Прошло две недели с тех пор, как Алевтина Григорьевна хлопнула дверью в «их» новой квартире.
Слово «их» всё ещё вызывало у неё внутренний протест. Ну какая же это «их», если оформлена на её, прости господи, тёщу?
«Мать Лены». Алевтина даже по имени старалась не называть эту Валентину Викторовну. Хотя видела её всего дважды в жизни — один раз мельком на свадьбе, второй раз — когда они приносили аванс риэлтору. Сидела такая вся «сдержанная», в рубиновой кофте и с надменным выражением лица. Вроде бы ничего не говорила, а всё равно чувствовалось: смотрит как хозяйка.
А теперь вот и квартиру записали на неё. И сын согласился! Сын, которого она растила одна после смерти мужа. Сын, которого водила по кружкам, сидела ночами, когда он болел, помогала с курсовыми…
И вот теперь — тёща у руля, а родную мать даже не спрашивают.
Секретный визит
Алевтина долго ходила кругами. Сначала решила: «Не буду звонить. Пусть сам приползёт!» Но не выдержала. Купила в “ВкусВилле” два пакета: оливье, котлетки, компот. Приехала, как ни в чём не бывало. Костя был дома.
— Мам, а ты чего?
— Мимо проезжала… Думала, заскочу. Хотела сына повидать.
Он посмотрел на неё устало, но пустил. Вёл себя вежливо, но как-то напряжённо. Лены дома не было.
Алевтина расставила контейнеры на столе, налила чай. Говорили о пустяках. А потом, как бы между прочим:
— А тёща твоя как, довольна? Квартира-то теперь на неё… наверное, уже и распоряжения раздаёт?
Костя отложил вилку.
— Мам, не начинай.
— А чего не начинать? Я же вижу: ты потух весь. Ходишь, как наказанный. У тебя даже голос не твой стал. Раньше ты был мужчина, а теперь — гость в доме жены. Ты же понимаешь, теперь ты там никто?
— Мам…
— Нет, ты подумай. Если что — она просто скажет: «Это моя квартира, а ты, дорогой, можешь идти к своей маме». И всё. Без суда, без скандалов. А твоё участие — коту под хвост. А я-то надеялась…
— На что ты надеялась?
Алевтина посмотрела на сына и едва не заплакала. Не потому, что хотела слёз. А потому что почувствовала, что он её теряет. А она — его.
— Я просто хотела… чтобы нас хотя бы уважали. Чтобы ты не был статистом. Чтобы я могла прийти к тебе не как «бывшая мать», а как человек, которому не все двери закрыты.
Идея «отыграться»
В тот вечер, возвращаясь домой, Алевтина шла медленно. Шарф сползал с плеч, сумка тянула вниз. И в какой-то момент ей в голову пришла мысль:
"Хочешь — воюй мягко. Через внуков".
У них с Леной пока нет детей. Но разговоры об этом были. И Алевтина решила — воспользоваться моментом. Позвонила Косте через два дня:
— Сынок, тут квартира в нашем районе освободилась. Однокомнатная, маленькая. Я думаю — купить. Для будущего внука. Пусть знает, что у него тоже будет уголок. И не тёща одна «подарки» делать умеет.
Костя молчал.
Алевтина почувствовала: крючок зацепился. Теперь нужно действовать тонко. Без лобовых атак. Пусть в семье снова вспомнят, что у него есть мать — и не абы какая, а мудрая, заботливая. Та, что не лезет, но держит руку на пульсе.
А дальше?..
Дальше — будет видно. Может, Лена поймёт, что семья — это не только «я, муж и мама», но и те, кто вырастил этого мужа. А может — не поймёт. Тогда Алевтина будет ждать того самого звонка, когда сын вдруг скажет:
«Мам, ты была права».
А пока она молча оформляла разрешение на ипотеку и писала в заметках:
«Однушка. Для внука. Чтобы был выбор, куда идти».