Полвека назад произошло событие, которое ещё десять лет до этого казалось бы немыслимым. Бывшие соперники в космической гонке — СССР и США — вдруг стали партнёрами и отправились на орбиту, чтобы провести первую в истории международную стыковку. Советские космонавты и американские астронавты встретились в космосе, словно повторив легендарную встречу на Эльбе в 1945 году, только теперь — среди безмолвия Вселенной.
Но, как это часто бывает с великими событиями, нашлись те, кто увидел в этом не триумф науки, а грандиозный обман. Некоторые конспирологи — Коновалов, Попов, Елхов и им подобные — с пеной у рта уверяют, что американские астронавты впервые полетели в космос… (если стоите — сядьте, если сидите — обопритесь обо что-нибудь) в 1981 году. А отсюда следует «логичный» вывод: советские космонавты в 1975 году отправились на орбиту в одиночестве, но разыграли спектакль, будто встречаются с американцами.
По сути, эти горе-теоретики обвиняют всё советское руководство — и политическое, и космическое — в беспрецедентной афере, в подлой инсценировке. В предательстве государственных интересов ради… чего, собственно? Ради красивого телевизионного кадра?
Но оставим эти бредовые теории тем, кто любит разглядывать «лунный заговор» в каждой тени. А пока обратимся к первоисточнику — статье The New York Times от 15 июля 1975 года, в которой подробно описывался советский корабль «Союз» и сравнивался с американским «Аполлоном».
"Союз" – основа советской программы
ТЕОДОР ШАБАД
Космический корабль «Союз», который будет запущен сегодня, является модернизированной версией стандартного орбитального аппарата, который с 1967 года служит основой пилотируемой космической программы Советского Союза.
В отличие от более сложного «Аполлона», предназначенного для путешествий на Луну, «Союз» (имя которого переводится как «единство») был разработан исключительно для доставки людей на околоземную орбиту и обратно.
Это ограниченное предназначение позволило Советскому Союзу создать относительно простой пилотируемый космический аппарат по низкой цене — важный фактор в программе исследования космоса, которая, предположительно, сталкивается в Советском Союзе с финансовыми трудностями так же, как и в Соединенных Штатах.
Комментируя простую конструкцию «Союза», бригадный генерал Томас П. Стаффорд, командир «Аполлона» во время совместного полета, сказал:
«Они могут производить его очень дешево, они могут тестировать и проверять его очень дешево. Они могут выпускать их как блины». Еще одно фундаментальное различие между двумя космическими кораблями отражает различные философские подходы. В «Аполлоне», спроектированном для дальних космических перелетов, находящиеся на борту астронавты в основном контролируют ситуацию и определяют, когда и куда двигаться кораблю.
«Союз» почти полностью управляется с Земли, предоставляя экипажу относительно мало возможностей для самостоятельных действий. По сути, советский космонавт больше пассажир, чем капитан своего корабля.
Комментируя этот аспект советского космического корабля, американский астронавт Юджин А. Сернан, работавший на «Союзе» и возглавлявший последний лунный полет «Аполлона», сказал:
«Для пилота, такого как я, воспитанного в духе участия в происходящем и способности принимать собственные решения, это немного подавляет. Я не хочу этим критиковать, это просто факт жизни».
Советский корабль длиной 23 фута состоит из трех отсеков: орбитального модуля в передней части; спускаемого модуля посередине и служебного модуля с ракетным двигателем, топливными баками, системами электропитания и связи — в задней части.
Овальный орбитальный модуль диаметром семь футов и длиной девять футов используется экипажем для работы и отдыха на орбите, а также проведения научных экспериментов. Он соединен люком с более коническим спускаемым модулем, в котором находятся основные приборы управления и кресла-ложементы для членов экипажа, и который используется при запуске и снижении. На орбите солнечные панели раскрываются, образуя общий размах крыльев почти в 28 футов.
Перед входом в атмосферу Земли спускаемый модуль отбрасывает верхний орбитальный и нижний служебный модули, обнажая тепловой щит, защищающий экипаж от высоких температур при возвращении на Землю.
Приземляется на землю
В отличие от «Аполлона», приводняющегося в океане, «Союз» сконструирован так, чтобы приземляться на сушу. Для замедления скорости снижения он использует парашют, а примерно на высоте восьми футов над поверхностью включает двигатели мягкой посадки.
Учитывая различия в подходах, использовавшихся в советской и американской программах с самого начала в конце 1950-х годов, ряд космических систем должен был быть адаптирован для проекта «Союз-Аполлон». В случае «Союза» потребовалось модифицировать системы сближения и стыковки, состав атмосферы в кабине и системы связи.
