Лена сидела напротив, перебирая в руках телефон, и что-то быстро печатала.
— Лен, а Лен, — позвала мать.
— Что, мам? — не отрываясь от экрана, откликнулась дочь.
— Тебе Вика звонила вчера. Говорит, что им на лечение Андрея нужно триста тысяч. Страховка не покрывает.
Лена подняла глаза от телефона. В них мелькнула досада.
— И что?
— Ну как что? Сестра твоя. Племянник болеет.
— Мам, у меня своих проблем хватает. Ипотека, кредит на машину, Маша в институт поступает — денег море нужно.
Валентина Петровна медленно помешала чай ложечкой. Звон фарфора о фарфор раздражал.
— Ты живешь хорошо, можешь отдать, — произнесла она тихо, но веско.
— Живу хорошо? — Лена резко отложила телефон. — Мама, ты вообще понимаешь, сколько сейчас стоит жизнь? Я работаю по двенадцать часов в день, Игорь тоже вкалывает. Мы едва концы с концами сводим.
— Да какие там концы с концами, — махнула рукой Валентина Петровна. — Я вчера видела, как ты из "Ашана" пакеты несла. Сыр французский, колбаса деликатесная. А у Вики Андрей лекарства не может получить.
— Мам, это совсем другое. Мы имеем право нормально питаться. Я не в чем себе не отказываю, но это не значит, что у нас лишние деньги есть.
— Не отказываешь? — Валентина Петровна прищурилась. — А маникюр каждую неделю? А эти твои процедуры в салоне? А сумка новая, которую ты месяц назад купила?
Лена почувствовала, как внутри закипает злость. Вот опять начинается. Мать умела доводить до белого каления своими вопросами.
— Мама, я работаю, зарабатываю. Почему я должна отказывать себе в элементарных вещах?
— Элементарных? — голос Валентины Петровны стал тверже. — Элементарно это когда ребенок болеет и не может лечиться. А не когда ты красишь ногти за три тысячи.
— За полторы, — машинально поправила Лена и тут же пожалела об этом.
— Ага, видишь? Считаешь каждую копейку на ерунду, а сестре помочь не можешь.
Лена встала из-за стола, прошлась по кухне. Маленькая квартирка матери вдруг показалась ей душной, тесной.
— Мам, я не жадная. Просто у нас действительно нет таких денег. Триста тысяч — это очень много.
— Нет денег... — протянула Валентина Петровна. — А на дачу в Подмосковье деньги нашлись? Помню, как ты рассказывала, что участок присматриваете.
— Мы только смотрим! Еще ничего не покупали.
— Смотрите, значит. А я тут думаю, может, мне пенсию отдать Вике? Только что с неё толку — двенадцать тысяч.
Лена остановилась, посмотрела на мать. Та сидела сгорбившись, крутила в руках ложку. Седые волосы, натянутые в тугой пучок, морщинистые руки. Когда же она так постарела?
— Мам, не говори глупости.
— Глупости? — Валентина Петровна подняла голову. — Я всю жизнь работала, копила каждую копейку. Знаешь, сколько я себе за всю жизнь потратила? На еду да на самое необходимое. Вас двоих подняла, в институт отправила, свадьбы справила. И ни разу не пожалела.
— Мам, это совсем другое дело.
— Другое? А чем другое? Тогда я могла, а теперь ты не можешь?
Лена села обратно, потерла виски. Голова начинала болеть.
— Мама, ты меня не понимаешь. Мы с Игорем действительно живем от зарплаты до зарплаты. Да, может, красивее живем, чем вы раньше, но денег свободных нет.
— Живете красивее, — повторила Валентина Петровна. — Значит, можете жить проще. На время.
— На время? А если лечение не поможет? Если нужно будет еще? Вика всегда найдет, о чем попросить.
— Лена! — резко окликнула мать. — Ты что говоришь? Это твой племянник!
— Я знаю, что племянник. Но почему я должна отвечать за все проблемы?
— Никто не говорит про все проблемы. Речь о конкретном ребенке, которому нужна помощь. Прямо сейчас.
Лена помолчала, глядя в окно. Во дворе играли дети — беззаботные, здоровые. А где-то лежит Андрей, сын Вики, и ждет лечения.
