Елена Сергеевна как раз чай наливала соседке Вере Ивановне, когда дочка домой притопала. Ольга в прихожей возилась, сапоги снимала, а мать уже почувствовала - что-то не то. Походка у неё другая стала, будто пружинки в ногах появились.
— Мам, я дома, — крикнула Ольга из коридора. — Здравствуйте, тётя Вера.
— Здравствуй, дочка. Что ж ты так поздно? Ужин давно стынет.
— Да задержалась на работе. Сейчас переоденусь и покушаю.
Елена Сергеевна проводила дочь глазами и покачала головой. Голос у неё какой-то стал... твёрже что ли. Раньше всегда извинялась, если поздно приходила, а теперь просто констатирует факт.
— Чудная она у тебя стала, — прошептала Вера Ивановна, чай прихлёбывая. — Раньше всегда расскажет, где была, что делала, а теперь в свою комнату сразу убегает.
— Да уж, не знаю, что с ней делается, — вздохнула Елена Сергеевна. — На прошлой неделе вообще со мной в магазин идти отказалась. Говорит, мол, дела у неё. Какие дела-то? Работа да дом - вот и все дела.
— Странно это всё. Девка вроде нормальная была, а тут вдруг такое.
— Вот-вот. И молчать стала больше. Сидит в своей комнате, в компьютер уставилась. Спрашиваю что-нибудь - отвечает как-то... не знаю даже, как сказать. По-другому отвечает.
Вера Ивановна чашку допила и собираться стала. После того как соседка ушла, Елена Сергеевна к дочкиной двери подошла, тихонько постучала.
— Олечка, можно зайти?
— Заходи, мам.
Ольга за компьютером сидела, что-то читала. Даже не обернулась, когда мать вошла. Раньше бы сразу встала, внимание уделила.
— Что читаешь-то?
— Да статью одну. Про семейные отношения.
— А зачем тебе это? У нас же в семье всё нормально.
Тут Ольга повернулась, и Елена Сергеевна даже растерялась от её взгляда. Смотрит как-то... изучающе что ли.
— Мам, а ты не замечала, что я сама никогда ничего не решаю?
— Как не решаешь? Ты же взрослая уже.
— Взрослая-то взрослая, а постоянно у тебя спрашиваю - что надеть, куда пойти, с кем встретиться. Нормально ли это в тридцать лет?
У Елены Сергеевны сердце как-то неприятно ёкнуло. Никогда дочь таких вопросов не задавала.
— Олечка, так ведь я тебе добра желаю. Опыта у меня больше, могу подсказать правильно.
— Но я же должна сама учиться ошибаться, исправляться. Своим умом жить.
— Зачем ошибаться-то, когда можно сразу правильно сделать? Ты у меня такая разумная, послушная. К чему это менять?
Ольга встала, к окну подошла. Мать видела - борется с собой дочка, что-то сказать хочет, да не решается.
— Мам, а ты знаешь, чего я в жизни хочу?
— Ну конечно знаю. Как все нормальные женщины - работу хорошую, мужа хорошего, детишек.
— А если я скажу, что хочу в другой город переехать? Или профессию сменить? Или научиться людям "нет" говорить?
Елена Сергеевна аж опешила. Откуда такие мысли в голове у дочери?
— Зачем тебе переезжать-то? Тут твой дом, семья. Профессия у тебя нормальная, деньги платят. А зачем кому-то "нет" говорить? Нужно добрым быть, отзывчивым.
— Мам, но я же не своей жизнью живу. Я живу так, как ты считаешь правильным.
— А что в этом плохого? Я же добра тебе желаю.
Ольга на кровать села, на мать посмотрела каким-то новым взглядом.
— Мам, я тебе скажу сейчас одну вещь. Я к психологу записалась.
Елена Сергеевна почувствовала, как ноги подкосились. Еле на стул опустилась.
— К психологу? Господи, зачем? Ты что, больная?
— Не больная. Хочу в себе разобраться. Понять, чего я на самом деле хочу.
— Оля, ты меня пугаешь. К психологам больные люди ходят. У тебя что, проблемы какие?
— Мам, проблема в том, что я себя не знаю. Не знаю, что мне нравится, что не нравится. Не знаю, как решения принимать. Боюсь своё мнение высказать, если оно с твоим не совпадает.
— Так это же правильно - маму слушаться. Я тебя люблю, от бед хочу уберечь.
