Серафима Павловна Беркутова листала семейный альбом. Да, она по жизни осторожно шагала. Черновиков не писала, всё в чистовик. Но так было не сразу и не всегда. По юности и по неопытности много шишек набила.
Родилась она в одном из развивающихся промышленных городов в конце декабря одна тысяча двадцать девятого года. На окраине, в холодном бараке, молодой сопливой девчонкой, по имени Раиса. Это всё, что знала Серафима о своей биологической матери. Только имя и ничего более. Об этом было накарябано в записке, что нашли в грязных лохмотьях, которыми была укутана новорожденная Серафима.
"Родила мать Раиса" и всё. Куда сама она делась, одному Богу ведомо. Девочку отвезли в детприёмник в городе Кургане. В него как раз принимали таких вот детей с улицы, а потом распределяли по детским домам.
Имя девочке уже в приёмнике дали. Сказали, вылитая Симка, так и записали. Росла Сима тихой девочкой, понимала, что поблажек от жизни не будет ей. Ни отца, ни матери. Заступиться некому. Только вот сердцу-то не прикажешь. Ластилась она то к нянечкам, то к воспитателям. А те лишь грубо отшвыривали назойливую девчонку.
Тяжело Симе жилось в детском доме. Сколько раз её старшие девочки обманывали, а потом смеялись, унижали при всех остальных. Сима от безысходности своего положения ревела на задворках детского дома до самого поздна, пока её оттуда не вытаскивали с бранной руганью и ремнём.
В десять лет Сима сбежала. Выживет так выживет, нет - туда и дорога ей. Не могла девочка больше в детском доме находиться. Стала бродяжничать. Ночевала где придётся. То в сарай в чужом дворе залезет, то в лес уйдёт. Пока лето стояло, жить можно было. Но однажды нарвалась она на шайку местных беспризорников. На рыночной площади робко спрашивала у каждого копеечку, на пирожок. Кто-то жалел и давал, а кто-то прогонял от себя с громкими криками.
Прилично в тот день насобирала Сима. Живот уже к спине прилип, так ей хотелось есть. Да только куда бы ей добежать и покушать спокойно, чтоб за руку не схватили, да в детский дом не вернули?
Думала девочка недолго. По голове чем-то тяжёлым получила, да отключилась. В себя пришла в каком-то незнакомом месте. Оказывается, заприметили её давно, следили.
-Откель будешь? - перед ней опустился на корточки молодой парень. С чёрными усиками и каким-то женоподобным лицом. Нахлобученная кепка на кудрявых чёрных волосах и мешковатый костюм явно с чужого плеча. Вылитый цыган. Сима испуганно отползла в угол. Всё это время она лежала на грязном дощатом полу в заброшенном доме раскулаченного помещика Емельянова.
-Симка я. Из детского дома сбежала. Не выдавайте меня - тонким голосом ответила девочка. Глаза её наполнились слезами, худенькие кулачки прижаты были к груди. Она смотрела на Цыгана и затравленно ждала его решения.
-Я сам оттуда сбёг. Делать мне нечего, как тебя сдавать. Работать с нами будешь?
-А... А что делать надо? - икнув от волнения, спросила Сима. Её широко распахнутые зелёные глаза смотрели прямо в смуглое лицо парня.
-Для начала познакомимся. Меня Ромкой все кличут. А что тебе делать надо будет, объясню, когда вся моя ребятня подтянется. Ты уже сутки валяешься у нас. Думали, кони двинула, но нет, оклемалась вроде. Живучая стало быть ты.
Так Сима стала обитать среди беспризорников, где главарём был Ромка. По происхождению он и вправду был цыган, но мать русская. Больше о Ромке никто ничего не знал. Был он внешне женоподобным, что создавало о нём весьма ложное впечатление безобидного паренька. Характер же у Ромки был жестоким и злым. А ещё он очень метко и точно бил по болевым точкам за любую провинность. У него среди ребят было много шестёрок и пару любимчиков. Сима хоть и жила среди них, а всё же держалась независимо. Ни лебезила, ни лицемерила перед Ромкой. Всё, что смогла насобирать за день, вечером отдавала ему, в общак.
Ромка к Серафиме весьма пристально присматривался, но пока не трогал. Выжидал. Однажды он поручил Серафиме и ещё одной девочке покрутиться возле кабака, в праздничный день, мол, навара много будет. Пьяное мужичьё только так облапошить можно, стоит только по кармашкам в их "пинжаках" полазить.
Сима боязливо отправилась с Нюркой на "дело". Стоял промозглый и сырой ноябрь. Почти пять месяцев Сима жила в компании беспризорников, промышляющих мелкими кражами и мошенничеством. Раза три чуть не попалась в руки стражей правопорядка, улепётывая от них со всех ног под громкий милицейский свисток, который ещё долго звенел в гудящей голове напуганной девочки.
Нюрка была похитрее и понаглее. Над Симой она лишь посмеивалась, спрятавшись с ней внизу под высокой лестницей, ведущей в кабак. В тот вечер жизнь Серафимы снова взяла крутой вираж, да такой, что она и мечтать не смела.
Захлопнув альбом, Серафима Павловна уставилась в окно. Воспоминания душу ей бередили. Она вернётся к ним, в другой раз. А пока сделает паузу. Мысленно изо дня в день она думала о внучке. Теперь бы только её отыскать, единственную её родную кровь. Да и на покой можно.