— Мам, а что сама Вика делает? Она работает?
— Работает, конечно. Но ты же понимаешь, сколько она получает в своей поликлинике. Медсестра. Копейки одни.
— Почему она не взяла кредит?
— Взяла уже. Но банк больше не дает. Да и под какие проценты? Всю жизнь потом отдавать будет.
— А муж ее что?
— Какой муж? Они же три года назад развелись. Алименты платит, но мизерные.
Лена вздохнула. Она помнила Андрея маленьким — веселым, подвижным мальчишкой. На семейных праздниках он всегда крутился возле нее, просил поиграть в телефоне.
— Мам, я пойду с Игорем поговорю. Может, что-то придумаем.
— Вот и правильно. А то сидишь, выдумываешь про бедность.
— Я не выдумываю. У нас действительно планов много.
— Планы подождут. А ребенок ждать не может.
Лена собрала сумку, поцеловала мать в щеку. Валентина Петровна проводила дочь до двери.
— Лен, ты не думай, что я тебя не понимаю. Понимаю. Хочется жить хорошо, покупать красивые вещи. Но семья важнее.
— Мам, я подумаю. Честно.
Дома Лена долго ходила по квартире, собираясь с мыслями. В голове крутились мамины слова: "Ты живешь хорошо, можешь отдать". Может, и правда живет слишком хорошо?
Она посмотрела вокруг. Трехкомнатная квартира в новостройке, дорогая мебель, огромный телевизор. В шкафу висели платья, многие из которых она надевала всего по разу. В ванной стояли дорогие кремы и шампуни.
Игорь пришел поздно, усталый. Лена накрыла ужин, дождалась, пока он поест, и рассказала о разговоре с матерью.
— Триста тысяч? — присвистнул Игорь. — Это серьезно.
— Мама считает, что мы живем слишком хорошо и должны помочь.
— А ты как думаешь?
— Не знаю. С одной стороны, жалко Андрея. С другой — у нас планы, дача, Машина учеба.
Игорь откинулся в кресле, потер лицо руками.
— Лен, давай честно. Мы действительно можем найти эти деньги. Не сразу, но можем.
— Можем. Но тогда дачу забудь. И машину новую. И отпуск.
— Ну и что? Подождем год-другой. Не смертельно.
— Игорь, ты серьезно?
— А что тут несерьезного? Пацан болеет. Родственник твой. Если не поможем мы, кто поможет?
Лена почувствовала, как внутри что-то сжимается. Она понимала, что муж прав. Но так не хотелось отказываться от планов.
— Мам права? Мы действительно живем слишком хорошо?
— Не слишком. Нормально живем. Но можем позволить себе помочь.
— Ты знаешь, что мама готова пенсию отдать?
— Серьезно? — Игорь покачал головой. — Тогда вопрос вообще не стоит. Не можем позволить пенсионерке расхлебывать наши семейные проблемы.
— Не наши. Викины.
— Лена, это семья. Понимаешь? Не чужие люди.
На следующий день Лена позвонила сестре. Вика сразу заплакала в трубку.
— Лен, я не знаю, что делать. Врачи говорят, что нужно срочно. А денег нет.
— Вик, успокойся. Мы поможем.
— Правда? — в голосе сестры прозвучала надежда. — Лен, я все верну. Честно. Как только смогу.
— Не важно. Главное, чтобы Андрей поправился.
— Я так боюсь, Лен. Он такой слабенький стал. Все время спит.
— Все будет хорошо. Мы завтра деньги переведем.
— Лен, я...
— Не надо. Мы семья.
Положив трубку, Лена почувствовала облегчение. Неожиданно для себя. Словно груз с души свалился.
Вечером она снова пошла к матери. Валентина Петровна встретила ее с тревогой в глазах.
— Ну как? Поговорила с Игорем?
— Поговорила. Завтра переведем деньги.
— Правда? — глаза матери заблестели. — Лен, я знала, что ты не подведешь.
— Мам, а почему ты была так уверена, что мы поможем?
— Потому что я вас воспитала. Знаю, какие вы. Просто иногда забываете.
— Забываем?
— Забываете, что значит быть семьей. Думаете, что каждый сам за себя. А это неправильно.
