Собаки против танков: билет в один конец
Когда в 1941 году немецкие танковые клинья начали вспарывать оборону Красной Армии как консервный нож, в высоких кабинетах наступила паника. Противотанковых ружей и пушек катастрофически не хватало, а те, что были, не всегда справлялись с бронёй «Панцеров». Нужно было срочно придумать что-то дешёвое, массовое и способное остановить эту железную армаду. Идея, которая родилась в головах советских военных инженеров, была по-своему гениальной и чудовищной одновременно. Они решили использовать собак. Не для охраны, не для связи, а в качестве живых самоходных мин. Так появились «собаки-истребители танков», или, как их прозвали немцы, «Hundeminen» — собачьи мины.
Концепция была до ужаса простой. На собаку надевали специальный брезентовый жилет с несколькими карманами, в которые вставлялись тротиловые шашки. Общий вес взрывчатки достигал 4-5 килограммов. Сверху на спине крепился деревянный штырь-взрыватель высотой около 20 сантиметров. Собаку морили голодом, а потом учили, что еду можно найти только под танком. Во время тренировок под гусеницы ставили миску с мясом. У животного вырабатывался стойкий рефлекс: танк — это еда. В бою голодную собаку выпускали из окопа навстречу вражеской бронетехнике. Она должна была забежать под днище танка, где броня самая тонкая. Деревянный штырь, зацепившись за днище, отклонялся, приводя в действие взрыватель. Ба-бах. Нет собаки, а если повезёт, то нет и танка. Билет в один конец.
Первое боевое применение этого «чудо-оружия» состоялось летом 1941 года под Москвой. Эффект был неоднозначным. С одной стороны, несколько танков действительно удалось подбить. Немцы, не ожидавшие такой хитрости, были в шоке. Представьте себе танкиста, который видит бегущую на него овчарку и вдруг понимает, что это не просто псина, а 5 килограммов тротила. С другой стороны, сразу вылезли все недостатки системы. Собак тренировали на советских танках, которые работали на дизельном топливе. Немецкие же «Панцеры» были бензиновыми и пахли совершенно иначе. Ошалевшие от грохота боя, голодные и напуганные собаки часто путались, не могли найти «правильный» танк, а иногда, испугавшись, бежали обратно в свои окопы. А штырь-взрыватель на спине всё ещё был на боевом взводе. Несколько таких «возвращенцев» стоили жизни десяткам советских солдат.
Тем не менее от идеи не отказались. В Центральной школе военного собаководства под Москвой подготовка смертников шла полным ходом. Всего за годы войны было подготовлено около 6 тысяч таких собак. По официальным советским данным, они уничтожили около 300 немецких танков. Цифра, скорее всего, сильно завышена, но то, что они нанесли врагу определённый урон, — факт. Главный эффект был психологическим. Немецкое командование издало специальный приказ, предписывающий расстреливать на месте любую собаку, появившуюся в расположении войск. Танкисты стали бояться подпускать к себе пехоту, опасаясь, что среди солдат прячется проводник с собакой. Пулемётчики получили приказ вести огонь по любой собаке в поле зрения. Это заставляло их тратить боеприпасы, демаскировать свои позиции и отвлекаться от основных целей. Так, ценой своей жизни, обычные дворняги и овчарки, которых ласково называли «собачками», становились фактором, который приходилось учитывать немецким генералам при планировании атак.
Кошки-зенитчицы и крысы-сапёры
Война — это не только грохот орудий и лязг гусениц, но и долгие часы мучительного ожидания в окопах и разбомбленных городах. В этой гнетущей тишине, когда нервы натянуты как струна, любой звук кажется предвестником смерти. И тут человек, при всей своей гордыне царя природы, вдруг обнаруживал, что его собственные чувства ни к чёрту не годятся по сравнению с чутьём обычного кота или крысы. Эти мелкие хищники и грызуны, вечные спутники человека, на войне превратились в сверхчувствительные живые радары.