Одной из самых больших проблем стало различие в составе атмосферы, обычно используемой на советских и американских кораблях. В кабине «Аполлона» использовался чистый кислород при давлении 5 фунтов на квадратный дюйм — то есть одна треть атмосферного давления на уровне моря, тогда как в «Союзе» применялась нормальная атмосфера с содержанием кислорода около одной пятой и четырех пятых азота.
Различия в атмосфере в кабинах потребовали создания переходного модуля или шлюзовой камеры, установленной на «Аполлоне», где члены экипажа могли привыкнуть к другой атмосфере при переходе с одного корабля на другой.
Однако, чтобы ускорить процесс перехода, разницу в атмосфере компенсировали, снизив давление воздуха в «Союзе» до двух третей от нормального уровня и увеличив содержание кислорода до 40%.
Константин Д. Бушуев, технический директор советской части проекта «Аполлон–Союз», призвал Соединенные Штаты использовать обычный воздух в будущих космических кораблях для облегчения совместных экспериментов, и именно такая атмосфера будет применяться на космическом челноке, находящемся сейчас в стадии разработки.
Модифицируя методы сближения, «Союз» принял радарные и оптические системы, используемые «Аполлоном», включая мигающие огни для операций на теневой стороне Земли. Совместно американскими и советскими инженерами была разработана совместимая система стыковки для соединения «Союза» с переходным модулем «Аполлона».
Частоты связи, используемые американцами, были добавлены в оборудование «Союза» для обеспечения голосовой связи как между двумя космическими кораблями, так и между «Союзом» и американскими наземными станциями, помимо обычной телевизионной, информационной и голосовой связи с советским центром управления.
Развитие «Союза» как многофункционального пилотируемого космического корабля началось после первых двух типов советских пилотируемых аппаратов — «Восхода» (восток), отправившего Юрия А. Гагарина в космос в 1961 году, и «Восхода» (восход), который в 1964 году доставил первую трёхместную команду и обеспечил первый выход человека в открытый космос в следующем году.
В отличие от предыдущих кораблей, «Союз» был создан для стыковки с другими космическими аппаратами и мог оставаться на орбите до месяца с экипажем до трёх человек.
После начальных испытаний нового корабля в рамках необитаемой серии «Космос», «Союз-1» был запущен в апреле 1967 года с Владимиром М. Комаровым на борту. Полёт закончился трагически, когда стропы парашюта запутались в финальной фазе спуска, и корабль рухнул на землю.
Но корабль был доведён до совершенства и с 1968 по 1971 год провёл серию экспериментов. В январе 1969 года «Союз-4» и «Союз-5» состыковались на орбите, таким образом демонстрируя создание примитивной орбитальной станции. Члены экипажа могли переходить с одного «Союза» на другой, хотя делали это через внешнюю оболочку, а не через внутренний люк между кораблями.
В октябре 1969 года Советский Союз запустил три корабля в течение нескольких дней подряд с общим числом семи астронавтов, что было описано как первый групповой полёт. А в следующем июне двое астронавтов установили рекорд длительности пребывания на орбите — почти 18 дней.
Наконец, в 1971 году трёхместная команда на «Союзе-11» состыковалась с орбитальной станцией «Салют-1», ранее выведенной на орбиту. Объединённая конструкция имела длину около 60 футов и весила 25 тонн. Астронавты оставались на борту рекордные почти 24 дня. Но при возвращении на Землю на родном корабле в обычной одежде они погибли из-за внезапного разгерметизирования, вызванного утечкой воздуха.
Замедление после трагедии
Эта новая трагедия привела к заметному замедлению советской космической деятельности. С точки зрения безопасности, советским космонавтам теперь требовалось носить скафандры во время взлёта и посадки, что сокращало вместимость тесного корабля «Союз» с трёх до двух человек. Перепроектирование «Союза» заняло более двух лет, и после испытаний без экипажа, он снова полетел в сентябре 1973 года с двумя астронавтами.
После двух необитаемых полётов «Космос», в которых были протестированы модификации «Союза» для совместного проекта, декабрьским испытательным полётом управлял экипаж из двух человек на борту «Союза-16». Эти два астронавта, полковник Анатолий В. Филипченко и Николай Н. Рукавишников, стали первой резервной командой для совместного проекта.
«Союз-16» смоделировал весь запланированный 142-часовой полёт, предусмотренный для советской стороны в совместном проекте, испытывая новый механизм стыковки и автоматические системы, которые будут использоваться при встрече «Аполлона» и «Союза». Также была протестирована новая богатая кислородом атмосфера в кабине, а американские наземные станции приняли участие в учениях по отслеживанию.
Господин Бушуев, лидер советского проекта, объявил испытательный полёт успешным и заявил, что все новые системы были проверены для миссии США и СССР.
Дата публикации: 15 июля 1975 года
© The New York Times
