– Леночка, да ты что, совсем с ума сошла? Какой дом за городом? Тебе сорок пять, а не семьдесят!
Елена Викторовна переключила телефон на громкую связь и продолжила разбирать медицинские журналы. Мать могла проецировать свои эмоции на расстоянии пятисот километров без особых усилий.
– Мама, я хочу спокойно жить. Работать. Читать. Не думать о том, что соседи сверху топают.
– А семья? А брат твой? Артёмушка в Москве мается, работы нормальной найти не может. А тут такая возможность!
Возможность. Елена знала этот материнский код. Когда мать говорила про возможности, обычно кто-то должен был что-то отдать. В этой семье отдавала всегда одна и та же особа.
– Что за возможность, мам?
– Да прописать его в квартире тётиной. Временно. Пока не встанет на ноги. Московская прописка - это же золото! Заказы художественные пойдут, связи появятся. А девочка у него беременная, им социальные выплаты нужны.
Елена медленно отложила журнал. Тётя Зина оставила ей двухкомнатную квартиру в центре Москвы. Шестнадцать миллионов рублей по самой скромной оценке. Немного ремонта, и можно продавать за все двадцать. А на эти деньги купить дом в Ленинградской области и жить, как человек.
– Мама, а почему Артём сам не позвонил?
– Он стесняется. Мужчина всё-таки. Неудобно у сестры просить.
Неудобно. Артём никогда не стеснялся просить денег, занимать машину, оставлять пятилетнего Колю на выходные. Но прописку просить стесняется.
– Хорошо, поговорю с ним.
– Леночка, золотая моя! Я знала, что ты не подведёшь!
После разговора Елена села на диван и попыталась разобраться в своих чувствах. Артём действительно талантливый художник. Но талант без трудолюбия - это как автомобиль без колёс. Красиво, но не едет.
Она вспомнила, как пять лет назад давала ему триста тысяч на выставку. Выставка провалилась, потому что Артём потратил всё на новый планшет и поездку в Грузию за вдохновением.
– Вдохновение, не купишь в магазине! – объяснял он тогда. – Его нужно искать, чувствовать, впитывать!
Артём говорил необычно. Мог сказать "офигенски" вместо "отлично", "приблуда" вместо "штука", "забацать" вместо "сделать". Эти словечки он подцеплял в творческих тусовках и носил их, как модные джинсы.
Елена набрала его номер.
– Сестрёнка! Как дела, как настроение?
– Артём, мама сказала, тебе нужна прописка.
– Да не нужна и нужна. Понимаешь, какая шляпа получается - без московской прописки заказы не дают. Все эти галеристы, коллекционеры, они же снобы. Им подавай столичного художника.
– А что с Дарьей? Мама говорит, она беременна.
– Да, на четвёртом месяце. Слушай, а что, если мы на постоянную, но ты же понимаешь, что временно пропишемся? Месяца на три-четыре. Пока я раскручусь, она пособие получит. А потом всё, съедем.
Временно. Елена помнила, как Артём временно жил у неё в Петербурге. Временно растянулось на полгода. Он спал до обеда, заказывал еду на её деньги и объяснял, что творческому человеку нужно много отдыхать.
– Хорошо, давай встретимся. Посмотрим квартиру.
– Да не надо встречаться! Я уже всё видел. Клёвая хата, только ремонт нужен. Но это не проблема, я же художник. Сам всё забацаю.
Елена почувствовала, как внутри что-то сжимается. Как он видел квартиру? Ключи же у неё.
– Артём, а откуда у тебя ключи?
– Мама дала нам ключи. Она же у тёти Зины была, когда документы оформляла. Там запасные ключи в шкатулке лежали.
Мать дала ключи от её квартиры. Не спросив. Не предупредив. Просто дала.
– И ты там уже живёшь?
– Да что ты, какой живу! Просто иногда захожу, творческую атмосферу чувствую. Вчера друзья приезжали, мы там немножко посидели.
Елена закрыла глаза. Артём "немножко посидел" в её квартире с друзьями. Наверное, обсуждали высокое искусство.
