Всем привет! Продолжаю публиковать цикл рассказов «С БЕЗУМНОЙ СКОРОСТЬЮ», автор - Александр Кубиков, заведующий кабинета профилактики наркологических расстройств ГБУЗ КНД.
Это невыдуманные истории из практики нарколога, который каждый день сталкивается с людскими судьбами, порой, изломанными наркотической или алкогольной зависимостью. Стилистика автора полностью сохранена.
Предыдущую историю можно прочитать здесь:
Рассказ восьмой: АНДРЕЙ
Токсикомания – вид наркомании. Токсикоман употребляет химические, биологические и медицинские препараты, не включенные в перечень наркотических. Токсикомания газом или сниффинг— способ одурманивания среди малоимущих наркоманов. Наркологи предупреждают: возникает патологическая зависимость, необратимо разрушается мозг!
В начале 90-х в наркологических отделениях лечилось много подростков, употребляющих всё, что изменяет состояние сознания. Андрей родился в семье, где родители принимали алкоголь ежедневно. С самого рождения он постоянно присутствовал на пьянках, поэтому поведение родителей казалось ему нормальным.
Впервые папа налил ему пива, когда Андрею исполнилось пять лет. Сигареты попробовал в семь. До школы он считал, что так живут все. Отец умер от инсульта, находясь в состоянии похмелья. Мать нашла другого, подобного. Пьяный или трезвый, он пускал в ход кулаки, считая их единственным инструментом воспитания как пасынка, так и жены…
Андрею доставалось за всё. Зимой было тяжелее, летом он мог не ночевать дома, избегая побоев. Невысокий, худой, Андрюша напоминал затравленного щенка, которого загнали в угол. Удивительно, но никто их родных ни разу в жизни не погладил его по голове. Никчемность, заброшенность не осознавались им, но ощущались.
Он чувствовал покой, ошибочно принимаемый им за счастье, когда выкуривал украденную у матери сигарету. На несколько минут исчезали тревога и напряжение, но кража сигарет могла кончиться плохо, если про нее узнавал отчим.
Алкоголь тоже присутствовал в его жизни. Сначала Андрей не отказывался от него, а затем целенаправленно искал с целью испытать расслабление и тепло. Но алкоголь стоил денег, которых не было.
Однажды все изменилось.
Июльским днем он забрел на территорию химчистки и спустился к широкой бетонной трубе канализационного коллектора, из которого вытекал ручеёк сточных вод. Пахло ацетоном. Он прошел внутрь, сел на прохладный бетон.
Легкое головокружение плавно перешло в галлюцинации, по бетонным стенам побежали мишки и зайки, заиграла веселая музыка, себя он ощутил слоном. Андрей в канализации смотрел мультфильмы, которые никогда не мог посмотреть дома…
Рвота вывернула его наизнанку. Шатаясь, он вышел на свежий воздух и два часа лежал на траве, приходя в себя, но радуясь находке. Теперь он стал часто забираться в коллектор, где расслаблялся. Андрей расстелил на полу картонную коробку, на которую ложился галлюцинировать.
Листом фанеры Андрей прикрывал выход, увеличивая тем самым концентрацию химических испарений. За лето он изменился внешне: лицо стало отечным, появился сухой кашель. Андрей ослабел, но стал грубым и агрессивным. Почти весь сентябрь он не ходил в школу, ноги сами вели его к коллектору.
На уроках шестиклассник Андрей не понимал ничего. Даже любимый предмет, история, более не привлекал его, Андрей не мог запомнить последовательность событий. Память, внимание, мышление резко ухудшились. Одноклассники хихикали, дразнили его «торчком». Он огрызался, лез в драку, подравшись, уходил – в коллектор.
С осенними холодами испарений стало меньше, дышать химией приходилось дольше. Организм требовал все больше яда, и в конце октября Андрей полностью заставил картоном с фанерой выход, оставив тонкую щель для стока канализации.
Химические испарения (похожие по составу на газ от зажигалки) сделали свое черное дело. Галлюцинации сменились эпилептическим припадком, в котором Андрей вывалился наружу, выбив головой листы фанеры. Этот припадок, вызванный испарениями, спас Андрея от смертельного отравления.
Обмочившегося, с кровавыми пузырьками пены у рта, его обнаружили у стока коллектора и вызвали «Скорую помощь».
Андрея доставили в наркологию. Помимо зависимости от психоактивных веществ с эпилептическим синдромом у двенадцатилетнего мальчика обнаружились токсическое воспаление сердечной мышцы и хронический бронхит.
Первые дни Андрей приходил в себя, тихо лежал на койке в палате. А когда окреп, проснулась тяга: желание подышать испарениями полностью подчинило его себе. Он решил выписаться за нарушение режима. Начал грубить медицинским сестрам, устроил драку в палате, нагадил на подушку.
Увы, выписаться не получилось: наркологи знакомы с особенностями поведения токсикомана в период влечения к вызывающему зависимость средству. Ядовитые испарения разрушили мозговые структуры: память, внимание, мышление не восстанавливались.
В медицине есть понятие «инкурабельный больной», когда исключается возможность исцеления. На групповой психотерапии Андрей искренне не понимал, что хочет от него психолог, удивляясь, почему нельзя смотреть «мультики на стенке».
Смерть от удушья, отравление и болезни не страшили его. Он заявлял, что «у каждого в жизни свой кайф», и не собирался отказываться от «своего».
Специалисты не смогли установить с ним терапевтический контакт. На психотерапии отмалчивался, на вопросы лечащего врача отвечал односложно. Мать ни разу не навестила Андрея, это лишний раз подчеркнуло его ненужность.
Через два месяца лечения Андрей был выписан. Физически он окреп, но интеллектуально не восстановился.
После выписки его обязали посещать Кабинет подросткового нарколога, он там не появлялся. В декабре Андрей пришел к химчистке. Вход в коллектор оказался заварен металлической решеткой.
Зависимость взяла свое: Андрей перешел на другой наркотик, неоднократно поступал на лечение, а потом исчез. Он обрел покой на Морском кладбище, в одной из могил наркоманов.