— Мам, но так я никогда жить самостоятельно не научусь.
Елена Сергеевна дочку за руку взяла.
— Олечка, послушай меня внимательно. Эти психологи - они деньги на людях зарабатывают. Проблемы им в голову вбивают. На родителей настраивают. Ты же по телевизору видела, что они делают.
— Мам, это не так. Психолог не будет меня против тебя настраивать. Он поможет в чувствах разобраться.
— В каких чувствах? У тебя депрессия что ли? Дома плохо тебе?
— Не плохо, мам. Но и не хорошо по-настоящему. Я просто... существую.
— Оля, что ты такое говоришь? У тебя всё есть - дом, семья, работа. Чего ещё надо?
— Нужно собой быть. А я не знаю, кто я.
Елена Сергеевна по комнате заходила. Сердце колотится, руки трясутся.
— Оля, пойми ты, если к этому психологу пойдёшь, люди говорить начнут. Скажут, что в семье у нас проблемы, что мать дочку довела.
— Мам, а почему тебя так волнует, что люди скажут?
— Как почему? Репутация - дело серьёзное. Мы же порядочные люди.
— Порядочные, но несчастные?
— Мы не несчастные! — голос повысила Елена Сергеевна. — У нас всё хорошо было, пока ты ерунду в голову не забила.
Ольга молча сидела, на мать смотрела. В глазах грусть, но и упрямство какое-то новое.
— Мам, я всё равно пойду. Уже записалась.
— Оля, умоляю тебя, не надо. Пожалеешь потом. Наговорят тебе про независимость всякую, про самореализацию. Эгоисткой станешь, про семью забудешь.
— Мам, почему ты думаешь, что желание себя понять - это эгоизм?
— Потому что нормальный человек не только о себе думает, но и о близких. А как начнут в себе копаться - про всех забывают.
Ольга к матери подошла.
— Мам, я про тебя не забуду. Хочу научиться тебя правильно любить. Не из страха, не из долга, а по-настоящему.
— А разве ты меня не любишь?
— Люблю, конечно. Но эта любовь больше на зависимость похожа. Боюсь тебя расстроить, боюсь ожидания не оправдать. Это же не здорово.
Елена Сергеевна почувствовала, как слёзы к глазам подступают.
— Значит, я плохая мать? Значит, всё, что для тебя делала, неправильно было?
— Нет, мам. Ты хорошая мать. Заботливая очень. Может, даже слишком.
— Слишком заботливая... А как по-другому-то? Пустить на самотёк? Дать ошибки делать?
— Да, мам. Дай мне самой решения принимать и отвечать за них.
Елена Сергеевна в кресло упала, лицо руками закрыла.
— Ничего не понимаю. Ещё неделю назад так хорошо жили. Ты меня всегда слушалась, советовались обо всём. А теперь чужая какая-то стала.
— Мам, не чужая я. Просто расту.
— В тридцать-то лет? Оля, ты же взрослая давно.
— По документам да. А по жизни всё ещё ребёнок, который без маминого разрешения шагу ступить боится.
Тишина в комнате повисла. Елена Сергеевна голову ломала - что с дочкой происходит?
— Олечка, но ведь так проще было. Зачем тебе эти сложности?
— Мам, а ты сама не устала за меня решения принимать? Не хочешь, чтобы дочка взрослая и самостоятельная была?
— Я... привыкла. Нравилось мне нужной себя чувствовать.
— Ты и останешься нужной. Только по-другому. Не как опекун, а как мать взрослой дочери.
Елена Сергеевна голову подняла, на дочь посмотрела.
— А если этот психолог наговорит тебе, что я неправильно воспитывала? Что во всех твоих проблемах виновата?
— Мам, даже если так, я тебя меньше любить не буду. Просто пойму причины своих страхов и справлюсь с ними.
— Страхов? Каких страхов?
— Мам, я боюсь мнение своё высказать. Боюсь отказать, когда просят о неприятном. Боюсь решения принимать. Это же ненормально.
Елена Сергеевна задумалась. Правда ведь - всегда дочку от выбора оберегала. Казалось, что так лучше, безопаснее.
— Но я же хотела от боли уберечь, от разочарований.
— Мам, но боль и разочарования - это жизнь. Без них сильной не станешь.
— А если изменишься? Другой станешь?
— А что плохого в том, чтобы лучше стать?
— Ты и так хорошая. Добрая, отзывчивая, послушная.
