Из всех римских монет семис, пожалуй, самая честная. Он и не притворялся — назывался прямо: «пол-асса». Ни больше, ни меньше. Само название — от латинского semi, то есть «половина». То есть признание с порога: «Я неполноценен, но стараюсь».
Семис родился ещё при Республике, когда бронза текла рекой, а вес монет считался не в граммах, а в римских либрах — по 320 граммов за штуку. Сам семис весил, соответственно, половину этой роскоши. Шесть унций бронзы, чуть теплее амбиции, чуть тяжелее совести.
На лицевой стороне семиса — бог Сатурн. Он смотрит в вечность, немного грустно, как бухгалтер в конец квартала. На обороте — кормовая часть корабля. Классический римский символ: куда-то плывём, но не факт, что вернёмся. А между ними — буква S, как последняя надежда.
Всё шло хорошо, пока не началась Вторая Пуническая. Цены выросли, асс похудел, и семис вместе с ним — от шестидесяти граммов до четырёх с половиной. Такая бронзовая диета. Зато всё честно: вес падает, ценность — тоже. Больше бы в жизни таких откровенных процессов.
К началу I века семис почти исчез. Монеты всё чаще чеканили в серебре, бронза ушла в маргиналы. Но император Август вдруг решил, что народу всё-таки нужны мелочи — и вернул семис в обиход, теперь уже в меди, подешевевшей и по смыслу, и по содержанию.
Правда, ненадолго. Уже при Адриане, между 117 и 138 годами, семис снова упал лицом в пыль истории. В Риме — навсегда. В провинциях — чуть позже. Местами ещё жужжали чеканы — в Испании, в Галлии, даже в Ниме. Но всё это было уже скорее формальностью. Мелочь для мелких сделок. Как прощальный поцелуй на вокзале.
А потом — неожиданное возвращение. В Византии. Там семис, под именем semissis или sēmision, стал золотым. Представьте себе: половина солидуса! Пол-империи в одной монете! Правда, даже тут он остался половинкой — только в другом масштабе.
Конечно, в какой-то момент учёные начали путаться. Кто-то написал, что Александр Север сделал семис вместо кинария. Кто-то сослался на «Историю Августов». А кто-то просто решил, что полмонеты — это удобно. Наказания за ошибки тогда не было. Археология всё стерпит.
Послесловие. В защиту половинок
Семис — монета, которую легко не заметить. Он тихий. Он не блистает, не шумит, не стремится в коллекцию к банкирам. Но он жил. И был нужен. И именно этим интересен. В нём нет пафоса денария, надменной важности сестерция или вычурности ауреуса. Он, как человек, который всегда платит в маршрутке мелочью — раздражает, но без него не собрать общую сумму. Половина асса. Всего лишь. Но это уже не ничто. Это не четверть и не треть. Это как незаконченная фраза, в которой всё-таки угадывается смысл. Или как недописанное письмо, которое всё равно понятно по почерку. Семис пережил инфляции, реформы, войны, реформаторов и даже переход от бронзы к меди. Он выжил в республике, вернулся при империи, и даже воскрес в Византии — на золотом фоне, пусть и всё с той же своей вечной, скромной половинчатостью. Можно сказать, он — монета о нас. Мы тоже редко бываем цельными. У нас тоже не всегда хватает унций — ни силы, ни веры, ни времени. Но мы как-то продолжаем. Ходим, платим, возвращаемся. Иногда падаем в весе, иногда — в цене. Но всё ещё в обороте. Так что если когда-нибудь вы почувствуете себя не на все сто — вспомните семис. Он тоже был «на полпути». И всё равно оставил след.