– Артём, я завтра приеду. Встретимся в квартире.
– Окей, сестрёнка. Только предупреди заранее, а то мы с Дарьей можем не быть дома.
Дома. Он уже называл её квартиру домом.
Елена села в поезд. Четыре часа до Москвы. Всю дорогу она думала о том, как правильно поговорить с братом. Не обидеть, но и не дать себя использовать.
В детстве Артём был милым и беззащитным. Мать его обожала, называла "мой художник". Когда он в пять лет нарисовал кривой домик с дымом, она неделю показывала эту картинку всем соседям.
– Видите? Талант! Прям как Репин!
Елена тогда училась в музыкальной школе по классу фортепиано. Но её достижения никого не восхищали. Музыка - это не искусство, это ремесло. А вот рисование - это дар.
За двадцать лет ничего не изменилось. Артём так и остался "талантливым художником", которому все должны помогать. А Елена - успешным врачом, которая может себе позволить помочь.
На такси она подъехала к подъезду и поднялась на четвёртый этаж. Дверь открыла девушка лет двадцати пяти в домашнем халате. Живот уже заметно округлился.
– Вы Дарья?
– Да, а вы Лена? Артём говорил, что сестра приедет. Проходите, не стесняйтесь.
Не стесняйтесь. В собственной квартире.
Елена прошла в гостиную и остолбенела. Везде стояли картины, мольберты, банки с красками. На полу валялись тряпки, кисти, палитры. Вся мебель была заляпана разноцветными пятнами.
– Артём где?
– В ванной. Он вчера до утра работал, сегодня не очень хорошо себя чувствует.
Работал до утра. Елена прошла в спальню тёти Зины и увидела на кровати двух незнакомых парней. Один спал, второй играл в телефон.
– Извините, а вы кто?
– Мы коллеги Артёма. Я Денис, это Максим. А вы хозяйка?
Хозяйка. Хотя бы не квартиросъёмщица.
– Да, я хозяйка. А что вы здесь делаете?
– Живём пока. Квартиру снимали, а хозяин выгнал. Артём сказал, можно пару дней перекантоваться.
Пару дней. Елена понимала, что сейчас взорвётся. Как в детстве, когда находила свои игрушки сломанными в руках у братика.
– Артём! – крикнула она.
– Уже иду, сестрёнка!
Он появился в дверях бледный, с красными глазами. Творческий человек после творческой ночи.
– Что происходит?
– Да нормально всё. Мы тут обустроились маленько. Кстати, ты теперь пропиши нас и можно не только втроём, а впятером? Денис и Максим тоже приезжие.
Елена попыталась найти слова. Они где-то застряли между горлом и лёгкими.
– Артём, это моя квартира.
– Ну да, твоя. Но тётя Зина же думала о всей семье, когда завещала. Она нас обоих любила.
Тётя Зина. Добрая, одинокая женщина, которая всю жизнь работала бухгалтером в институте. Она действительно любила их обоих. Но квартиру завещала Елене. Не семье, не брату, а именно Елене.
– Артём, мне нужно поговорить с тобой. Наедине.
– Да говори при всех. Мы же семья.
Семья. Елена посмотрела на Дарью, которая гладила живот и мило улыбалась. На Дениса и Максима, которые уже обосновались в спальне. На Артёма, который смотрел на неё с детской обидой.
– Я хочу продать квартиру.
– Что? Но почему?
– Потому что это мои деньги. Я хочу купить дом за городом.
– Лен, ну ты же не жадная. Помоги брату. Я клянусь, через полгода встану на ноги и сниму своё жильё.
Клянусь. Артём уже клялся, когда просил денег на выставку. Клялся, когда оставлял Колю на месяц. Клялся, когда обещал вернуть машину через день.
– Мне нужно подумать.
– О чём думать? Я же не чужой. Я твой брат.
Брат. Елена всю жизнь помнила, что он её брат. Младший, талантливый, нуждающийся в помощи. А вот он, кажется, забывал, что она его сестра.
– Хорошо, я подумаю.
– Классно! Значит, можно пока не съезжать?
– Пока не съезжайте.
