Дом достался мне от дальней родственницы. Никогда её не знал, но она оставила завещание: всё — мне. Ни писем, ни записок. Только ключ и адрес. Дом стоял на окраине одного из заброшенных посёлков, где давно никто не жил.
Я думал, это шанс начать с чистого листа.
Ошибся.
Дом был старым, но крепким. Два этажа, деревянные стены, высокий потолок в гостиной. Всё в идеальном состоянии. Слишком идеальном. Как будто его не ремонтировали, а заморозили во времени.
В первый вечер я услышал шаги.
Не наверху. Не в подвале.
А под полом.
Тихие. Медленные. Будто кто-то осторожно переступал между половицами. Я спустился в подвал. Там было холодно. Не как зимой — а как в морозильной камере. На стенах — конденсат. А на полу — следы. Свежие. Босых ног.
Они вели к двери.
Маленькой.
Прямоугольной.
Её не было на плане дома.
Открыл.
За ней — лестница вниз.
Глубоко вниз.
Ступени скрипели. Пахло сыростью и чем-то ещё. Запах был знакомым. Как запах детского шампуня. Тот самый, которым пользовалась моя сестра, когда мы были маленькие. Та, которую нет в живых уже больше десяти лет.
Лестница закончилась длинным коридором. Каменные стены. Факелы в кронштейнах. Они не горели, но давали свет. Слабый, сероватый.
И двери.
Много дверей.
На каждой — номер.
На одной — наша фамилия.
Наша семья.
Все четверо.
Я вошёл.
Внутри — наш дом.
Точная копия.
Только темнее.
Тише.
И на диване — мама.
Отец — за столом.
Сестра — на полу.
Она смотрела прямо на меня.
Улыбалась.
Но не ртом.
Я выбежал.
Поднялся наверх.
Запер дверь в подвал.
Выбросил ключ.
На следующее утро дверь была снова открыта.
Ключ лежал на столе.
Влажный.
Следы пальцев на металле.
Не мои.
А на стене в гостиной — надпись.
Сухая. Чёрная.
Буквы, как у меня в детстве:
«Ты вернулся домой.»