100 миллиардов долларов в год — такова сегодня стоимость рынка, построенного на открытии советского лаборанта без диплома 100 лет назад. Его имя не знает почти никто, он умер от голода в 39 лет, но его изобретение окружает нас повсюду.
Не верите? Тогда прямо сейчас посмотрите на свой смартфон.
Яркий экран, вспышка камеры... А теперь оглянитесь вокруг: светофор на перекрестке, экран телевизора, приборная панель в автомобиле, даже гирлянда на новогодней елке. Каждый день мы живем в мире, залитом светом, который нам кажется само собой разумеющимся. Мы уверены, что все это придумали где-нибудь в Силиконовой долине или, на худой конец, в хайтек-лабораториях Кореи и Китая.
Хуже всего то, что многие наши сограждане тоже так считают. Вот могут же делать, не то что мы! И невдомёк человеку, что самое сердце этой технологии, фундаментальный принцип её работы, был открыт почти 100 лет назад. Не в Америке и уж точно не в Азии.
А в СССР!
И совершил это открытие 19-летний парень из Твери…
Но обо всем по порядку.
10 мая 1903 года в Твери родился мальчик — Олег Лосев.
Его отец был дворянином, штабс-капитаном царской армии. Семья — интеллигентная, образованная.
Но после революции и Гражданской войны от прошлого не осталось ничего.
Отец стал простым конторским служащим. Мир, в котором родился Лосев, исчез.
Мальчишка рос в эпоху великих перемен. Его, как и многих тогда, захватила радиолихорадка.
Школьный учитель, Вадим Лёвшин — будущий академик — заметил в нём талант. И всячески поддерживал.
Главным местом притяжения для Лосева стала Тверская радиостанция — она работала на связь с союзниками еще с Первой мировой. Здесь, под руководством легендарного Михаила Бонч-Бруевича, энтузиасты творили чудеса в эпоху, когда радиолампы были диковинкой: импортные лампы стоили 250 рублей и жили десять часов, а они в кустарной лаборатории делали свои за 32 рубля, которые работали месяц! Школьник Олег часами пропадал в этой лаборатории, где пахло озоном и канифолью, наблюдая, как рождается будущее.
Но после Октябрьской революции лабораторию перевели в Нижний Новгород. Лосев, окончив школу, остался один. После участия в Московском на Первом радиотехническом съезде, где он снова встречает своих тверских наставников, его приглашают на работу в ту самую Нижегородскую радиолабораторию.
Это было уникальное место - здесь стиралась грань между наукой и инженерией — исследователи были и теоретиками, и практиками в одном лице. И вот тут в тесной каморке, пока солидные учёные занимались «настоящей» наукой — вакуумными лампами, — этот техник-самоучка без диплома начал творить настоящую магию.
Начальник Олега Владимир Лебединский поручил ему заняться радиодетекторами.
Лосев искал правильное направление почти вслепую — чтобы заставить кристаллический детектор работать, приходилось наугад тыкать в него тонкой проволочкой. Во время одного из экспериментов он пропустил ток через кусок цинкита — дешёвого минерала из оксида цинка.
Неожиданно в наушниках раздался чёткий звук радиопередачи. Но эта передача была настолько слабой, что обычный приёмник её вообще не должен был "услышать". Получается, кристалл каким-то образом усилил слабый сигнал. Никто прежде не знал, что простые кристаллы могут работать как усилители.
Лосев создал радиоприёмник кристадин с цинкитом, который работал как детектор и усилитель одновременно. Копеечный кристалл показывал себя не хуже дорогих ламповых устройств, но объяснить принцип его работы не мог никто.
Для тысяч радиолюбителей по всей стране Лосев стал настоящим богом. Лампы были дороги. А тут — приборчик за рубль двадцать! Ему писали со всей страны: «При помощи цинкитного детектора в Томске, например, можно слышать Москву, Нижний и даже заграничные станции». Его завалили сотнями писем, и, говорят, он ответил на каждое. Это был подлинный триумф.
