Жил-был волшебный лес.
В прямом смысле слова жил – дышал, поглощая скверну мира и выдыхая чистый воздух. Рос вширь и вверх, булькал болотной водой, дробно журчал ручьями и шелестел камышом над речной гладью. Он жил сам и давал жить другим, которым он был домом. Не сосчитать было в нем живущих: лягушек, ящериц, уток, комаров, зайцев, лис, не перечесть было живого в этом лесу и всем хватало укромных местечек для логова и еды. Кое-кто в нем жил даже не совсем живой, но и не мертвый, просто другой. Такие почти исчезли из мира, а тут жили. Никто их не убивал, людей просто стало много. Понастроили они мертвых каменных коробок, землю мертвым, вонючим камнем закрыли, про тех, других забыли напрочь. А в лесу в глуши чего не жить, тут все по старому, идет себе и идет как заведено. Люди все больше вдоль реки теснились, туда-сюда по ней ходили. Потом рядом пролегла дорога, сначала обычная, земляная, теперь каменная, неживая, чуждая лесу. Но лес отгородился от людей старыми полями, каменной грядой камней на межах и продолжал жить как жил. На полях люди еще бывали, а в сам лес им хода не было, там Лешек верховодил.
Вот он-то и был истинным хозяином речной долины, которому подвластна вода, земля, живое и неживое. Воздух изменчив и лёгок, он сам по себе, огонь враг, вода течет, а вот земля — земля любила лес, и вот этот лес на земле и был местом обиталища Лешека. Он не помнил как давно тут жил - время для таких как он течет по другому. Помнил, что когда ушел ледник, оставив после себя здоровенные валуны и река проложила своё нынешнее русло, он уже тут жил крохотным духом воды. Потом рядом с рекой зашумел лес, давший ему силу. Потом пришли люди: ковыряли землю, что-то сажали, ходили на болото, добывали торф, плавили руду. Лешека они знали и чтили, оставляя мелкие подношения на перекрестках тропинок. Ему до этих краюшек хлеба и монеток дела нет, своих сил хватает. Частенько их прибирала мелкая живность и духи, живущие повсюду: в полях, лесах, на реках, рядом с людьми. Вот за этим шкодливым племенем нужен был глаз да глаз. Иногда приходится призвать к порядку озлившегося болотника, русалку, полевика или лешачонка. Земля таких не любит, она просто теряет связь с лесом. Лес хиреет, гниет, зверье уходит или болеет, Дух мельчает, еще больше злится. Такие места звери обходят, птицы облетают и люди называют проклятыми. Пока дух не исчезнет, земля будет болеть, а с ней и лес.
Время шло, мир людей становился всё больше. В нем всегда что-то случалось: гремело, летало в воздухе, шумело по каменным путям. Но это было далеко, лес просто жил своей жизнью. Ему люди не мешали, внутрь почти не заходили, разве только на самый краешек, осенью, за грибами. По опушкам старых полей побродят, а дальше им хода нет — болота, буреломы, ни дорог, ни рек, только черный, лиственный лес, зверье и комары. Впрочем люди разные, были те кто Лешека злил — повадились видишь ли лес поганить. Деревьев не жалко, но они ж два срубят — десять поломают железными вонючими повозками, намусорят своей гадостью, накидают веток. Потом лет 10 приходится прибирать за ними. Таких Лешек не любил, считал чужими.
А вот своих, знающих исконный порядок людей почти не осталось. Всего пара-тройка одиночек приходят - им путь свободен. От Леса не убудет пару корзин грибов и ягод дать, а Лешек им удачу подкидывал от себя: если поскользнуться - кучу листьев подложит, Лешачка, путающего путь пристрожит, тропинку постелет удобную, родничок тайный проявит. Для таки таких путь в лес открыт.
