— Ну что, никто даже не явится её проводить? Даже вы? — Людмила Викторовна с лёгким удивлением посмотрела на мужчину, поправляя очки на переносице.
Максим лишь хмыкнул, одёрнув воротник тёмного пиджака.
— Зачем разыгрывать спектакль? Попрощаюсь здесь, и хватит с меня.
Людмила Викторовна пожала плечами и вышла из зала прощаний. За долгие годы в похоронном агентстве она повидала всякое: безутешные рыдания, холодное равнодушие, громкие споры у гроба. Но чтобы на похоронах не было ни единой души, кроме одного человека, да и тот не собирался провожать покойницу до кладбища — такого она не припомнит. К чему тогда весь ритуал? Цветы в вазонах, аккуратно уложенные локоны покойницы, бархатная обивка гроба — всё это выглядело бессмысленным без тех, кто пришёл бы отдать дань уважения.
Она остановилась у двери, заметив, что оставила её слегка приоткрытой. Решила вернуться, чтобы закрыть плотнее, но вдруг уловила голос Максима. Странно, с кем он там беседует? Людмила Викторовна осторожно заглянула в зал. Максим стоял у гроба, его губы растянулись в довольной, почти хищной улыбке.
— Ну что, Тома, недолго тебе пришлось наслаждаться родительским наследством, — его голос был пропитан злорадством, он чуть наклонился к покойнице. — Я же предупреждал, что мне оно нужнее. Ты всё упиралась, жадничала. А теперь всё моё. Не переживай, похоронят тебя с размахом, как ты любила.
Людмила Викторовна невольно отступила назад, чтобы остаться незамеченной, и, прижав руку к груди, тихо перекрестилась.
— Что он такое несёт? — пробормотала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Это ж надо, так говорить у гроба!
Она вернулась в свой кабинет, всё ещё под впечатлением. Её внучка Ксения, сидевшая за столом с раскрытым учебником по анатомии, тут же подняла глаза.
— Люда, что с тобой? Ты бледная, как мел, — Ксения отложила книгу и вскочила со стула.
Ксюша училась на втором курсе медицинского университета и часто заглядывала к бабушке в агентство. Иногда она помогала с мелкими делами: приносила документы, отвечала на звонки. Говорила, что это закаляет характер для будущей профессии. В последнее время она всё чаще думала о работе патологоанатома, хотя окончательно ещё не определилась.
— Ох, Ксюша, что-то мне не по себе, — Людмила Викторовна опустилась на стул, потирая виски. — Впервые вижу, чтобы кто-то у гроба радовался. Этот Максим ещё и болтает с покойницей, говорит, что доволен её смертью. Ни капли уважения!
Ксения нахмурилась, её глаза загорелись любопытством.
— Серьёзно? Это что, он так и сказал? Пойду взгляну на него, — она шагнула к двери, но не успела выйти.
Максим появился в проёме, его лицо было холодным, почти равнодушным.
— Всё, можно начинать захоронение. Я поехал, — бросил он сухо и, не добавив ни слова, развернулся и ушёл.
Ксения и Людмила Викторовна переглянулись. Обычно после прощания начиналась процессия: родственники и друзья провожали гроб до кладбища, где проходило последнее расставание. Но сегодня всё шло не по привычному сценарию.
— Ксюш, пойду позвоню ребятам, пусть забирают гроб, — сказала Людмила Викторовна, потянувшись к телефону.
— Люда, а можно мне взглянуть на неё? — Ксения кивнула в сторону зала прощаний.
— А почему нет? Пойдём, заодно проверю, всё ли в порядке, — бабушка встала, поправляя фартук.
Они вошли в зал. Ксения подошла к гробу, внимательно разглядывая покойницу.
— Красивая женщина, — тихо сказала она. — Почему он так с ней?