Особенно прославились кошки. В блокадном Ленинграде, в Лондоне во время «Блица», в Сталинграде — отовсюду приходили одинаковые истории. За несколько минут до начала авианалёта или артобстрела кошки начинали проявлять дикое беспокойство. Они шипели, выгибали спины, метались по комнате, пытались утащить своих котят в подвал. Поначалу на это не обращали внимания, но потом заметили закономерность: если кот сходит с ума — жди беды. Люди стали доверять кошачьему чутью больше, чем официальным сигналам воздушной тревоги. Знаменитый кот по кличке Рыжик, живший при зенитной батарее под Ленинградом, стал её талисманом. Он безошибочно определял приближение немецких самолётов задолго до того, как их можно было услышать, и своим мяуканьем предупреждал солдат. Благодаря ему расчёт успевал занять свои места и приготовиться к бою.
Учёные, конечно, пытаются объяснить этот феномен. Кошки обладают невероятно острым слухом и способны улавливать высокочастотные звуки и слабые вибрации земли от гула самолётных моторов гораздо раньше человека. Но для людей, сидевших в подвалах, это было не важно. Для них кот был не просто животным, а ангелом-хранителем. В блокадном Ленинграде, когда съели почти всех собак и кошек, тех немногих, что выжили, берегли как зеницу ока. А после прорыва блокады в город специально завезли несколько вагонов кошек из Ярославской области для борьбы с расплодившимися крысами, которые угрожали и без того скудным запасам продовольствия.
Крысы, в свою очередь, тоже проявили себя как выдающиеся предсказатели. Их поведение было ещё более однозначным. Если кошка просто предупреждала об опасности, то массовый исход крыс из здания означал, что оно обречено. Солдаты на передовой и жители городов замечали: если крысы вдруг срываются с места и целыми полчищами бегут прочь, значит, скоро именно в это место прилетит снаряд или бомба. Это суеверие имело под собой вполне реальную основу. Крысы, живущие под землёй, ещё лучше кошек чувствуют малейшие колебания почвы. Возможно, они улавливали вибрации от летящего на большой высоте самолёта-разведчика, который делал снимки перед бомбардировкой, или реагировали на какие-то другие, недоступные человеку сигналы. Как бы то ни было, правило «крысы бегут с корабля» на войне работало безотказно. Правда, в отличие от кошек, благодарности крысы не снискали. Их продолжали ненавидеть и травить, но к их странному поведению стали присматриваться с опасливым уважением.
Пернатые связисты и крылатые шпионы
В век радио и шифровальных машин идея использовать для связи птицу кажется анахронизмом. Тем не менее Вторая мировая война стала звёздным часом для почтовых голубей. Когда провода порваны, радиостанция разбита, а посыльный убит, маленький и невзрачный голубь часто оставался последней надеждой для окружённого отряда или сбитого лётчика. Все воюющие стороны активно использовали пернатых связистов. У Вермахта было более 50 тысяч голубей, у британцев — около 250 тысяч. В Красной Армии тоже существовали специальные подразделения голубиной связи.
Голубь — идеальный солдат. Он не требует жалованья, не боится пуль (точнее, не понимает опасности), обладает феноменальным инстинктом возвращения домой и способен лететь со скоростью до 100 км/ч на расстояние в сотни километров. К его лапке прикрепляли маленькую капсулу, «портодепешник», с зашифрованным сообщением на тончайшей бумаге. Конечно, система была уязвимой. Голуби были лёгкой мишенью не только для вражеских солдат, но и для хищных птиц. Немцы даже специально тренировали ястребов для перехвата британских голубей-связистов. Но, несмотря на потери, которые могли достигать 10-20%, большинство птиц всё же добиралось до цели.