Елена ушла из квартиры с тяжёлым сердцем. Всю дорогу обратно она думала о том, что правильно делать. Помочь брату или защитить себя?
Вечером позвонила мать.
– Ну как, договорились?
– Мам, там же целая коммуна живёт. Артём превратил квартиру в студию.
– Да ничего страшного. Художнику нужно пространство для творчества. Зато какой талант развивается!
Талант. Елена устала от этого слова. Талант не оплачивает счета, не воспитывает детей, не помогает родителям.
– А если я хочу продать квартиру?
– Ленка, ты же не жадная. Помоги брату встать на ноги. Он же обещал.
Обещал. Мать верила в обещания Артёма, как в сказку про Золушку.
– Хорошо, мам. Я ещё подумаю.
– Моя умница. Я знала, что ты не подведёшь семью.
Семью. Елена попыталась вспомнить, когда семья последний раз не подвела её. Не смогла.
Через неделю она снова поехала в Москву. На этот раз без предупреждения. Хотела посмотреть, что происходит в квартире.
Дверь ей открыл незнакомый мужчина лет сорока.
– Вы к кому?
– Это моя квартира.
– А, хозяйка! Проходите. Я Сергей, снимаю комнату на сутки.
На сутки. Елена прошла в квартиру и увидела полный хаос. Везде валялись вещи, была грязная посуда, стены были исписаны какими-то художественными символами.
– Артём! – крикнула она.
– Сестрёнка! Не ожидал тебя увидеть!
Он появился из кухни с банкой краски в руках.
– Что здесь происходит?
– Да так, немножко подрабатываем. Сдаём комнату через интернет. Цены московские знаешь какие? За сутки три тысячи можем получить.
За сутки три тысячи. Значит, за месяц можно получить девяносто тысяч. Совсем неплохо для человека, который живёт бесплатно.
– Артём, а где Дарья?
– У врача. Беременным нужно часто проверяться.
– А эти двое? – Елена кивнула на Дениса и Максима, которые играли в приставку.
– Да они теперь постоянно тут. Мы создали такую творческую коммуну. Вместе работаем, вместе зарабатываем.
Коммуна. В её квартире за шестнадцать миллионов.
– Артём, мне нужно поговорить с тобой. Серьёзно.
– Да говори. Чего секретничать?
– Хорошо. Я хочу, чтобы вы все съехали. Я продаю квартиру.
Воцарилась тишина. Денис и Максим прекратили играть. Сергей выглянул из комнаты.
– Лен, ты что, серьёзно?
– Абсолютно.
– Но мы же только начали обустраиваться. Дарья беременна, её нельзя стрессовать.
– Это не мои проблемы.
– Как не твои? Я же твой брат!
Снова брат. Елена подумала о том, что быть братом - это не только получать помощь, но и быть благодарным за неё.
– Я даю вам месяц на то, чтобы съехать.
– Месяц? Да ты совсем обнаглела! За месяц квартиру не найдёшь!
Обнаглела. Елена почувствовала, как внутри что-то переключается. Как будто кто-то повернул рубильник.
– Я беру слова обратно. Даю вам две недели.
– Ленка, ты же нормальная всегда была! Ты же хорошая!
Хорошая. Елена всю жизнь была хорошей. Хорошей дочерью, хорошей сестрой, хорошей женой. И что из этого получилось?
– Две недели, Артём. Потом меняю замки.
– Да ты попробуй! Я тоже права знаю! Поживём - увидим!
Права. Елена рассмеялась. Артём, который полжизни нигде не работал, изучил жилищное право.
– Хорошо, поживём - увидим.
Дома она позвонила юристу. Выяснилось, что выселить незаконно проживающих можно довольно быстро. Нужно только правильно оформить документы.
Через три дня зазвонил телефон. Мать.
– Леночка, что ты творишь? Артём говорит, ты хочешь их выгнать!
– Да, мам. Я хочу продать квартиру.
– Но как же семья? Как же брат?
– А как же я, мам? Я тоже человек.
– Ты же взрослая! У тебя работа, квартира, машина! У тебя не убудет. А они молодые, им нужно помочь!