Ксения вспомнила лекцию Валентина Павловича о летаргическом состоянии и решила проверить признаки жизни. Она аккуратно приподняла веко покойницы, чтобы осмотреть зрачки, затем приложила пальцы к её шее, ища пульс. К её изумлению, она почувствовала слабое биение. Ксения даже потрясла головой, не веря себе.
— Люда, а её откуда привезли? Из морга? Документы на вскрытие есть? — Ксения повернулась к бабушке, её голос дрожал от волнения.
— Вроде бы вскрытия не проводили, — Людмила Викторовна нахмурилась, припоминая. — В бумагах сказано, что она долго болела и умерла. Максим отказался от вскрытия, сказал, что всё ясно. А что ты спрашиваешь?
— Она не похожа на человека, который долго болел, — Ксения прищурилась, глядя на ухоженное лицо покойницы. — Люда, а документы подлинные?
— Ксюш, к чему ты клонишь? — бабушка подошла ближе, держа телефон, готовая звонить сотрудникам, которые занимались захоронением.
— Погоди, я нашла пульс, — Ксения указала на шею женщины. — Она жива, Люда!
— Этого же не может быть, — Людмила Викторовна ахнула, прижимая руку ко рту. — Может, ты ошиблась?
— Нет, я уверена, — Ксения покачала головой. — Я позвоню Валентину Павловичу. Он разбирается в странных случаях, нам на лекциях рассказывал.
Людмила Викторовна взглянула на часы на стене.
— Ладно, у нас есть час. Звони.
Валентин Павлович, пожилой профессор с седыми кудрями и пенсне, появился в агентстве через пятнадцать минут. Его эксцентричный вид — старомодные очки и слегка помятый костюм — контрастировал с живым, цепким взглядом.
— Видел я такое только раз, лет двадцать пять назад, в Африке, — он взволнованно расхаживал по кабинету, поправляя пенсне. — Этот яд обнаружить почти невозможно, если не знаешь, что искать.
Ксения и Людмила Викторовна переглянулись. Бабушка осторожно спросила:
— А вывести её из этого состояния можно?
Профессор остановился, улыбнулся, сверкнув глазами.
— Можно. И, как ни странно, с помощью другого яда. Но вот беда — ни одна больница нам не поможет.
Людмила Викторовна тяжело выдохнула.
— В больницу её нельзя. Если Максим узнает, что она жива, добьёт её.
После недолгого обсуждения решили перевезти женщину в дом к Людмиле Викторовне и Ксении. Их просторный дом с несколькими комнатами подходил для временного укрытия. Вопрос был в том, как это сделать незаметно.
Валентин Павлович поднял палец вверх, словно вспомнив что-то важное.
— Я знаю, кто нам поможет. Роман!
Ксения почувствовала, как щёки вспыхнули. Роман, выпускник их университета, был не только спонсором кафедры, но и невероятно обаятельным молодым человеком, в которого, кажется, были влюблены все студентки. С Валентином Павловичем его связывали давние отношения: профессор когда-то спас его мать, когда врачи год ставили ей неверный диагноз, едва не погубив.
Роман выслушал их рассказ с удивлением, но без лишних вопросов. Сделав один звонок, он организовал всё за считанные минуты. Через десять минут чёрная машина без номеров остановилась у агентства. Никто не обратил на неё внимания — родственники часто пригоняли свои автомобили, чтобы сэкономить на услугах агентства.
Тамару, всё ещё находящуюся в странном оцепенении, осторожно перенесли в машину. Профессор практически поселился в доме у Людмилы Викторовны, руководя процессом. Роман появлялся время от времени, привозя нужные медикаменты. Иногда он оставался, обсуждая с Валентином Павловичем какие-то детали, но Ксения старалась не вслушиваться — слишком стеснялась.
Однажды, за чаем на уютной кухне с деревянным столом и запахом свежезаваренного чая, Ксения не выдержала.
— Валентин Павлович, а Роман… он врач? Работает где-то? — она старалась говорить небрежно, но голос выдал волнение.
Профессор улыбнулся, отхлебнув чай из керамической кружки.
