Алёна смотрела на экран телефона, и сердце колотилось так, будто она только что пробежала марафон. Сообщение от свекрови горело перед глазами: «Алёнушка, дорогая, нужно поговорить о квартире. Приходи завтра после работы».
Дорогая... Как же. Валентина Петровна никогда не называла её «дорогой» просто так. Только когда что-то нужно было. И это «что-то» обычно касалось денег.
— Димка, твоя мама опять что-то задумала! — крикнула Алёна мужу, который в это время самозабвенно играл в компьютере.
— Мм-м, — промычал Дима, не отрываясь от экрана, — что на этот раз?
— Про квартиру хочет поговорить.
Вот теперь Дима замер. Медленно повернулся к жене.
— Серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — Алёна махнула телефоном, — вот, читай сам.
Дима прочитал и тяжело вздохнул. Они оба знали, к чему это ведёт. Трёхкомнатная квартира в центре города, которую Валентина Петровна торжественно подарила им на свадьбу два года назад, давно стала предметом раздора. Не сама квартира, конечно, а деньги, которые молодые получали с аренды.
— Может, она просто хочет узнать, как дела? — неуверенно предположил Дима.
Алёна посмотрела на него так, как смотрят на человека, который верит в Деда Мороза в сорок лет.
— Димочка, твоя мама знает о наших делах больше, чем ты думаешь, — она села рядом с мужем, — помнишь, как она в прошлом месяце спрашивала, сколько мы берём с квартирантов? И удивлялась, что цены выросли?
— Ну... это же естественно, родители интересуются...
— Родители интересуются здоровьем детей, а не их доходами!
На следующий день Алёна пришла к свекрови с букетом хризантем.
— Алёнушка, дорогая, проходи, проходи! — Валентина Петровна расцвела улыбкой, — я пирог испекла, твой любимый.
Пирог был действительно вкусным, но Алёна жевала его как картон. Обе женщины ходили вокруг да около, обсуждая погоду, здоровье соседей и шоу из телевизора, но в воздухе висело напряжение.
— Валентина Петровна, — наконец не выдержала Алёна, — вы хотели поговорить о квартире?
— Ах да, конечно! — свекровь отложила чашку и сложила руки на груди, — видишь ли, дорогая, я тут подумала... Квартира-то моя была. И подарила я её вам от щедрости сердца.
— Да, и мы очень благодарны...
— Вот именно! — Валентина Петровна оживилась, — и теперь вы с неё деньги получаете. Неплохие деньги, как я поняла.
Алёна почувствовала напряжение. Вот оно. Началось.
— Мы сдаём, — осторожно сказала она, — собираем деньги...вы же знаете, что мне полгода назад досталась бабушкина квартира. А деньги с аренды вашей... там совсем немного выходит...
— Алёнушка, не нужно мне сказки рассказывать! — голос свекрови стал грубым, — я знаю, сколько стоит аренда квартиры в центре.
— Валентина Петровна, но вы же сами подарили нам квартиру! У нас даже документы есть...
— Подарила, подарила! — взмахнула руками свекровь, — но я не думала, что вы на этом зарабатывать будете! Думала, жить будете!
— Это наше имущество...
Валентина Петровна встала и начала ходить по кухне, как тигрица в клетке:
— А меня спросить не решили? Это ведь МОЯ квартира была!
— Была, — тихо сказала Алёна, — а теперь наша. По документам.
— По документам! — свекровь фыркнула, — дорогая моя, документы — это бумажки. А справедливость — это когда пожилая женщина не живёт на одну пенсию, пока молодые на её квартире деньги делают!
Алёна почувствовала злость. Значит, вот в чём дело. Валентина Петровна не просто так интересовалась их доходами.
— Что вы предлагаете? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие.
— А что я могу предложить? — свекровь села обратно и приняла страдальческий вид, — я же никого не принуждаю. Просто думаю, что справедливо было бы... ну, скажем, половину от аренды мне отдавать. В качестве благодарности.
— Половину?!
— Ну, или треть, — великодушно согласилась Валентина Петровна, — я человек не жадный.
Алёна смотрела на свекровь и думала, что вот так, наверное, выглядит удав перед броском. Милая улыбка, мягкий голос, а глаза... глаза хищные.
