Если можно выделить некую сексуальную норму в соответствии с законом, то с виду все будет просто: различение потребностей «для себя» и «с партнером», избегание любого насилия в контакте — он должен происходить по добровольному и осознанному согласию сторон, а для этого люди должны быть взрослыми и дееспособными, при этом у них должна быть полная ясность и согласованность по вопросу о нюансах контакта (что, кто и как хочет — должно быть оговорено, обязательная забота о состоянии/переживаниях/ощущениях партнера включена), а также прозрачность в вопросах деторождения (использование контрацепции или осмысленное согласие двоих на возможную беременность).
Однако в каждом пункте этой довольно нехитрой формулы местная культура создает массу препятствий, потому что она пропитана насилием настолько, что многие просто не замечают его в силу общего одобрения. И в этом списке я бы для начала особо подчеркнул вопрос согласия, за которое привыкли принимать чаще вынужденность и как раз-таки зависимость.
Я нередко сталкивался с ситуациями, разбирая разные парные отношения и вопросы поиска партнеров (вместе с ними исследуя убеждения и реакции людей вокруг темы), и натыкался на то, что насилие нормализуется еще на входе в отношения.
Например, женщины (да и мужчины, первые просто чаще) допускают вступление в сексуальный контакт с партнерами исключительно «потому что у партнера есть такая нужда». Что при этом нет своей, как минимум, в конкретный момент — иной раз не рассматривается, а двигателем такого «согласия» становится страх, что если не «обслужить» партнера сексуально, возникнет риск потерять отношения. Это происходит в жизни многих так буднично и рутинно, что и заметить-то не каждый может.
Вопросы у закона возникают к обеим сторонам процесса: и к тому, кто не хочет рассматривать подлинную реальность согласия партнера (ну ведь формально-то согласен — удобно), и к тому, кто считает такой подход справедливым и соглашается «обслуживать» (потому что зависимость делает невозможной даже помыслить вариант какого-то конфликта, а сами отношения становятся сверхценностью, ради которой о собственном человеческом достоинстве и прочих желаниях тянет забыть).
В первом случае это трактуется как прямое насилие, во втором — как его нормализация, что для закона весит не сильно меньше. Но есть и еще более закрученные трактовки согласия — например, проституция, где порой то, что человек продает собственное тело, списывается на то самое согласие: «Она же сама решила/позволила» и т.д.
Но закон согласие видит иначе: оно может считаться добровольным только там, где человек не является средством, то есть в принципе любая объективация человека, вне зависимости от пола и возраста, в любом случае попадает в категорию минуса. И платить будут оба — и тот, кто стал товаром, и тот, кто купил.
Что интересно, в мирах светлого спектра этого явления в принципе не бывает (ну или случается на ранних этапах цивилизации в весьма ограниченных количествах и точно не нормализуется в обществе), а тем более в поздние, развитые периоды мира: в силу того, что запреты к этому моменту как таковые отсутствуют (кроме разве что возраста и опять же, недопустимости насилия в любом его виде), то в обществе нет ни дефицита секса, ни таких завышенных потребностей (точнее, внушений о необходимости регулярной половой жизни), которые присутствуют в известной нам здесь культуре.
Тут еще немного о потребностях: на деле секс не является никакой «ходовой частью» телесной жизни, без которой у человека якобы сломается все здоровье и что-то отвалится в репродуктивной системе. Это тоже культурная парадигма, в которую можно поверить или нет. Но даже если мы посмотрим на животных, они не умирают от отсутствия спаривания и их половое поведение вписано в общее равновесие с доминантой последнего: если где-то животному недостаточно территории и пищи, репродуктивная деятельность на время выключится сама, от чего животное нисколько не пострадает. Да и если просто «пропустит» сезон в силу отсутствия партнера — ну не сложилось и ладно, наступит следующий.
Здесь же человеку намеренно внушалась идея о необходимости и даже жизнеобеспечивающей функции секса, но тем не менее и здесь среди людей существует немало тех, кто не особенно в этом нуждался и не поддался мороку, который подталкивал бы к вынужденному поиску «обязательного» для счастья и здоровья, или вовсе выбирал связанную с безбрачием профессию, образ жизни и т.д. Никаких смертей и болезней от отсутствия секса у таких групп людей никто не обнаружил, а попытки объяснить некоторые болезни репродуктивной системы отсутствием половой жизни не содержат ни одного внятного доказательства.