— Нет, Ксюша, Роман не врач. Учился, конечно, но сразу было ясно, что медицина — не его. Он бизнесмен, молодой да ранний. Не всё у него, правда, по закону, но детям помогает, это я точно знаю. Баланс, так сказать, держит.
Ксения невольно улыбнулась. Если бы её однокурсницы узнали, что Роман, их кумир, занимается чем-то на грани закона, они бы точно попадали в обморок.
Через четыре дня Тамара очнулась. Это случилось днём, когда профессор был на лекциях, а Ксения присматривала за гостьей. Услышав лёгкое шевеление, она подскочила к кровати. Глаза Тамары были открыты.
— Ксюша, с возвращением, — улыбнулась девушка, стараясь говорить спокойно.
Тамара с трудом сфокусировала взгляд.
— Где я? — её голос был слабым, почти шёпот.
— Вы в безопасности. Сейчас дам вам воды, сделаю укол, и станет легче. Потерпите чуть-чуть.
Ксения отмерила ровно пять граммов воды, как было указано в записке профессора, и медленно ввела лекарство через капельницу. Через десять минут капельницу нужно было снять. Выполнив все указания, она позвонила Валентину Павловичу.
Он приехал через полчаса вместе с Романом. Ксения снова почувствовала, как щёки горят, но, кажется, никто этого не заметил. Профессор осмотрел Тамару и остался доволен.
— Эх, старая голова ещё варит! — он подмигнул. — Полежите пару дней, Тамара, и будете как новенькая. Скажите, есть у вас знакомые, связанные с Африкой?
Тамара удивлённо приподняла брови.
— Разве что Ната, подруга моя. Она вечно путешествует, изучает традиции племён. Но она-то тут при чём? — её голос дрожал от страха.
Роман хмыкнул, скрестив руки на груди.
— Преступники часто оказываются теми, кого меньше всего подозреваешь.
— О чём вы? Объясните, что случилось! Где я? Где Максим? — Тамара попыталась приподняться, сжав одеяло, но Ксения мягко удержала её.
Ксения начала рассказывать с самого начала: как Тамару привезли в агентство, как она заметила пульс, как заподозрили неладное. Тамара слушала, иногда кивая, её лицо постепенно бледнело.
— Я даже не думала, что он на такое способен, — наконец протянула она, закрыв лицо руками. — Он всегда был трусом, но если он узнает, что я жива, он не остановится.
Роман наклонился чуть ближе, его взгляд стал серьёзнее, словно он уже прикидывал план действий.
— Расскажите о муже, о наследстве, о котором он говорил. Надо понять, что делать дальше. Если он увидит вас живой, это может быть опасно.
Тамара вздохнула, её голос дрожал.
— После того как я получила наследство от родителей, Максим изменился. Стал придумывать, куда потратить деньги: то машина дорогущая, то курорт на полгода. Говорил, что поедет один, если я не соглашусь. Я отказывала, хотя пару раз думала уступить. Но он становился всё настойчивее, особенно когда заговорил о каком-то бизнесе. Я сказала, чтобы сам заработал, если так хочет. Тогда он так посмотрел на меня… Я испугалась. Но потом он замолчал про деньги, и я решила, что он остыл.
Роман кивнул, задумчиво потирая подбородок.
— Всё до боли банально. Предлагаю подготовиться, прежде чем вы, Тамара, «воскреснете». Валентин Павлович составит документы о яде. Людмила Викторовна, проверьте бумаги, которые пришли с Тамарой. А мы с Ксюшей понаблюдаем за домом Максима. Это займёт пару дней, не больше.
Ксения чуть не задохнулась от волнения, услышав, что будет работать с Романом. Она представила, как однокурсницы лопнут от зависти.
Через несколько часов они сидели в машине недалеко от дома Максима. Ночная улица была тихой, лишь фонари отбрасывали тусклый свет на мокрый асфальт после недавнего дождя. Роман рассказывал о своих поездках, о бизнесе, но без хвастовства, с лёгкой иронией. Ксения ловила себя на том, что улыбается чаще обычного, хотя напряжение от задачи не отпускало.