— Я должна посоветоваться с Димой, — сказала она, вставая.
— Конечно, дорогая, конечно! — просияла свекровь, — только долго не думайте. А то я начну переживать, что вы меня не уважаете.
Дома Алёна рассказала всё Диме. Он слушал, бледнел и периодически хватался за голову.
— Она с ума сошла, — наконец выдохнул он, — мама совсем крышей поехала.
— Димочка, а что ты так жадничаешь? — неожиданно для себя спросила Алёна, — может, мы действительно должны делиться?
— Делиться?! — Дима подскочил, — Алёнка, ты понимаешь, что говоришь? Она нам квартиру подарила! ПОДАРИЛА! Не в аренду дала, не в управление передала — подарила!
— Но она же твоя мама...
— Моя мама — это не повод для шантажа! — Дима ходил по комнате, размахивая руками, — знаешь, что она мне в детстве говорила, когда дарила подарки? "Дарить — значит отдавать навсегда". А теперь что?
— Теперь она, видимо, передумала.
— Тогда пусть подарок обратно забирает! — взорвался Дима, — ключи отдадим и пусть сама со своей квартирой разбирается!
Алёна посмотрела на мужа. Он был зол, но она видела в его глазах растерянность. Дима любил маму, несмотря на все её странности. А теперь она поставила его перед выбором.
— Может, попробуем договориться? — предложила Алёна, — найдём компромисс?
— Какой компромисс?! — Дима остановился, — Алёнка, ты не понимаешь! Если мы сейчас уступим, это будет только начало. Завтра она придёт и скажет, что мы не той краской стены красим. Послезавтра — что мебель не так расставили. А потом вообще решит, что мы недостойны её квартиры!
— Ты преувеличиваешь...
— Преувеличиваю? — Дима горько рассмеялся, — а помнишь, как она нас на свадьбе поучала? При всех гостях объясняла, как правильно жить в браке? А как она нас в медовый месяц каждый день названивала, узнавала, что едим, во сколько встаём, куда идём?
Алёна помнила. Помнила и то, как свекровь без предупреждения приходила к ним в первые месяцы брака, доставая собственные ключи от квартиры. Помнила её "полезные советы" по поводу готовки, уборки и вообще всей их жизни.
— Хорошо, — сказала она, — тогда что будем делать?
— Не знаю, — честно признался Дима, — но уступать не будем. Квартира наша, и точка.
Через неделю Валентина Петровна не выдержала и позвонила сама.
— Дима, сынок, — голос у неё был очень сладкий, — как дела? Как поговорили с Алёнкой?
— Мам, — Дима включил громкую связь, чтобы жена тоже слышала, — мы решили, что квартира наша, и распоряжаемся мы ей сами.
Пауза. Такая долгая, что можно было подумать, что связь прервалась.
— Понятно, — наконец сказала Валентина Петровна, — значит, так меня благодарите. Всю жизнь на вас потратила, квартиру отдала, а теперь и копейки не дождёшься.
— Мам, при чём тут благодарность? Мы же не просили...
— Не просили! — взорвалась свекровь, — а в съёмной квартире жить хотели? А деньги на первоначальный взнос откуда взяли бы?
— Мам, ты сама предложила подарить квартиру!
— Предложила! Думала, сын заботиться будет, а не жадничать!
— Мам, мы тебе помогаем, когда нужно...
— Помогаете! — в голосе Валентины Петровны звучало столько сарказма, что впору было присуждать премию за лучшую женскую роль, — в прошлом месяце попросила пылесос новый купить — так вы неделю думали!
— Мы не думали, мы выбирали подходящую модель!
— А в это время деньги с аренды в кармане лежали! — не унималась свекровь, — удобно, да? На маминой квартире деньги зарабатываете, а маме крошки не даёте!
Алёна не выдержала и взяла трубку.
— Валентина Петровна, — сказала она как можно спокойнее, — давайте разберёмся. Пылесос мы купили. Когда у вас проблемы с сантехникой — мы решаем. Когда нужно в больницу съездить — мы везём. Мы помогаем, и будем помогать. Но деньги с аренды — это наш семейный бюджет.