Вся эта парадигма с идеями о «жизненно важной нужде» служит все той же цели: усилить по максимуму размножение. Если посмотреть на то, к чему приходят в развитых цивилизациях, то можно увидеть, что при всей свободе и отсутствии ограничений в выборе партнеров, никакого ажиотажа вокруг темы не наблюдается, и многие могут месяцами, а то и годами даже не вспоминать о сексуальной активности, занимаясь этим исключительно «по особому настроению».
Им ведь никто не внушает, что без этого у них рассыплется здоровье, а разного рода способов удовлетворять свои потребности такое огромное количество, что, узнав о культурных предписаниях Земли, они бы сильно удивились и сочли бы подобное тем, чем оно и является — давлением и насилием. Но, как выясняется среди тех, кто не ограничен жесткими рамками внушений, интерес к сексу у человека в целом не настолько высок, как здесь принято думать.
Проблема земной культуры еще вот в чем: многие человеческие потребности она пытается закрыть сексом. Никто не говорит о том, что человеку не нужна близость с другими, какие-то острые ощущения и приятные эмоции, не нужно удовольствие и элемент приключения. Но в развитых мирах средств для этого очень много, и они весьма разнообразны, поэтому свести все к сексу в голову не придет.
Человеку более раннего периода такие способы не всегда доступны в силу уровня развития, и тогда ищется то, что попроще, да и сама культура здесь не особенно развивала эти другие варианты. И получается немало подмен: нередко на территорию секса попадают потребности, которые прямого отношения к нему не имеют — потребность во внимании, статусе, материальные потребности, признание, собственная ценность, а в духе темного мира сюда же сгружается и власть, и самоутверждение, и месть, и злость, и вообще сама возможность творить насилие.
Если говорить об относительном равновесии, получится опять простая на вид, но сложная в исполнении формула: секс не должен быть ничем иным, кроме творческого акта людей по взаимному согласию, свободному от объективации, торга, манипуляций, не содержащего никакого насилия и элементов зависимости и вынужденности, то есть, актом любви, направленном исключительно на взаимное удовольствие и радость партнеров.
Но понятно, что в исполнении именно здесь все это непросто даже при условии внутреннего старта человека вместе с его ВЯ, которое, допустим, уже хорошо сформировало для себя многое в вопросах секса и человеческих отношений — мы все равно так или иначе попадаем в детстве на какую-то степень насилия, и тут даже если судьба у ВЯ просто золотая (с вменяемыми родителями и поддерживающей средой на старте) — общество все равно придет на дом с доставкой и где-то все равно насилие зацепит, так или иначе создавая соблазны вобрать его вовнутрь по умолчанию.
Как и в случае с едой, да и со многими программами жизни, при воспитании все равно получается немало искажений, и даже если упомянутую мной манеру массу потребностей сгружать в одно место человек внутренне не разделяет в силу развитого ВЯ, ему все равно придется выбираться из окружающих его внушений о том, как в плане секса все устроено, и отстаивать зреющее внутри ощущение различения — что, зачем и как именно на самом деле нужно этому человеку.
Но в этом отчасти и смысл (помимо других задач конкретного воплощения) — и в этой теме учиться не только различать, но и отстаивать (в плане самореализации) то видение и ощущение, что складывается вследствие осознания своих реальных потребностей и того, как они должны согласовываться с миром.
Еще немного о странностях «согласия» и его искаженных трактовок. На Земле, например, считается, что если человеку нравится, что его избивают, причем публично — это вполне себе согласие и «все ок». Однако закон так не считает, и с того, кому сильно нравится подобное, вычитают не меньше, чем с того, кто взял в руки плетку. Задача, как обычно, на различение.
По этому поводу вспоминается «мальчишки всегда играют в войну, что такого?» Потом обычно у ВЯ, которое не сообразило, вытягивается лицо — выясняется, что общественное одобрение совсем не гарантировало отсутствие претензий со стороны закона, который мыслит однозначно: никакое насилие, кроме прямой самообороны, не оправдывается, игра в насилие — тоже (и подобное опять подпадает под статью о недопустимости нормализации насилия, ни в качестве игры, ни тем более всерьез).