Взрослая. Елена вдруг поняла, что быть взрослой в их семье означало отказаться от права на собственные желания.
– Мам, я принял решение.
– Лена, ну не будь жестокой! Подумай о маленьком Коле! Если папа не встанет на ноги, мальчик будет нуждаться!
Коля. Елена обожала племянника. Каждый раз, когда видела его, сердце наполнялось нежностью. Но использовать ребёнка как аргумент в споре - это уже за пределами.
– Мам, если Артём заботится о сыне, пусть найдёт работу. А не сдаёт мою квартиру посуточно.
– Что? Какую посуточно?
– Да, он зарабатывает на моей квартире. Три тысячи в сутки.
Мать замолчала. Видимо, Артём не рассказал об этом бизнесе.
– Лена, я не знала.
– Теперь знаешь. Я жду извинений.
– За что?
– За то, что дала ключи от моей квартиры. Не спросив меня.
– Я же хотела как лучше.
Как лучше. Елена слышала эту фразу всю жизнь. Когда мать выбирала институт вместо неё. Когда вмешивалась в её брак. Когда давала советы по работе.
– Мам, я больше не хочу обсуждать эту тему.
– Лена, не делай глупостей. Подумай ещё раз.
– Я уже всё решила.
В следующий раз Елена приехала в Москву и уже договорилась со слесарем. Замки поменяли за час. Когда Артём с компанией вернулся, дверь уже не открывалась.
Он названивал ей весь вечер. Кричал, угрожал, обещал подать в суд. Елена слушала и удивлялась, как быстро обиженный ребёнок превращается в агрессивного взрослого.
– Ты пожалеешь! Я тебе этого не забуду!
– Хорошо, Артём. Не забывай.
– И с Колей больше не встретишься! Не позволю!
Коля. Елена почувствовала, как сердце сжимается. Но она понимала, что отступать нельзя. Если отступишь сейчас, будешь отступать всю жизнь.
Квартиру продали за три недели. Двадцать два миллиона. Больше, чем ожидала. На эти деньги можно было купить отличный дом в Ленинградской области.
Дом нашла быстро. Старая дача в деревне недалеко от Петербурга. Два этажа, большой участок, река рядом. Место, где можно жить и дышать.
Артём звонил ещё месяц. Потом перестал. Мать тоже замолчала на какое-то время. Видимо, обдумывала стратегию.
Елена переехала в дом в начале лета. Впервые за много лет она проснулась в тишине. Никого не было рядом. Никто не просил денег, помощи, участия.
Она сидела в саду с книгой, когда зазвонил телефон. Мать.
– Леночка, как дела?
– Нормально, мам.
– Артём вернулся в Псков.
– Да?
– Дарья от него ушла. Родители забрали к себе.
– Понятно.
– Он очень переживает. Говорит, что ты его предала.
Предала. Елена подумала о том, что значит предать брата. Не дать ему жить за твой счёт? Не позволить превратить твою квартиру в коммуну?
– Мам, я не предавала. Я просто перестала быть удобной.
– Лена, он же твой брат.
– Я помню, мам. Но он об этом забыл.
Мать помолчала.
– Может, поможешь ему ещё раз? Он поживёт у тебя в Питере, обещает исправиться.
Обещает. Елена засмеялась. Артём мог обещать что угодно. Но исправляться не собирался.
– Нет, мам. Хватит.
– Но он же пропадёт!
– Не пропадёт. Найдёт работу.
– В Пскове какая работа?
– Мам, это не мои проблемы.
После разговора Елена выключила телефон. Впервые за много лет она чувствовала себя по-настоящему свободной. Не виноватой, не обязанной, не ответственной за чужие проблемы.
Она вернулась к книге. Солнце клонилось к закату, в саду пели птицы.
Через час телефон зазвонил снова. Елена посмотрела на экран и нажала "отклонить".
Некоторые разговоры можно не вести. Некоторые просьбы можно не выполнять. Некоторые проблемы можно не решать.
Быть плохой сестрой оказалось проще, чем быть хорошей.