Приходилось вам встречать в соцсетях призыв: «Загадай любое желание, поставь лайк, и оно исполнится через три дня»? Я никогда не задумывалась, опасно ли это, пока не столкнулась с историей, после которой мне до сих пор снятся кошмары.
Я живу в глухой деревне, куда обычно едут за последней надеждой. Не врач, нет — просто знаю травы, как моя бабка и прабабка. Люди пьют мои отвары, и многим становится легче. Но бывают случаи, когда я только руками развожу — тут не травы нужны, а скальпель или священник.
В тот день привезли мальчика.
Мать едва держалась на ногах, а ребенок… Он был жив, но казалось, будто его уже нет. Дышал еле-еле, глаза открыты, но взгляд пустой, будто смотрит куда-то сквозь этот мир.
— Мы были у всех! — голос матери дрожал. — Врачи разводят руками. Анализы идеальные, но он угасает.
Я положила руку на лоб Пети — холодный, как камень. Но не смертью пахло, а чем-то другим.
— Когда это началось?
— Неделю назад. Проснулся вялый, а к вечеру будто свечу в нем задули.
Я закрыла глаза и попыталась увидеть то, что скрыто. И… испугалась.
Обычно болезнь — это черное пятно, гниль, которую можно вырезать или выжечь. Но у Пети не было болезни. Была пустота.
Как будто тысячи рук вцепились в него и вытянули всё до капли.
— Вы водили его на митинги? В цирк? Где он мог оказаться в толпе?
— Нет! — мать покачала головой. — Он даже в сад не ходит.
Но я знала — такое не случается просто так. Кто-то или что-то продолжало тянуть из него жизнь.
И тогда я спросила:
— А где отец?
Ее лицо исказилось.
— Он… очень занят.
— Позовите его. Сейчас.
Она не хотела, но страх за сына оказался сильнее. Через два часа на пороге стоял мужчина в дорогом пальто, с лицом, на котором читалось: «У меня нет времени на эту деревенщину».
Но стоило ему шагнуть в дом, как я почувствовала — от него к Пете потянулись невидимые нити.
И тогда я поняла.
Разгадка была не в больницах.
Она была в его телефоне.
Отец Пети нервно постукивал дорогими часами по столу. Его взгляд скользил по стареньким шторам, потрескавшимся стенам – я видела, как он оценивает мой дом. Очевидно, не в его пользу.
— Вы хотели меня о чем-то спросить? – голос его звучал, как скрип несмазанной двери.
Я налила ему чаю из сушеной мяты – не для гостеприимства, а чтобы посмотреть, возьмет ли. Он брезгливо отодвинул кружку.
— Расскажите о своей работе.
— Какое это имеет отношение к сыну? – он резко поднял бровь.
— Прямое, – я намеренно медлила, наблюдая за его реакцией. – Вы же не просто так приехали ко мне в глушь. Значит, врачи не помогли. А я вижу то, что они не видят.
Он замер. В его глазах мелькнуло что-то... не страх, нет. Скорее, холодный расчет.
— Я занимаюсь продвижением в соцсетях, – наконец сказал он. – Создаю вирусный контент.
— Вирусный? – я нарочно сделала вид, что не понимаю.
— Посты, которые собирают тысячи лайков. Чем больше охват – тем выше доход.
Я кивнула, делая вид, что слушаю. Но на самом деле я чувствовала, как от него к Пете тянется что-то липкое, невидимое. Как паутина, сотканная из тысяч тонких нитей.
— И что же вы продвигали на этот раз?
Он вдруг оживился.
— Гениальную схему! Люди обожают халяву. Я сделал пост с фото Пети и написал: «Загадай желание, поставь лайк – и оно сбудется через три дня».
В комнате стало тихо. Даже часы на стене, обычно громко тикающие, будто замерли.
— Сколько... лайков собрали? – спросила я, хотя уже знала ответ.
— Пятнадцать тысяч! – он гордо улыбнулся. – Рекорд!
Мои пальцы сами сжались в кулаки.
— Вы понимаете, что сделали?
— Что? – он нахмурился.
— Каждый, кто поставил лайк, загадал желание. И каждое из этих желаний... – я посмотрела на Петю, – ...забрало у него частичку души.
Он засмеялся.
— Вы серьезно? Это же просто пост!
— Нет, – я встала, подошла к кровати и осторожно провела рукой над лицом мальчика. – Фотография – это не просто картинка. Это след. Отпечаток. А когда тысячи людей смотрят на нее, желают чего-то, требуют...