А если человек об этом даже задуматься не хочет и подключает многоступенчатое оправдание того, «как все это человечно и прекрасно, и даже терапевтично» (слышал и такое) — все только усугубляется, потому что закон трактует это уже как осознанный отказ различать и выбор отстаивать насилие, что только навешивает дополнительные минусы.
Сюда же и публичность. Чем человек в большей степени человек — тем больше в нем интимности и тем ярче ощущение границ. В развитых мирах, где вполне возможен секс на один вечер, он, тем не менее, всегда происходит в условиях интимности.
Там даже не принято на публике появляться хоть сколько-то обнаженным: люди не подчеркивают формы, не выставляют напоказ обтянутые половые органы, не одеваются в платья с глубоким декольте и не поддерживают никаких собраний голых людей в принципе нигде. И не потому, что «кто-то запретил», а потому что цивилизованные люди уже не понимают, для чего такое вообще нужно, и давно не делают секс центром жизни.
Выставление на публику интимных (для человека) действий, по сути, является низведением его до уровня животного, что в развитых цивилизациях считается преступлением. Я серьезно — за публичное оскорбление подобной направленности в общественных местах можно схлопотать увесистый штраф, и самой тяжелой риторикой считается как раз сравнение человека с животным. Не говоря уж о попытке выставить на публику обнаженное тело. (Про секс, боюсь, там даже вообразить не осилят).
Но мы живем в искаженном мире, где сравнение с животным является едва ли ни доблестью (как и попытки объявить такое поведение человеческим). Однако даже в темном мире рано или поздно хотя бы у группы людей случается осознание, что с любой торговлей обнаженным телом что-то не так, и даже в таких мирах человека рано или поздно перестают воспринимать как объект продажи, рекламы и вообще как кусок мяса (что здесь, увы, тоже распространенная тема).
Все же секс — это прежде всего про людей, про человеческий контакт. Человек не должен (ну хотя бы в перспективе своего развития) воспринимать другого человека исключительно как тело. Поэтому ломающий свои границы и использующий интимные вещи для достижения прочих целей, рассматривающий себя как объект и вовлекающий в это других (даже если они «сами хотели посмотреть» — тоже очередное искажение согласия), стирающий при этом личность (свою, прежде всего, но для закона она весит столько же, сколько личности прочих, поэтому самоповреждение и самообесценивание приравнивается к аналогичным действиям в сторону других) — по всем этим пунктам неизбежно получает возражения со стороны кармы.
Относительно секса есть, конечно, и противоположный край оси: огульное подавление собственных половых побуждений тоже плюсом не становится, потому что некий «идеал духовности», который некоторые порой усматривают в аскезе — не является модусом жизни для всех, кто хочет повыше забраться. Это может быть отдельно выбранным путем, но добрым он станет только по свободному выбору ВЯ и человека. А вот «затыкание» собственных побуждений без попыток исследования и слепое следование идеалам — это как раз может стоить здоровья.
И дело тут будет даже не в отсутствии как такового секса, а все в том же насилии над собой, грузе подавленных чувств, способных в свою очередь порождать зажимы в теле, из которых может следовать немало для него разрушительного. И получится пренебрежительное отношение к телу и нежелание осознавать свои потребности, то есть изучать себя.
В этот же ряд вопросов со стороны закона попадают и те, кто внушает другим стыд и страх перед побуждениями тела, обесценивает любые проявления сексуальности и препятствует в половом просвещении, запугивая и навешивая вину. Как правило, подобное и порождают те, кто сначала многое задавил в себе сам, поэтому проблема становится для них двойной.
И, конечно, никакому духовному росту не может помешать осознанный контакт людей на основе искреннего согласия и взаимной радости: в таком случае энергия двоих умножается за счет друг друга, и это в том числе может служить дополнительным притоком ресурса для внутреннего роста, а исследование собственной сексуальности в свободных от насилия и зависимостей условиях только углубит степень осознанности и позволит больше узнать о собственной личности.
Но помимо «сколько» и «как», в теме секса есть еще и вопрос «с кем», по поводу которого тоже немало копий сломано на тему «как правильно», об этом и поговорим дальше.
Продолжение следует.
Автор: Eriem
Оригинал и обсуждение: https://t.me/glubina_space/547