— Но мы же не обязаны...
— Лен, — перебила мать. — Помнишь, как в детстве у тебя аппендицит был? Ночью разболелся. Мы с папой всю ночь в больнице просидели. Денег на частную клинику не было, но мы все равно все сделали, что могли.
— Помню.
— А когда у Вики проблемы в школе были? Она двойки приносила, учителя жаловались. Мы не сказали: "Это не наша проблема". Мы помогли.
— Но это же дети были.
— А что изменилось? Выросли — и перестали быть семьей?
Лена молчала. Мать была права. Где-то в погоне за собственным благополучием она забыла про простые вещи.
— Мам, я поняла. Мы поможем. И не только сейчас.
— Не только сейчас?
— Ну да. Если что-то еще понадобится.
Валентина Петровна обняла дочь. Старые руки крепко прижали к себе.
— Лен, я не о том, чтобы вы себя во всем ограничивали. Я о том, чтобы не забывали про близких.
— Понимаю.
— Когда меня не станет, вас двое останется. Никого ближе у вас не будет.
— Мам, не говори так.
— Почему не говорить? Это правда. И лучше, чтобы вы об этом помнили.
Через неделю Вика позвонила. Голос у нее был совсем другой — живой, радостный.
— Лен, врачи говорят, что все идет хорошо. Андрей уже лучше себя чувствует.
— Это замечательно.
— Лен, я хочу сказать спасибо. И маме, и тебе. Я понимаю, что вы многим пожертвовали.
— Вик, не нужно благодарностей. Мы семья.
— Да, семья. Я тоже об этом забыла почему-то. Думала, что должна сама со всем справляться.
— Глупости. Мы всегда поможем.
— Я знаю. И я тоже помогу, если что.
— Знаю.
После разговора с сестрой Лена долго сидела на кухне, пила чай и думала. Странно, но от отказа от дачи и новой машины она чувствовала себя не беднее, а богаче. Словно что-то важное обрела.
Игорь пришел с работы в хорошем настроении.
— Как дела у Андрея?
— Лучше. Лечение помогает.
— Вот и отлично. Знаешь, я сегодня подумал — может, и правда хорошо, что дачу отложили. Все равно времени на нее нет.
— Серьезно?
— Серьезно. Лучше летом с семьей где-то отдохнем. Все вместе.
— Можем Вику с Андреем позвать.
— Хорошая идея. Пусть мальчишка окрепнет на свежем воздухе.
Лена улыбнулась. Как же она раньше не понимала таких простых вещей?
На следующий день она снова пошла к матери. Валентина Петровна встретила ее с пирогами.
— Мам, зачем так много?
— Для Вики напекла. Пусть домой отнесет. Андрею, когда поправится.
— Он поправится.
— Конечно, поправится. Обязательно.
Они сели пить чай с пирогами. Лена смотрела на мать и думала, что никогда не видела ее такой спокойной.
— Мам, ты довольна?
— Чем?
— Что мы помогли.
— Лен, я довольна, что у меня такие дочери выросли. Которые в трудную минуту друг друга не бросят.
— Мы и раньше не бросали.
— Не бросали. Но и не очень помогали. Каждый сам по себе жил.
— Теперь будет по-другому.
— Будет. Я знаю.
Лена допила чай, посмотрела на часы. Пора было идти.
— Мам, я пойду. Маша из института скоро вернется.
— Иди. И передай Маше, что бабушка гордится ей.
— Передам.
У двери Валентина Петровна остановила дочь.
— Лен, а ты не жалеешь?
— О чем?
— О деньгах. О дачных планах.
Лена подумала.
— Нет, мам. Не жалею. Знаешь, я даже рада, что так получилось.
— Почему?
— Потому что поняла кое-что важное. Ты была права. Мы действительно живем хорошо. И можем поделиться.
Валентина Петровна кивнула и крепко обняла дочь.
— Вот и правильно. Иди домой. И не забывай про сестру.
— Не забуду.
Лена шла по улице и думала о том, что мамины слова — "Ты живешь хорошо, можешь отдать" — изменили что-то важное в ее жизни. Не просто заставили помочь сестре, а напомнили о том, что значит быть семьей.