Некоторые из них стали настоящими героями. Британский голубь по кличке «Коммандо» совершил более 90 вылетов, доставляя ценные разведданные из оккупированной Франции. Другой, по имени «Джи Ай Джо», спас жизни более тысячи британских солдат. В 1943 году в Италии британские войска готовились штурмовать город, который, по их данным, всё ещё удерживали немцы. Была запланирована мощная авиационная поддержка. Но пехота вошла в город, не встретив сопротивления, — немцы отступили. Связи, чтобы отменить бомбардировку, не было. Тогда и выпустили «Джи Ай Джо». Голубь пролетел 32 километра за 20 минут и доставил сообщение буквально за несколько мгновений до того, как бомбардировщики должны были взлететь. За свой подвиг он был награждён медалью Марии Дикин — высшей воинской наградой для животных в Великобритании.
Но человеческая изобретательность пошла ещё дальше. В конце войны немецкий инженер Юлиус Нойброннер, который ещё до войны придумал прикреплять к голубям миниатюрные фотокамеры для аэрофотосъёмки, предложил свои услуги военным. Идея была в том, чтобы использовать голубей в качестве одноразовых шпионов. Птицу с автоматической камерой, делающей снимки через определённые промежутки времени, выпускали над позициями противника. Куда именно полетит голубь и что он снимет, было делом случая, но иногда удавалось получить ценные кадры вражеских укреплений или аэродромов. Американцы пошли ещё дальше, разрабатывая проект «Оркон» (Organic Control) — систему наведения ракет с помощью голубей. В носовом обтекателе ракеты помещали голубя, натренированного клевать изображение цели на маленьком экране. Клюв, касаясь экрана, замыкал контакты, корректируя полёт ракеты. Проект, к счастью или к сожалению, так и не был доведён до боевого применения. Век электроники наступал на пятки, и даже самые умные голуби не могли тягаться с транзисторами.
Тягловая сила последней немеханизированной войны
В нашем сознании Вторая мировая война — это война моторов. Рёв танковых двигателей, гул бомбардировщиков, колонны грузовиков. Но за этим фасадом скрывается другая, непарадная правда. Для миллионов солдат и для обеих армий — и для Вермахта, и для Красной Армии — эта война пахла не столько бензином, сколько конским потом. Лошадь, этот древний спутник воина, оказалась незаменимой и в механизированном XX веке.
Особенно это касается хвалёной немецкой военной машины. Пропагандистские кадры кинохроники, показывающие бесконечные колонны танков и бронетранспортёров, создавали миф о полной моторизации Вермахта. В реальности же полностью моторизованными были только танковые и элитные «панцергренадерские» дивизии. Вся остальная, основная масса немецкой армии — пехотные дивизии — передвигалась пешком, а их артиллерию, полевые кухни и обозы тащили лошади. За всю войну в Вермахте отслужило около 2,8 миллиона лошадей. Это больше, чем в армии кайзера в Первую мировую. Каждая немецкая пехотная дивизия по штату имела около 5-6 тысяч лошадей. Без них немецкий блицкриг захлебнулся бы уже на второй неделе. Лошади тащили пушки по польскому бездорожью, вязли в грязи под Москвой, замерзали под Сталинградом. Потери конского состава были чудовищными.
Для Красной Армии лошадь была не менее важна. Хотя советское командование и делало ставку на кавалерийские корпуса как на мобильную ударную силу, особенно в начале войны, главная роль лошади была всё той же — тягловой. Она была основным транспортным средством на уровне полка и батальона. Лошадь могла пройти там, где застревал любой грузовик, особенно в условиях русской распутицы. Она не требовала дефицитного бензина, а корм для неё, хоть и с трудом, можно было найти на месте. Всего в рядах РККА за годы войны побывало около 3,5 миллионов лошадей. Они вывозили раненых с поля боя, подвозили снаряды и продовольствие, тащили орудия. Знаменитые партизанские отряды в лесах Белоруссии и Украины были бы немыслимы без лошадей, обеспечивавших их мобильность.
