, пытаясь обнять. Вика отшатнулась.
– Зачем приехали? – голос Вики был ледяным.
– Мама же… Мы не могли не…
– Вы могли многое не делать, – отрезала Вика. – Прощайте. У могилы скандалить не буду.
Но Наташа не отступала. Позже, когда гости разошлись, она пришла в дом детства. Сидели за кухонным столом, где когда-то пили чай с маминым вареньем. Теперь между ними лежала пропасть.
– Вика, прости… – начала Наташа, но Вика резко подняла руку:
– Не надо. Не сейчас. Не здесь. Говори, зачем приехала на самом деле? Показать, как прекрасно сложилась жизнь после подлости?
Наташа сжала губы. Потом заговорила. Не о любви. О бизнесе Димы. О пятизвездочных отелях. О яхтах. О членстве в элитном клубе, куда «не всякого пустят». Речь лилась гладко, как отрепетированный рекламный ролик. Но глаза Наташи были пустыми. И в конце, глядя в окно, голос ее сломался:
– …А детей нет, Вика. Вот уже тринадцать лет. Клиники, процедуры, горы денег… Ничего. Пустота. Каждый месяц – надежда и… крах. Иногда кажется, что это расплата. За… за все.
Вика смотрела на сестру. На эту красивую, ухоженную, пустую скорлупу. И в ее душе что-то дрогнуло. Не жалость. Не прощение. Жестокое, горькое понимание справедливости мира. И слова вырвались сами, тихие и острые, как лезвие:
– Расплата? Возможно. Знаешь, Наташа… Рома. Мой сын. Ему тринадцать. Он… невероятно похож на своего отца… на Диму.
Она не успела добавить ничего. В дверном проеме кухни замер Дима. Он пришел звать Наташу. И услышал. Последнюю фразу. Его лицо, только что бесстрастное, исказилось. Глаза, тусклые от лет и пресыщения, вдруг вспыхнули диким, невероятным огнем – смесью шока, надежды и безумия.
– Ч-что? – выдохнул он, шатаясь. – Сын? Мой… сын?! Рома?! Ты… ты скрывала?! Тринадцать лет?!
Наташа вскочила, глядя на мужа, потом на сестру. В ее глазах мелькнуло не просто потрясение – ужас. Ужас перед тем, что ее безупречная, но бездетная жизнь теперь будет вечно сравниваться с жизнью сестры, у которой есть его сын. Ужас, что Дима… узнал.
Вика встала. Она посмотрела на Диму – этого растерянного, внезапно постаревшего мужчину, и на Наташу – ее сестру, чье лицо стало маской страха и зависти. Никакого торжества не было. Только усталость. И горечь.
– Да, Дима. Твой сын. Родился через восемь месяцев после вашего… побега. – Она сделала шаг к двери, где в гостиной слышались голоса Максима и мальчишек. – Скрывала? Нет. Я просто жила. Без вас. Теперь вы знаете. Всё – уходите. Навсегда. Моя жизнь, мой сын – вам не принадлежат. И никогда не будут.
Она вышла из кухни. Оставив за спиной разбитое зеркало их общего прошлого и двух людей, чья «идеальная» жизнь только что дала глубокую, неизлечимую трещину. В гостиной ее ждали Максим и сыновья – ее настоящая, выстраданная гавань. Она обняла их, вдохнула запах дома, и впервые за этот день обрела покой. Прошлое осталось там, на кухне, с его невыплаканными слезами и неуслышанными извинениями. А впереди была только жизнь.
Конец.
Так же Вам будет интересно:
Понравился рассказ? Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Поддержите начинающего автора. Благодарю! 💕