— Семейный бюджет! — фыркнула свекровь, — а кто вам этот бюджет обеспечил? Кто квартиру дал?
— Вы дали. В подарок. Безвозмездно.
— Безвозмездно! Я совершила глупость! Думаешь, я не могла её продать и на эти деньги себе комфортную старость обеспечить?
— Валентина Петровна, но никто вас не принуждал...
— Не принуждал! — голос свекрови стал истерическим, — материнское сердце принуждало! Хотела, чтобы сын счастлив был! А теперь что? Теперь он счастлив, а мать в нищете?
— Какая нищета? — не выдержал Дима, — мам, у тебя пенсия плюс подработка в библиотеке, квартира однокомнатная, но в хорошем районе...
— Подработка! — презрительно хмыкнула мать, — триста рублей в час за то, что старые книги перебираю! А тем временем МОЯ квартира пятьдесят тысяч в месяц приносит!
— Не ваша! — резко сказала Алёна, — наша!
— Ах, наша? — голос Валентины Петровны стал опасно тихим, — ну хорошо, дорогая. Значит, наша. Тогда пусть наша и останется. Только учти — подарки можно отменить.
— Что значит отменить? — встревожился Дима.
— А то и значит, сынок. Можно в суд подать, признать сделку недействительной. Основания найдутся.
— Какие основания?
— Например, то, что я была в стрессе. Или то, что меня принуждали. Или то, что я рассчитывала на помощь, а её не получила.
Алёна почувствовала, как холодеет спина. Свекровь говорила слишком уверенно, словно уже консультировалась с юристом.
— Мам, ты серьёзно?
— Я хочу справедливости. Или делимся доходами от аренды, или возвращайте квартиру.
— Это шантаж!
— Это жизнь, дорогие мои. Жизнь суровая штука.
После этого разговора Дима и Алёна долго молчали. Каждый думал о своём, но думали они об одном и том же — что делать дальше.
— Знаешь, — наконец сказала Алёна, — а может, она и правда права? Может, мы неблагодарные?
— Алёнка, ты о чём? — Дима повернулся к ней, — мы что, плохо к ней относимся?
— Нет, но... Может, нам действительно стоит делиться? Ну, не половину, конечно, но процентов десять-пятнадцать?
— А потом что? — устало спросил Дима, — потом она придёт и скажет, что мало? Или что нам нужно разрешение спрашивать, кого селить? Или что...
— Ладно, хватит! — перебила его Алёна, — давай просто решим — что мы делаем?
— Я знаю, что делаем, — Дима встал и пошёл к компьютеру, — я сейчас найду хорошего юриста. Пусть он объяснит маме, что такое дарственная и можно ли её отменить.
— Димочка, может, не стоит до такого доводить?
— Стоит! — он обернулся, и Алёна увидела в его глазах решимость, — знаешь что, давай сделаем так. Продадим квартиру и поделим деньги на троих.
— Продать? — ужаснулась Алёна, — но это же безумие! Квартира в центре, трёхкомнатная...
— Зато делить больше будет нечего!
Они так и сделали. Через месяц нашли покупателей, ещё через месяц оформили сделку. Валентина Петровна узнала об этом, когда всё уже было готово.
— Дима! — она прибежала к ним домой, взвинченная и растерянная, — что вы делаете?! Зачем продали?!
— Мам, ты же хотела справедливости, — спокойно сказал Дима, — вот твоя доля.
— Но я же не это имела в виду!
— А что вы имели в виду? — Алёна смотрела на свекровь с любопытством, — вы хотели контролировать нашу жизнь через квартиру?
— Какой контроль? — возмутилась Валентина Петровна, — я просто хотела, чтобы вы были благодарными!
— А мы благодарны, — сказал Дима, — очень благодарны. Благодаря твоему подарку мы смогли понять, что жизнь очень непредсказуема.
— Дима, сынок, — голос Валентины Петровны стал просящим, — может, мы ещё договоримся? Может, я погорячилась...
— Поздно, мам. Документы подписаны.
— Но я же не хотела...
— Хотела, — твёрдо сказала Алёна, — вы хотели, чтобы мы чувствовали себя обязанными. Чтобы подарок стал цепью.
— Это неправда!
— Правда, — Дима обнял жену, — мам, спасибо за урок.