Двадцать пять. Возраст, когда кажется, что всё ещё впереди, но при этом ощущается лёгкое, щемящее покалывание осознания – уже пора бы. Соня работала копирайтером в рекламном агентстве, снимала крохотную студию на окраине города и чувствовала себя… нормально. Не хорошо, не плохо, а именно нормально. Как будто жизнь – это чёрно-белое кино, где не хватает ярких красок.
Её комната была отражением этого состояния. Серые стены, серый диван, серый коврик. Единственным ярким пятном была старая виниловая проигрыватель, доставшийся от деда, и стопка пластинок, собранных по барахолкам. Музыка – вот что давало Соне хоть какое-то ощущение жизни. Особенно она любила джаз. Вечерами, после работы, она ставила пластинку и закрывала глаза. Звуки саксофона, фортепиано и контрабаса переносили ее в другой мир – мир страсти, свободы и импровизации. Соседом Сони по этажу был Макс. Он был старше ее на несколько лет, работал программистом и вел замкнутый образ жизни. Они почти не общались, разве что перекидывались парой фраз в лифте. Макс казался Соне странным. Всегда одет в черное, неразговорчивый, с вечно опущенным взглядом. Она даже немного побаивалась его. Однажды вечером, когда Соня слушала джаз, в дверь постучали. Она открыла и увидела Макса.
– Извини, что беспокою, – сказал он. – Но у тебя очень громко играет музыка. Соня смутилась.
– Прости, – сказала она. – Я не знала, что мешаю. Сейчас сделаю тише.
– Нет, не надо тише, – сказал Макс. – Просто… это джаз? Соня удивилась.
– Да, – ответила она. – А ты любишь джаз? Макс пожал плечами.
– Никогда не слушал, – сказал он. – Но мне понравилось. Соня улыбнулась.
– Хочешь зайти? – предложила она. – Я как раз собираюсь выпить чай. Макс колебался.
– Не знаю… – сказал он. – Я не хочу мешать.
– Не мешаешь, – ответила Соня. – Заходи. Макс вошел в комнату и огляделся.
– У тебя тут… минималистично, – сказал он.
– Да, – согласилась Соня. – Я не люблю лишние вещи. Она поставила чайник на плиту.
– А ты чем занимаешься? – спросила она.
– Программирую, – ответил Макс. – Сижу целыми днями за компьютером.
– Тяжелая работа, – сказала Соня.
– Привык, – ответил Макс. Соня заварила чай и подала Максу чашку.
– Спасибо, – сказал он. Они молча пили чай. В комнате играл джаз.
– А что это за пластинка? – спросил Макс.
– Это Майлс Дэвис, – ответила Соня. – “Kind of Blue”. Макс нахмурился.
– Ничего не понимаю, – сказал он. – Просто набор звуков. Соня засмеялась.
– Ты просто не умеешь слушать, – сказала она. – Джаз – это не музыка, это состояние души.
– И как это слушать “состояние души”? – спросил Макс с иронией. Соня вздохнула.
– Закрой глаза, – сказала она. – И просто почувствуй. Макс посмотрел на нее с сомнением, но послушался. Закрыл глаза. Соня увеличила громкость. Звуки саксофона заполнили комнату. Она наблюдала за Максом. Его лицо постепенно менялось. На нем появлялись разные эмоции: удивление, задумчивость, печаль, надежда. Через несколько минут Макс открыл глаза.
– Я… ничего не понял, – сказал он. – Но мне понравилось. Соня улыбнулась.
– Вот видишь, – сказала она. – Джаз – это не так уж и страшно.
Они проговорили до поздней ночи. Макс рассказал Соне о своей работе, о своих увлечениях, о своей жизни. Соня узнала, что он увлекается фотографией, что он мечтает объехать весь мир, что он чувствует себя одиноким. Соня почувствовала к нему симпатию. Она поняла, что за маской замкнутости скрывается ранимая душа. С тех пор они стали часто общаться. Макс приходил к Соне слушать джаз, Соня ходила к Максу смотреть фотографии. Они стали друзьями. Поддержкой друг для друга в этом сером мире. Однажды Макс подарил Соне виниловую пластинку.
– Это тебе, – сказал он. – Я знаю, ты любишь джаз. Соня взяла пластинку в руки. Это был Чарли Паркер.
– Спасибо, Макс, – сказала она. – Это лучший подарок в моей жизни. Она обняла его. В этот момент она поняла, что влюбилась в Макса. И жизнь перестала быть черно-белой. В нее вернулись краски.
Что, если музыка может соединить сердца, даже в самом сером городе?