Я резко повернулась к нему.
— Удалите этот пост. Сейчас же.
Он заколебался, но в глазах матери Пети вспыхнула такая ярость, что он быстро достал телефон.
— Ладно, ладно... Вот, удалил.
Но я знала – этого недостаточно.
Пятнадцать тысяч желаний уже висели над Петей, как проклятие. И теперь мне предстояло самое сложное – вернуть то, что у него украли.
Комната погрузилась в тяжёлое молчание после того, как отец удалил злополучный пост. Но я-то знала - просто стереть фотографию недостаточно. Пятнадцать тысяч голодных желаний уже вцепились в мальчика мёртвой хваткой.
"Он действительно может умереть?" - мать схватила меня за руку, её пальцы дрожали.
Я не ответила. Вместо этого достала из сундука старую берестяную коробку, где хранила самое ценное - травы, собранные в полнолуние на заброшенном погосте. Там же лежал и дедовский нож с костяной ручкой.
"Что вы собираетесь делать?" - отец Пети нервно дёрнулся вперёд, когда я провела лезвием по ладони.
Кровь капнула в глиняную чашу, куда я уже насыпала сушёную полынь и чертополох. Дым от смеси поднялся густой сизой пеленой, закрутился над кроватью странными спиралями.
"Сейчас будет хуже", - предупредила я и начала читать старинный заговор, который бабка учила меня шептать только в самых страшных случаях.
Петя вдруг забился в конвульсиях. Его маленькое тело выгнулось дугой, изо рта вырвался хриплый, совсем не детский крик. Мать бросилась к нему, но я резко оттащила её назад.
"Не мешайте! Это не ваш сын кричит!"
В комнате запахло гарью и чем-то кислым. На потолке проступили влажные пятна, сложившиеся в десятки... нет, сотни лиц. Они шевелили губами, повторяя одно и то же: "Исполни, дай, хочу..."
Отец побледнел как мел. "Это... это те самые..."
"Да, - прошипела я, - это они. Те, кто загадал желания. Они уже привыкли брать."
Нож в моей руке раскалился докрасна. Я резко воткнула его в центр дымящейся смеси. Раздался оглушительный хлопок, и все лица на потолке одновременно исказились в беззвучном крике.
Петя резко сел на кровати. Его глаза, наконец, были по-настоящему осознанными. Он огляделся и тихо спросил: "Мама, а где мой мишка?"
Только тогда я позволила себе выдохнуть. Самое страшное было позади.
Но когда я повернулась к отцу, то увидела в его глазах не раскаяние, а... интерес. "А если сделать такой же пост, но с защитой? Чтобы энергия бралась не у..."
Я швырнула в него нож. Он вонзился в дверной косяк в сантиметре от его головы.
"Выходи. И если я ещё раз увижу что-то подобное..." Я не стала договаривать. По его лицу было видно - он понял.
Когда они уехали, я три дня отмывала дом от липкого ощущения чужих желаний. А вечером третьего дня мне позвонила мать Пети.
"Он... он ушёл от нас. Сказал, что нашёл новую бизнес-идею."
Я долго смотрела на потолок, где ещё виднелись едва различимые пятна. И задавалась вопросом - сколько ещё таких "Петров" бродит по свету, даже не подозревая, что их души стали разменной монетой в чьей-то погоне за лайками?
Прошло три месяца после истории с Петей. Я уже начала забывать тот жуткий случай, пока в мой дом не постучали снова. На пороге стояла та самая мать, но теперь в её глазах читалось не отчаяние, а странная решимость.
"Он вернулся", - прошептала она, не переступая порог. "Но это... это не совсем он".
Я сразу поняла, о ком речь. Отец Пети. Тот самый, что ушёл с горящими глазами, обдумывая новую схему.
Дорога до их городской квартиры заняла два часа. Всё это время мать молчала, лишь крепче сжимала руль. Когда мы поднялись на этаж, она вдруг остановилась перед дверью.
"Готовы ли вы увидеть... это?" - её голос дрожал.
Я не была готова.
Квартира оказалась завалена мешками с деньгами. Настоящими, пахнущими типографской краской. В углу стояли золотые слитки. А посреди гостиной, в кресле, сидел... нет, не человек. Нечто, лишь отдалённо напоминающее того бизнесмена.
Его кожа была неестественно гладкой, будто восковой. Глаза - слишком блестящими. Когда он повернул голову, раздался лёгкий скрип, будто двигались не суставы, а механизмы.