А под Сталинградом, в заснеженных степях, Красная Армия прибегла к совсем уж экзотическому виду «транспорта». Когда зимой 1942 года формировалась 28-я армия, для перевозки орудий и грузов катастрофически не хватало ни машин, ни лошадей. Тогда командование приняло нетривиальное решение: мобилизовать верблюдов, которых разводили в Калмыкии и Казахстане. Несколько сотен этих «кораблей пустыни» были в срочном порядке «призваны» на службу. Поначалу с ними было много мороки. Верблюды плевались, лягались и отказывались подчиняться непривычным командам. Но со временем солдаты нашли с ними общий язык. Оказалось, что верблюды невероятно выносливы, могут тащить огромный груз и питаться колючками, торчащими из-под снега. Эти двугорбые бойцы таскали полевые кухни, повозки с боеприпасами и даже 76-мм пушки. Один из верблюдов по кличке Яшка дошёл с советскими войсками до самого Берлина и, по легенде, плюнул на ступени Рейхстага.
Военный зоопарк абсурда
Помимо животных, которые приносили реальную и понятную пользу, военная мысль, подстёгнутая отчаянием и неограниченными бюджетами, породила несколько проектов, балансирующих на грани гениальности и полного абсурда. Это был настоящий военный зоопарк, где самые диковинные твари должны были стать оружием.
Пожалуй, самым известным и амбициозным проектом такого рода был американский «Проект X-Ray», или «Бэт-бомб». Идея принадлежала стоматологу из Пенсильвании Литлу Адамсу, который, посетив пещеру, полную летучих мышей, был впечатлён их количеством. Он предложил прикрепить к каждой летучей мыши крошечную зажигательную бомбу с таймером и сбросить их в специальных контейнерах над японскими городами. Контейнер должен был раскрыться на определённой высоте, и миллионы летучих мышей разлетелись бы по городу, забиваясь на чердаки и под крыши деревянных японских домов. В назначенное время сработали бы взрыватели, вызвав тысячи одновременных пожаров, с которыми было бы невозможно справиться. Идея показалась настолько заманчивой, что получила одобрение президента Рузвельта. Начались дорогостоящие эксперименты. Военные отловили тысячи летучих мышей, разработали миниатюрные бомбы весом в 17 граммов. Но проект преследовали неудачи. Во время одного из испытаний несколько вооружённых летучих мышей сбежали и сожгли дотла ангар и генеральский автомобиль на полигоне в Нью-Мексико. В итоге, потратив 2 миллиона долларов (огромные деньги по тем временам), проект свернули. На горизонте уже маячила атомная бомба, которая обещала решить проблему японских городов гораздо эффективнее.
Не менее изобретательными были и британцы. Их Управление специальных операций (SOE), занимавшееся диверсиями в тылу врага, разработало план по использованию мёртвых крыс. Тушку крысы набивали пластиковой взрывчаткой, вставляли взрыватель и подбрасывали в угольные кучи в котельных на немецких заводах и железнодорожных станциях. Расчёт был на то, что кочегар, не заметив дохлую крысу, лопатой закинет её в топку парового котла. Взрыв должен был вызвать разрушение котла, что привело бы к остановке предприятия. Британцы изготовили около сотни таких «взрывающихся крыс». Первая же партия была перехвачена немцами. Но, как ни странно, проект всё равно принёс пользу. Немцы, впечатлённые коварством англичан, пришли в ужас. Был издан приказ повсеместно искать и проверять дохлых крыс. Это отвлекло огромные силы и посеяло паранойю. Как писал в своих отчётах глава SOE, «миссия была выполнена, хоть и не так, как мы планировали».
Были и другие, ещё более странные идеи. Например, советский учёный-биолог предлагал использовать дельфинов-камикадзе для атаки на вражеские корабли. А британцы всерьёз рассматривали «проект Хабаккук» — постройку гигантского авианосца изо льда, смешанного с древесными опилками (пайкерит), для борьбы с немецкими подлодками в Атлантике. Война — это двигатель не только технического прогресса, но и самого безумного креатива, когда любая, даже самая дикая идея, имеет шанс на воплощение, если она сулит победу.