— Если Максим замышляет что-то ещё, мы должны быть наготове, — сказал Роман, глядя в темноту. — Не нравится мне его спешка с похоронами.
— Думаешь, он знал, что она жива? — Ксения нервно сжала телефон.
— Возможно. Или просто хотел замести следы, — Роман пожал плечами.
Вдруг они заметили машину Максима. Он припарковался у дома и помог выйти женщине. Ксения быстро достала телефон и сделала несколько снимков, радуясь, что купила модель с отличной камерой.
— Получилось? — спросил Роман, не отрывая глаз от дома.
— Ага, — Ксения увеличила фото. — Кажется, это Наталья, подруга Тамары.
— Похоже на то. Ладно, уходим, — Роман завёл двигатель.
Тамара, увидев фото, подтвердила, что это Наталья. Её глаза наполнились слезами.
— Я столько ей помогала, — прошептала она, сжимая край одеяла. — А она…
В доме Людмилы Викторовны, который они прозвали «штабом», всю ночь обсуждали план. Решили устроить эффектное появление Тамары вместе с полицией. К утру все стали почти родными, объединённые общей целью.
Валентин Павлович взглянул на часы.
— Так, всем спать хотя бы пару часов. Люда, найдите мне подушку.
Ксения не могла уснуть, думая о предстоящем дне. Она никогда не участвовала в чём-то подобном. Всё прошло даже лучше, чем они планировали. Максим и Наталья, увидев Тамару живой, замерли, как громом поражённые. А когда появились полицейские, начали наперебой обвинять друг друга. Ксения не выдержала и рассмеялась, а Роман, стоя рядом, подмигнул ей.
— Ну что, выдумщики мы, а?
Через две недели Тамара вернулась домой. Максима и Наталью арестовали. Она заезжала к Людмиле Викторовне и Ксении по вечерам, привозила пироги, называла их своими спасительницами. В университете Ксения никому не рассказывала о случившемся. Ей хотелось сохранить воспоминания о Романе в тайне, как что-то личное.
Однажды, после последней пары, однокурсницы вдруг зашептались.
— Ксюш, ты не поверишь, Роман приехал! — толкнула её соседка по парте. — Тот самый! С цветами, представляешь? Кажется, Катя его всё-таки заарканила.
Ксения вздрогнула, но постаралась сделать вид, что ей всё равно.
— Ну и что? Он часто приезжает, — буркнула она, глядя в сторону.
— Ага, часто! Смотри, Катя уже наводит марафет, — подруга хихикнула.
Ксения украдкой взглянула на Екатерину, признанную красавицу курса. Та поправляла волосы, улыбаясь Роману. Ксения решила задержаться в аудитории, чтобы не видеть, как они уйдут вместе. Ей вдруг стало горько.
Выждав минут пятнадцать, она вышла на улицу. К её удивлению, толпа девчонок всё ещё стояла у входа. Роман, прислонившись к машине, явно кого-то ждал. Екатерина крутилась рядом, но он не обращал на неё внимания. Увидев Ксению, он расплылся в улыбке, схватил букет белых роз и шагнул к ней, обойдя опешившую Катю.
— Привет, младший помощник детектива, — сказал он, протягивая цветы. — Я тут подумал и понял, что без тебя мне как-то не по себе. Можно пригласить тебя куда-нибудь?
Ксения улыбнулась, чувствуя, как волнение отступает. Впервые она не покраснела.
— Можно, — ответила она, расправив плечи.
К выпускному Роман сделал ей предложение. Ксения переживала: он обещал оставить свои сомнительные дела, но вдруг не сможет? Однако Роман сдержал слово, открыв легальный бизнес. На свадьбе Ксения чувствовала, как в душе порхают бабочки, словно напевая мелодию счастья.
Ещё один интересный рассказ: