«Заброшенная школа в чернобыльской зоне: что я увидел внутри спустя почти 40 лет после эвакуации»
Вступление
В начале июля 2025 года я оказался на территории чернобыльской зоны отчуждения. Но не там, где проводятся экскурсии и стоят фотозоны с противогазами. Я попал в другую часть — ту, куда не водят туристов, где редко ступает нога человека. Это был белорусский участок зоны, официально закрытый, заросший, молчаливый. И именно там я нашёл деревянное здание — когда-то это была сельская школа. И всё, что я увидел внутри, будто замерло во времени. Эта поездка стала одной из самых сильных в моей практике.
Зона отчуждения в Беларуси: малоизвестный факт
После катастрофы на Чернобыльской АЭС в 1986 году 70% радиоактивных осадков выпало именно на территорию Белоруссии. Это около 46 000 квадратных километров. Но большинство знает только про украинскую сторону — Припять, ЧАЭС, Рыжий лес. Между тем, белорусская часть зоны насчитывает десятки покинутых деревень и сотни зданий, навсегда вычеркнутых с карты.
Сюда практически не приезжают. Доступ закрыт, контроль строгий, и попасть внутрь можно только по специальному разрешению или по знакомству. Территория, которую я исследовал, находится в глубине лесов Гомельской области.
Как я нашёл заброшенную школу
Ориентиров у меня было немного. Старые карты, спутниковые снимки и один-единственный ориентир: полуразвалившееся крыльцо на фотографии 2011 года. По факту здание давно заросло. К нему не ведёт тропа, только намёк на старую дорогу, изъеденную корнями и кустами. Я продирался сквозь заросли минут двадцать. И когда уже начал думать, что ошибся маршрутом — увидел серый, потемневший от времени брус, выступающий из-за деревьев. Это была она.
Внешний облик школы и первые впечатления
Деревянное строение, бревенчатые стены, окна с откосами, заколоченные ветками. Всё перекошено. Дом уходит вниз — явно подмыло фундамент. Ступени, ведущие к крыльцу, поросли мхом и травой. Крыша провисла, но ещё держится.
Внутри — тишина. Только сквозняк да поскрипывание дерева. И лёгкий запах прелости, смешанный с пылью. Ощущение, будто ты нарушаешь чью-то жизнь. Словно сюда только что кто-то заходил, но на самом деле — десятки лет никто не ступал за этот порог.
Что осталось внутри: парты, доска, учебники
Первое, что бросается в глаза — почти полный класс. Ряды парт, некоторые с закрытыми крышками, другие — открыты. Внутри — учебники, тетради, обрывки чертежей. На доске до сих пор видны надписи, оставленные не мелом, а гвоздём. Кто-то из сталкеров, возможно. Но всё равно это впечатляет: будто кто-то последний раз что-то писал — и всё замерло.
На полу — старые листы. Тексты о комсомоле, о памятниках, об истории партии. Картонные обложки, выцветшие, но читаемые. Я нашёл и тетрадку с прописанными от руки географическими терминами. Писано аккуратно, ученически. Словно ребёнок вот только вышел на перемену.
Плакаты, тетради и визуальные артефакты прошлого
На стенах — советские плакаты. Один обучает, как здороваться. Другой — как есть красиво. Третий — как держать осанку. Всё это выглядит не как музей, а как декорация к фильму. Только это не постановка. Это было настоящим. Я запомнил фразу с одного из плакатов: «Разговаривай с товарищем, слушай его внимательно, не перебивай».
Плакаты закреплены на стенах канцелярскими кнопками. И они до сих пор держатся. Стены треснули, штукатурка осыпается, но бумага держится. В углу класса — скамейка и остатки печки. Судя по ней, здание отапливалось дровами.
Окна в прошлое: вид на ржавые мотоциклы
Я подошёл к окну — и увидел на улице груду металла. Вышел посмотреть. Это оказались остатки мотоциклов. Сильно ржавые, без двигателей, но форма сохранилась. Видно, что это был «Минск» и, возможно, пара ИЖей. Лежат прямо под окнами школы, как будто кто-то когда-то ездил на них учиться или работать и просто оставил здесь. Природа уже начала их поглощать.
Цифры и факты о катастрофе и эвакуации
Взрыв на четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС произошёл 26 апреля 1986 года. В первые дни было эвакуировано более 115 тысяч человек. Позже — ещё более 230 тысяч. Из Беларуси переселили около 135 тысяч жителей. Всего было покинуто более 480 населённых пунктов, 70 из них — навсегда исключены из списка.
Белорусская часть зоны — это 2160 км². Радиационный фон в некоторых местах до сих пор превышает норму в 10 и более раз. Особенно высокие значения зафиксированы в районах, где выпал «грязный» дождь в мае 1986 года.
Что представляет собой белорусская часть зоны
В отличие от украинской части, где активно развиваются экскурсии, в Беларуси доступ ограничен. Существует государственная охраняемая зона, в которую можно попасть только по специальному разрешению. Сохранилось множество населённых пунктов: школы, клубы, магазины. Но заброшенность здесь тише. Никто не выносил мебель, не разбирал стены. Всё застыло.
В некоторых местах ещё работают исследовательские лаборатории. Учёные отслеживают уровень радиации, изучают мутации у животных и растений. Но в целом — это место забвения. И именно этим оно цепляет.
Природа без человека: что происходит в зоне сейчас
Зона отчуждения — это, парадоксально, заповедник. За почти 40 лет с момента аварии сюда вернулись рыси, волки, лоси, даже бурые медведи. Природа адаптировалась к радиации. Где-то показатели всё ещё опасны, но во многих местах можно находиться часами без угрозы для здоровья.
Зелень прорастает в зданиях. Деревья выходят из окон. Крыши зарастают мхом. Всё выглядит как сцена из постапокалипсиса, но без ужаса. Наоборот — здесь тихо. И это пугает сильнее.
Почему я хожу в такие места и зачем это показываю
Для меня это не про экстрим. Я не играю в сталкера. Мне важно сохранять. Потому что эти места — это наша история. Они не должны быть забыты. Да, официально их нет. Но физически — они есть. Их можно тронуть, почувствовать запах, послушать, как скрипит парта под рукой.
Я показываю такие локации, чтобы вы знали — в 2025 году они ещё существуют. И чтобы потом, когда всё разрушится, осталась хоть какая-то память.
Место как память: философия и личные ощущения
Когда стоишь посреди класса, где 40 лет назад кто-то писал диктант — ловишь странное чувство. Это не страх и не тоска. Это будто тебя принимают. Вещи не врут. Они честнее, чем слова. Они остались там, где их оставили. Не ушли. Ждут.
Каждая парта — это человек. Каждый листок — чья-то мысль. Каждая трещина в стене — не просто время, а след ушедшей эпохи. Эти школы были построены, когда ещё верили, что завтра будет лучше. И даже если всё это рухнуло — осталась память. Я лишь стараюсь её зафиксировать.
Заключение
Я не знаю, сколько ещё простоят такие здания. Возможно, через 5 лет они обвалятся. Может — сгорят. Может — кто-то вытащит отсюда доски. Но пока они стоят — я буду их искать.
Это была заброшенная школа в чернобыльской зоне. Найдена случайно. Снята детально. Показана вам.
#Чернобыль #ЗаброшенныеМеста #ШколаСССР #Радиация #ИсторияСССР #Сталкер #Припять #СоветскаяШкола #ЧАЭС #Путешествия #ЗонаОтчуждения #Беларусь #UrbanExploration #Заброшки #Фотопроект #Сталкинг