"А, знакомая травница!" - его голос звучал как настройка радио, с лёгким металлическим отзвуком. "Вы даже не представляете, что я открыл!"
Он поднялся, и я увидела, что его тень... не двигалась синхронно. Она задержалась на секунду, будто нехотя последовала за хозяином.
"Вы же хотели знать, откуда берётся энергия для желаний?" - он широко улыбнулся, и в этом оскале было слишком много зубов. "Я нашёл источник. Вечный, неиссякаемый."
Из соседней комнаты донёсся лёгкий стук. Когда я заглянула туда, моё сердце остановилось. Там, прикованный к стене цепями, сидел... Пётр. Точнее, его точная копия. Только глаза у этого мальчика были абсолютно пустыми, а изо рта тянулся тонкий кабель, подключённый к странному устройству.
"Это же гениально, правда?" - отец положил руку мне на плечо, и его пальцы были холодными, как металл. "Бесконечный источник энергии. Нужно было просто создать идеальную копию..."
Я отпрянула, натыкаясь на что-то мягкое. Обернулась - в углу стояли ещё пять таких же "Петров". Все подключённые. Все пустые внутри.
"Вы сошли с ума", - прошептала я. "Это не ваши дети. Это..."
"Куколки!" - перебил он. "Совершенные сосуды. Они даже не чувствуют боли. А их души... о, их души питают тысячи счастливых людей!" Он махнул рукой, и на стене зажглись экраны с бесконечными потоками благодарностей: "Спасибо, моё желание сбылось!", "Работает! Деньги пришли!", "Лучшая страница в сети!"
Мать стояла в дверях, и слёзы текли по её лицу. Но она не пыталась остановить его. Потому что в её руке тоже был мешок с деньгами. И золотое кольцо, которого раньше не было.
Я поняла, что опоздала. Поняла, что этот дом уже давно перестал быть человеческим. И тихо вышла, пока "он" не решил, что мне тоже найдётся место в его новой системе.
Теперь, когда я вижу в соцсетях посты с обещаниями исполнения желаний, я всегда всматриваюсь в фотографии. Иногда мне кажется, что в глазах улыбающихся детей мелькает что-то... пустое. А вы?
Я не спала три ночи после той встречи. Всё это время готовила особую смесь из корня мандрагоры, собранного в полнолуние, и собственной крови. Бабка учила: против самой чёрной магии нужна жертва. На рассвете четвёртого дня я вернулась в тот проклятый дом.
Дверь открылась сама, будто меня ждали. В гостиной никого не было, только тихо жужжали компьютеры, автоматически публикуя новые посты с фотографиями улыбающихся детей. На одном из мониторов мелькнуло знакомое лицо — Пети, но я знала, что это не он. Просто ещё одна пустая оболочка.
"Я знал, что вы вернётесь!" Его голос раздался со всех сторон одновременно. "Вы ведь поняли гениальность моего изобретения?"
Я молча достала из мешочка первую горсть порошка и бросила в воздух. Пыль вспыхнула синим пламенем, обнажив истинную картину — стены квартиры были покрыты жилами, а вместо мебели стояли десятки прозрачных капсул с детьми внутри.
"Вы называете это изобретением?" Я сделала шаг вперёд. "Вы просто стали рабом того, что сами же выпустили на свободу!"
Он материализовался передо мной, но это уже мало напоминало человека. Кожа отслаивалась, обнажая шестерёнки и провода, которые явно не были сделаны руками людей.
"Они нашли меня первыми!" Его голос расслоился на тысячи шепотов. "Те, кто желал. Их так много! Им всем что-то нужно! А я... я стал мостом!"
Внезапно все капсулы одновременно открылись. Дети поднялись с закрытыми глазами, их рты растянулись в неестественных улыбках. Они заговорили хором, но это были голоса взрослых:
"Дай мне денег..."
"Сделай его мёртвым..."
"Пусть она меня полюбит..."
Я достала последний ингредиент — фотографию настоящего Пети, которую тайком взяла в прошлый раз. Разорвала её пополам с криком:
"Нет больше вашего моста!"
Раздался оглушительный рёв. Стены затряслись, техника взрывалась одна за другой. Существо, бывшее когда-то отцом, начало разваливаться на части, но перед тем как исчезнуть, успело прошипеть:
"Ты думаешь, это конец? Их слишком много... Желающих слишком много..."
Когда всё закончилось, я нашла настоящего Петю спящим в чулане. Он был жив, но в его глазах поселилась тень, которая, я знала, никогда полностью не исчезнет.