Люблю свою свекровь. Правда, люблю. Она прекрасный человек во многих отношениях – заботливая, умная, всегда готова помочь с внуком. Но есть одно «но», размером с Эверест.
– Анечка, а посуду-то за собой помыть забыла? – её голос звенит фальшивым дружелюбием, пока я собираюсь на работу.
– Извините, Нина Петровна, я опаздываю. Помою вечером.
– Конечно-конечно, – её вздох тяжелее гири. – Только вот Димочке в грязной кухне завтракать...
Из-за таких утренних "бесед" я уже третий месяц выхожу из дома на пятнадцать минут раньше необходимого. Просто чтобы не слышать.
– Как думаешь, я слишком много на себя беру? – спрашиваю у Светки, размешивая сахар в кофе.
Подруга смотрит на меня как на умалишённую:
– Аня, ты работаешь полный день, потом забираешь ребенка из садика, готовишь ужин, укладываешь сына спать. Твой муж палец о палец не ударяет по дому, а свекровь ещё и недовольна? Ты не много берёшь – ты слишком много терпишь!
– Но Дима устаёт на работе...
– А ты, значит, на курорт ездишь? – Светка закатывает глаза. – Он взрослый мужик, а ведёт себя как ребёнок. И мама его этому потворствует.
– Он хороший отец, – защищаюсь я.
– Хороший отец должен показывать пример. Какой пример он показывает сыну? Что женщина – это бесплатная домработница?
Я молчу. В глубине души знаю, что она права.
Вечером, после того как сын уснул, захожу на кухню и замираю. Гора немытой посуды, на полу крошки, на столе – следы от чашек.
– Нина Петровна, – осторожно начинаю я, – почему вы не попросили Диму убрать за собой?
Свекровь удивлённо поднимает брови:
– Зачем? Ты же жена, это твои обязанности.
– А его какие?
– Ну как какие? Деньги зарабатывать, гвоздь забить, если что...
– Я тоже зарабатываю деньги. И гвозди забиваю, когда нужно.
Свекровь неодобрительно качает головой:
– Не женское это дело. В моё время...
– В ваше время женщины не работали полный день, – перебиваю я, чувствуя, как внутри закипает.
– Анечка, не начинай опять, – входит на кухню Дима. – Ты же знаешь, я устал.
– А я, значит, полна энергии после девяти часов в офисе и вечера с шалунишкой-сыном?
– Ну вот, – вздыхает свекровь, – опять истерику закатывает. Димочка, я же говорила тебе, современные женщины совсем не понимают, что такое семья.
Я молча беру тряпку и начинаю вытирать стол. Внутри всё клокочет, но я проглатываю обиду. Как всегда.
***
Последней каплей стал воскресный обед. Дима разлил компот. Просто взял и опрокинул целый графин на скатерть, пол и даже на стену умудрился попасть.
– Ой, – только и сказал он, продолжая жевать.
Я застыла, ожидая хоть каких-то действий с его стороны. Но он просто продолжил есть.
– Дима, – тихо позвала я, – ты разлил компот.
– Вижу, – кивнул он, не отрываясь от тарелки.
– И?
– Что «и»?
Свекровь, до этого молча наблюдавшая, вмешалась:
– Аня, ну что ты сидишь? Возьми тряпку и вытри!
Она встала, достала из шкафчика тряпку и протянула мне:
– Ты жена, вот и убирайся во всём доме!
Я посмотрела на тряпку. Потом на мужа, который как ни в чём не бывало продолжал есть. На свекровь с её самодовольным видом. И что-то внутри меня окончательно лопнуло.
Я взяла тряпку, аккуратно сложила её и... протянула обратно.
– Спасибо, но я не буду.
– Как это?! – свекровь выглядела так, будто я сообщила, что собираюсь поджечь дом.
– Я подаю на развод. И сегодня, сейчас же уезжаю.
Она побледнела:
– Ты что, из-за уборки?
– Нет. Из-за того, что ваш сын пять лет не мыл за собой чашку. А вы считали, что это моя работа.
Дима, наконец оторвавшись от еды, выпрямился:
– Что происходит?
– Твоя мама пытается заставить меня убрать твой компот. Но я больше не твоя жена.
Свекровь закричала:
– Ты не имеешь права!
– Имею. По брачному договору, если один из супругов систематически нарушает бытовые обязанности, второй может расторгнуть брак без дележа имущества.
Она онемела. Дима уставился на меня:
– Ты что, серьёзно?
– Абсолютно. Мои вещи уже в машине. Сын пока побудет у моей мамы.
– Но как же... из-за какой-то тряпки? – пробормотал он.
– Не из-за тряпки, Дима. Из-за отсутствия уважения. Я тебе не служанка. Я человек, который устал быть невидимкой в собственном доме.
Я встала из-за стола:
– Кстати, компот уже впитался в паркет. Удачи с уборкой.
***
Прошло три недели. Я с ребенком живу у мамы. Она, в отличие от Нины Петровны, считает, что мужчина должен быть партнёром, а не барином.
Вчера Дима приехал. Выглядел непривычно – растерянный, без привычной самоуверенности.
– Я не понимал, – сказал он, глядя в пол. – Мне казалось нормальным, что ты всё делаешь. Мама всегда так... Но знаешь, эти недели я прожил один. Мама приезжала, но не каждый день. И я впервые понял, сколько всего нужно делать по дому.
– И как, справляешься? – спросила я без сарказма, просто интересуясь.
– Честно? Ужасно. Но я научился стирать. И готовить яичницу. И даже пол мыть, представляешь?
Он слабо улыбнулся:
– Я не прошу тебя вернуться. Точнее, прошу, но понимаю, что не имею права. Я просто хочу сказать, что ты была права. И что я хочу измениться. Для себя. Для сына. И, может быть... для нас?
Я не ответила сразу. Мне нужно время, чтобы подумать. Но одно я знаю точно – больше никогда не возьму в руки тряпку, если это не мой собственный выбор.
Когда уходила, думала, что делаю это ради себя. Теперь понимаю – возможно, это был единственный способ спасти нашу семью. Иногда нужно отпустить, чтобы получить шанс начать всё заново. На равных.