— Мам, послушность не всегда хорошо. Иногда "нет" сказать нужно уметь.
Елена Сергеевна к дочери подошла.
— Оля, страшно мне. Боюсь, что отдалишься от меня. Что близкими быть перестанем.
— Мам, настоящая близость только между равными бывает. А у нас сейчас как у матери с ребёнком.
— Но ты же моя дочка. Всегда моим ребёночком будешь.
— Дочкой буду, но не ребёнком. Взрослой дочкой, у которой своё мнение есть, свои желания, свои границы.
— Границы? Между нами?
— Мам, границы - это не стена. Это возможность собой быть и другому позволять собой быть.
Елена Сергеевна дочку обняла.
— Не знаю, привыкну ли к этому.
— Мам, мне тоже трудно будет. Но попробовать хочу.
Утром следующего дня, как Ольга на работу ушла, Вера Ивановна заявилась.
— Лена, что-то ты кислая сегодня. Случилось что?
— Да дочка моя к психологу идти собралась. Говорит, в себе разбираться хочет.
— К психологу? — аж подскочила Вера Ивановна. — Ты что! Раньше нормальная девка была, а теперь... Да это же позор! Что люди скажут?
— Вот и я так думаю. А она не слушает.
— Лена, ты её останови должна. Эти психологи всех с ума сводят. Вобьют в голову, что родители во всём виноваты. Твоя Олька наслушается и совсем от тебя отвернётся.
— Пыталась переубедить, да упёрлась она.
— А ты строже! Запрети. Скажи, что денег не дашь на этого психолога.
— Вера, да она сама зарабатывает уже.
— Ну и что? Пока под твоей крышей живёт, слушаться должна.
Елена Сергеевна призадумалась. Может, Вера права? Может, поставить дочку перед выбором?
Вечером, как Ольга домой вернулась, мать её с решительным видом встретила.
— Оля, я подумала. Если к этому психологу пойдёшь, считать буду, что меня не уважаешь.
— Мам, при чём тут уважение?
— При том, что не хочу, чтобы моя дочка к докторам по душевным болезням ходила.
— Мам, психолог - это не доктор по душевным болезням.
— Мне всё равно. Нормальные люди к психологам не ходят.
Ольга куртку сняла, в шкаф повесила. Елена Сергеевна видела - собирается дочка с духом.
— Мам, я всё равно пойду. Даже если ты против.
— Тогда подумай о последствиях. Не смогу спокойно смотреть, как ты жизнь себе портишь.
— Какие последствия, мам?
— Если к этому психологу пойдёшь, разговаривать с тобой не буду, пока не одумаешься.
Ольга остановилась, на мать с удивлением посмотрела.
— Мам, ты меня шантажируешь?
— Не шантажирую. Просто поддерживать то, что неправильным считаю, не могу.
— Значит, любовь твоя ко мне от того зависит, слушаюсь я тебя или нет?
Елена Сергеевна поняла, что перегнула палку, но отступать поздно было.
— Любовь тут ни при чём. Просто не понимаю, зачем тебе это.
— Мам, а если скажу, что для счастья мне это нужно?
— Какое счастье у психолога найти можно? Счастье - это семья, дом, близкие люди.
— Мам, но если себя не знаю, как по-настоящему счастливой быть?
— Много ты думаешь. Раньше нормальной была, а теперь себя накручиваешь.
Ольга к матери подошла, за руки взяла.
— Мам, я послушной была, но не нормальной. Нормальный взрослый человек своё мнение имеет, решения принимать умеет, потребности свои знает. У меня этого не было.
— И что, теперь я виновата?
— Никто не виноват, мам. Ты делала то, что правильным считала. А теперь я измениться хочу.
— А если в худшую сторону изменишься?
— Тогда это мой выбор будет и моя ответственность.
Елена Сергеевна отвернулась. Чувствовала - теряет дочку, а как остановить - не знает.
— Оля, я к таким переменам не готова.
— Мам, но жизнь на месте не стоит. Все мы меняемся.
— Я не меняюсь. Мне и так хорошо.
— А мне нет, мам. И что-то с этим делать хочу.
Елена Сергеевна поняла - проиграла. Дочка всё равно к психологу пойдёт. Остаётся надеяться, что попадётся нормальный человек, голову ерундой не забьёт. А может, через время Олька сама поймёт, что зря затеяла, и к прежней жизни вернётся. К нормальной жизни, где они просто матерью и послушной дочкой были.