Мне приснилась мама. Это было неожиданно. Не потому что давно не снилась – она вообще почти не снилась с тех пор, как умерла.
Те несколько раз, когда мне удавалось увидеть ее во сне – были всегда яркими, запоминающимися. И для меня это было как глоток святой воды – я несколько дней ходила после каждой такой ночи как "на цыпочках", боясь спугнуть это ощущение тепла. Как будто повидался с кем-то родным мимолетно. В проходящем поезде увидел знакомое лицо.
И потом ты хранишь по крупицам эти моменты, боясь растерять, забыть, опасаясь разрушить тот кокон, в котором каждый раз оказываешься. После встречи с мамой.
Но очень быстро она перестала мне сниться. Будто все, что могла сказать, сказала.
А в ту ночь пришла.
Обычная домашняя кофта с подвернутыми рукавами – ее самая любимая. И лицо… не как в больнице, когда я держала ее за руку в последний раз. А как раньше. Теплое, светлое, спокойное. Такое, каким его помнишь в детстве, когда думаешь, что так будет всегда.
Во сне я стояла у кухонного окна, а она подошла сзади и обняла. И сказала тихо, спокойно:
– Прости его. Пожалуйста.
Я не сразу поняла, о ком она. А потом – поняла. О нем. О моем отце...
Я проснулась со сжатыми ладонями, как будто боялась ее отпустить. Несколько секунд смотрела в потолок, а потом медленно села.
За окном уже светлело. Я пошла на кухню, налила воды, но не пила. Просто сидела. И в голове – ее голос.
Я не думала о нем много. Не потому что злилась – просто привыкла, что его нет. Отец ушел, когда мне было четырнадцать. У него появилась другая семья, дети. Мы виделись после этого два или три раза, и все в каких-то неловких обстановках. Пару раз он звонил, приглашал на день рождения или поздравлял с праздником.
Потом перестал звонить. Я не обижалась – я просто не ждала.
Когда мама заболела, он пришел в больницу один раз. Постоял, принес какие-то яблоки, ничего не говорил. Она поблагодарила. Он ушел. И больше я его не видела.
С тех пор прошло шесть лет. Я ходила в церковь, молилась, причащалась, исповедовалась. Но за него – не молилась никогда. Не потому что не хотела добра, просто даже не было этого движения души. И не было обиды на него –просто потому, что его самого не было. Как будто он прошел по самому краю моей жизни и исчез.
И вот мама. Со словами: «Прости его».
Я думала об этом весь день. Сначала – поверхностно, как будто хотела отмахнуться от внезапно всплывшего образа отца, который загораживал мне маму. Потом – все глубже.
Неужели я действительно держу обиду? Или это просто пустота, в которую не хочется заглядывать? Почему именно теперь? Почему через нее?
Поток мыслей носился в голове, сопровождая меня весь день того сна. Но ни к чему так я сама и не пришла, а поговорить об этом мне было не с кем.
И вдруг – телефонный звонок. На следующий день. Рано утром. Я не узнала номер, но, как только ответила, сразу узнала голос.
Отец.
Он сказал просто:
– Ты мне сегодня приснилась. Я вдруг подумал: может, нам стоит поговорить?
И мы говорили. Долго. Сначала – не о главном. Просто как люди, которым есть что вспомнить, но нет нужды разбирать прошлое.
Потом он сам начал издалека. Про свою вторую семью, про учебу сына. Про его отношение ко мне.
Я не была готова к этим словам. Я не искала их, не просила. Но когда он заговорил, все внутри было как будто уже готово услышать. Принять. Как некую данность, как то, что я не в силах изменить. Без попыток оценивать. Без желания что-то выяснять.
Не могу сказать, что мое настроение сильно изменилось после разговора. Но напряжение ушло. Стало легче. Как будто мама все сама и устроила. Или Господь?
После разговора я пошла в церковь. Купила две свечи. Одну – об упокоении мамы. Вторую – за здравие отца. До этого я же ни разу за него не молилась. А теперь – поставила. И не отводила глаз.
Я ничего не просила. Только стояла. И в первый раз почувствовала: в этой молитве нет ни моей воли, ни даже моих слов. Это как будто мама молится через меня. Как будто она просила, чтобы я простила – а теперь, когда я начала, она молится дальше, сама.
Я не знаю, сможем ли мы с отцом сблизиться в будущем. Может, нет. Пока что мы только созваниваемся, делимся новостями. Он узнает меня, а я – его. И я знаю, что теперь могу молиться о нем. А это значит – сердце мое ожило.
Мама больше не снилась. Словно пришла, когда это было нужно. Сказала – и ушла.
Но она всегда со мной.
И теперь, когда слышу голос отца, я иногда ловлю в нем ее интонацию. Ее терпение. Ее свет.
А может, это просто – любовь, которая однажды прошептала мне во сне: «Прости его».
И этого было достаточно, чтобы все стало иначе.
***
🌿 Каждая история – не о прошлом. Она о нас сейчас. Потому что кто-то из нас тоже так живет. И ищет Бога.