Мальчик, который не знал страха. Он шёл в разведку, передавая важные сведения партизанам в оккупированном городе. Вите Коробкову было всего 14, когда его схватили. То, что произошло дальше, долгие годы хранилось под грифом «Совершенно секретно».
Присоединился к отцу
Витя Коробков родился в Феодосии – городе, оккупированном немецкими солдатами осенью 1941 года. В то время ему было всего 12 лет. Несмотря на юный возраст, мальчик схватывал всё на лету. Найдя однажды листовку с текстом «Смерть немецким оккупантам», он понял, что здесь активно действуют партизаны. А вскоре узнал, что его отец Михаил участвует в подпольной организации – информацию мужчина утаивал от сына намеренно, ведь тот был ещё слишком мал.
Когда вскрылась правда, Витя присоединился к отцу, став связным между городом и партизанами. Он наблюдал за немецким штабом, передвижением техники, портом. Мальчику удалось даже добыть образец немецкого пропуска в город, который Михаил, наборщик в типографии, сразу напечатал.
Всё чаще стали совершаться облавы, обыски и аресты. Семья Коробковых вошла в число подозреваемых в подпольной деятельности, из-за чего их быстро эвакуировали из города в партизанский отряд. Там Витя стал разведчиком штаба третьей бригады Восточного соединения партизан Крыма. Благодаря его разведданным партизаны провели несколько успешных операций.
«На допрос приносили на носилках»
16 февраля 1944 года во время операции в Феодосии Михаил и Витя были арестованы. О том, что происходило с ними на протяжении следующих двух недель, не было известно до этого года. В апреле УФСБ России по Республике Крым и городу Севастополю рассекретило данные о пытках и гибели членов крымских партизанских отрядов, в числе которых оказались и Коробковы.
Советский разведчик Ибрагим Аганин на допросе рассказал о том, какие зверства учиняли гитлеровцы. Чтобы выбить из арестованных людей информацию, они использовали все способы, какими бы жестокими они ни были.
Вот что Аганин рассказал о пытках партизан Талдыкина и Переходчего:
«Я лично видел в конце декабря 1943 года, как Нюренберг [переводчик] при допросе <…> избивал и истязал Талдыкина, выдёргивал ему волосы, бил сапогами по ногам и переломил ему ноги, а потом на Талдыкина пустили большую овчарку. <…> Талдыкина так изуродовали, что он не мог ходить, и на допрос его приносили на носилках. Тогда же был арестован связной Талдыкина партизан Переходчий. <…> Один раз я видел, как Нюренберг жестоко избивал Переходчего резиновой дубинкой, а когда он упал, то Нюренберг в сапогах стал на живот Переходчему и прыгал, требуя от него признания».
«Кричал, что не верит ему»
Нюренберг также принимал участие при аресте Коробковых. Михаилу на тот момент было 35-40 лет, Вите – 14 лет. Отца с сыном доставили из Феодосии, куда они, по словам следователя ГФП-312 Вельса, «пришли из лесу для выполнения задания партизан».
Коробковых завели в разные комнаты для допроса. Комната, где находился Михаил, находилась рядом с той, где жил Аганин и другие переводчики. Разведчик мог слышать через стену, как Вельс и Нюренберг допрашивали Коробкова-старшего.
«Он отрицал своё пребывание у партизан. Коробков говорил также, что у него третья стадия туберкулёза и ему осталось жить не более двух месяцев. После этого я пошёл в комнату, где допрашивали мальчика. Витя Коробков рассказывал, что они с отцом в лесу не были, а жили в какой-то деревне. Следователь Бюльд кричал на мальчика, что он не верит ему, и при мне начал избивать его.
Он бил его своими здоровыми кулаками, и от каждого удара мальчик с силой ударялся о стенку. При мне мальчика ударил несколько раз кованым немецким сапогом и переводчик Ламп, после чего я оттуда ушёл, так как не мог смотреть на такое зверство», - объяснял Аганин.
Показали отцу, что сотворили с сыном
Параллельно с этим Михаил подвергался жестоким вещам. Закончив издевательства, Нюренберг отвёл его в комнату, в которой на полу лицом вниз лежал Витя. Ламп вытирал кровь со своих сапог. Переводчик сказал отцу, что, если он не признается во всём, и он, и сын умрут в мучениях.
На протяжении 3-4 дней следователи совместно с переводчиками пытали Коробковых, выбивая признания. На четвёртый день Михаил согласился рассказать обо всём, лишь бы спасти сына.
«Он рассказал Вельсу и Нюренбергу о том, что работал в Феодосийской типографии, а потом, боясь отправки в лагерь, вместе с сыном ушёл в лес к партизанам. Однако в связи с обострением туберкулёза ему разрешили уйти из лесу домой в Феодосию, но партизаны ему дали задание, что, если кто-нибудь обратится к нему за помощью, он должен её оказать, и присвоили ему псевдоним «Лесной», - говорится в рассекреченном документе.
«Когда выйдешь, найди маму»
После Вите сказали, что отец во всём сознался. Что сообщил гитлеровцам подросток, Аганин не знал. Видел лишь, что протокол отца был на одном листе, а протокол сына – на половине страницы.
28 февраля 1944 года Нюренберг, войдя в комнату, заявил, что участвовал в расстреле 28 партизан, среди которых был и Михаил Коробков. В него переводчик выстрелил лично. 9 марта Нюренберг поехал на расстрел Вити, погибшего от руки Кламмта – начальника штаба ГФП-312. Пятью днями ранее Коробкову-младшему исполнилось 15 лет. Ни он, ни его отец не выдали своих товарищей.
Своему товарищу по камере, Вале Ковтуну, городскому подпольщику, он сказал напоследок:
«Когда выйдешь, найди маму, передай, что я умер за Родину».
Витя был посмертно награждён медалью «За отвагу». Его именем названы школа в Феодосии, прилегающая к ней улица, детский лагерь в Большой Ялте и пассажирский теплоход.
Читайте также: