Всем привет! Продолжаю публиковать цикл рассказов «С БЕЗУМНОЙ СКОРОСТЬЮ», автор - Александр Кубиков, заведующий кабинета профилактики наркологических расстройств ГБУЗ КНД.
Это невыдуманные истории из практики нарколога, который каждый день сталкивается с людскими судьбами, порой, изломанными наркотической или алкогольной зависимостью. Стилистика автора полностью сохранена.
Предыдущую историю можно прочитать здесь:
Рассказ седьмой: ВАЛЕРА
С Валерой мы росли в одном дворе. Он и его брат, Димка, были старше меня на три года, мы ходили в одну школу. Нас, тех кто младше, Валера никому в обиду не давал: защищать младших ребят с нашего двора он считал своим долгом. В отличие от Димки он учился плохо, ему ставили «тройки», переводя из класса в класс. Их отец ходил в загранку.
Летними вечерами Валера выносил во двор кассетник «SONY» и чемодан (!) кассет с рок-музыкой. Рок гремел до ночи, а Валера, покуривая «Родопи», рассказывал о рок-группах и ругался с жильцами, уставшими от грохота стерео-колонок.
Часто Валеру видели пьяным, с бутылкой портвейна, реже – с «косяком» в руке.
Закончив десятый класс, братья поступили в мореходку, а потом их семья переехала. Году в 1979 Валера пропал из моего поля зрения.
На восьмой год моей работы психологом в отделении неотложной наркологической помощи, холодным октябрьским вечером «Скорая» доставила в Приемный покой Валеру в запое, с белой горячкой прямо из порта.
Спасаясь от своих галлюцинаций (пришельцы хотели изъять его органы), помощник капитана шагнул за борт сухогруза и был извлечен из воды портнадзором.
Запой стоил ему морской карьеры, но в наркологическом отделении он не задержался.
Родственники определили Валеру на платное анонимное лечение, предпочтя его бесплатной программе реабилитации. Их выбор формы лечения, обусловленный страхом «постановки на учет» оказался стратегической ошибкой: он не прошел курс углубленной групповой психотерапии, способной изменить его отношение к спиртному, зато познал вкус «откапывания», разом выводящего человека из запоя. В дальнейшем Валера всегда «капался» анонимно, и вновь пьянствовал.
На работе (в порту) он также не задержался, где-то трудоустраивался, но наступили 90-е…
Жена выгнала спившегося, потерявшего работу моряка. Какое-то время Валера жил у брата к неудовольствию супруги: неработающий алкоголик продолжал выпивать и вскоре был изгнан. Он ночевал у своих собутыльников, деградировал и закономерно перебрался в подвал многоэтажки, став БОМЖом.
Сопка, у подножия которой стоит здание стационара наркологического диспансера, была застроена «частным сектором». 90-е внесли в него свои коррективы: жильцы съезжали, дома зияли провалами битых окон, пугая завалившимися заборами. Люмпенизированные граждане облюбовали их, жили там в состоянии непреходящего опьянения дешевейшим алкоголем.
У предприимчивой старушки за семь рублей можно было купить пластиковый стаканчик китайского спирта, разбавленного водой, с корочкой хлеба. В калитке ее дома для торговли врезали маленькую дверцу. Люк открывался, в ладонь сыпалась мелочь, через минуту появлялся стаканчик со спиртом и хлеб.
В тех местах крутился Валера, когда я встретил его по дороге на работу. Он шел с пьяной двадцатитрехлетней девушкой, печень которой выпирала из-под ребра как яблоко. Она часто попадала в наркологию, сбегала, не долечившись: ей было плевать на алкоголизм и цирроз.
Валера меня узнал. Он изменился в худшую сторону. Лицо приобрело землистый цвет лица, опухло. Я предложил ему лечь в наркологию. Он ответил, что готов, но позже, к осенним холодам и показал пустой дом, в котором жил.
За лето я несколько раз забегал к нему, приносил продукты, старые свитера, куртку, познакомился с другими обитателями дома. Осенью люмпены покинули дом, перебравшись в колодец теплоцентрали. Зимой я встретил Валериного брата, Диму и рассказал ему о нем. Тот выругался, рассказал, что, мол, достал брата из теплоцентрали, привел домой, отмыл. А тот пожил неделю и сбежал, очистив холодильник.
В январе я встретил замерзшего Валеру у здания наркологии. После недолгого разговора он согласился лечиться, мы вошли в приемный покой, но он, отогревшись, вдруг развернулся, и, ссылаясь на какое-то важное дело, ушел в январский холод.
Весной Валера вновь появился в поле зрения. Он хромал на обе ноги, что говорило об алкогольном полиневрите, но лечиться в наркологии вновь отказался, ссылаясь на дела (какие дела у БОМЖа?). Предложил ему другой вариант реабилитации – православный центр при храме, но сразу получил категоричный отказ.
Стало ясно, что «точка невозврата» человека в общество пройдена, бомжово-алкогольная вольница сделала свое дело.
В октябре я узнал, что Валера сломал ногу, открытый перелом привел к гангрене. Он умер в заброшенном деревянном доме, в сотне метров от наркологической клиники.