А уже в следующем, 1923 году, экспериментируя с другим кристаллом — карборундом (карбидом кремния — материалом, который позже стал основой для первых светодиодов), — он видит то, что до него не видел никто. В точке касания иглы и кристалла вспыхивает крошечная, но устойчивая точка света.
Лосев делает два важнейших вывода, опередивших время: свет — холодный, то есть возникает без всякого нагрева, и безынерционный — вспыхивает и гаснет мгновенно, как идеальный выключатель.
Так Лосев впервые в истории зафиксировал холодное свечение в полупроводнике — по сути, экспериментально открыл светодиод, задолго до того, как это стало технологией.
Но самое поразительное — Лосев за свою жизнь изучил десятки различных полупроводниковых материалов — по некоторым данным, до 92, включая кремний! Его экспериментальная методология была такой продвинутой, что, как признавался позже американский учёный из лаборатории RCA, в 1970-х годах они использовали схожие приёмы, что и Лосев в 1920-х.
Однако это открытие сыграло злую шутку со своим автором. На Западе его работы перепечатывают ведущие научные журналы, такие как Philosophical Magazine и Wireless World. Его называют «профессором», а само явление получает официальное название «свечение Лосева» (Losev glow, Losev Luminescence). В 1927 году он даже получает советский патент №221484 на «световое реле» — по сути, первый в мире светодиодный прибор.
А что у нас? В 1928 году Уникальную Нижегородскую радиолабораторию поглотила Центральная радиолаборатория в Ленинграде. В новой структуре были свои программы, и для революционных исследований Лосева места не нашлось. В академических кругах на него смотрели свысока. Все бюджеты и карьеры строились на вакуумных лампах. А тут какой-то лаборант с камешком. Даже академик Иоффе, который понимал масштаб его гения, не смог устроить Лосева к себе. Система работала просто: в справочники попадали академики и членкоры. А Лосев? Делай открытия — пожалуйста. Но славы тебе не положено.
Дело в том, что в 1920-х годах не существовало полноценной теории полупроводников. Ученые просто не понимали физических процессов на стыке кристалла и металла, которые приводили к усилению сигнала и свечению. Его наставники, Бонч-Бруевич и Лебединский, видя, что приборы «скисают» и быстро теряют свои свойства, считали это тупиковой ветвью, неспособной конкурировать с надёжной и понятной лампой.
Лосева не расстреляли и не сослали в лагеря, как многих других. Его просто перестали финансировать, тихо отодвинули в сторону, чтобы не мешал заниматься «серьёзным делом». Он получил кандидатскую степень без защиты диссертации только в 1938 году, по личной протекции академика Иоффе, который понимал масштаб его открытия. Но было слишком поздно. Система уже вынесла свой приговор: игнорировать.
Когда началась война, Лосев остался в блокадном Ленинграде. Он не сидел сложа руки. Разрабатывал портативный металлоискатель для поиска осколков в ранах, систему противопожарной сигнализации, сдавал кровь как донор, чтобы помочь раненым.
А что же его изобретение? С ним получилась ещё более символичная история. 22 января 1942 года Олег Лосев умер от голода в блокадном Ленинграде. Его последняя работа была посвящена кремнию, но рукопись оказалась утеряна.
И вот жестокая ирония истории: в том же 1942 году, когда прах русского гения покоился в братской могиле, американские компании Western Electric и Sylvania начали промышленное производство кремниевых диодов для радаров. Рождение кремниевой эры совпало с гибелью ее потенциального отца. Американцы подхватили и развили идеи, которые советская научная система, поглощенная другими приоритетами оставила без внимания. Через несколько недель от истощения умер и его коллега, Дмитрий Маляров, соавтор знаменитого магнетрона, сердца будущих радаров.
А знаете, что больнее всего?
В 2001 году инженеры Intel, изучая историю полупроводников, наткнулись на забытые работы Лосева.
Они всерьёз заговорили о «пересмотре приоритетов» — мол, может, и Нобелевская премия была бы уместна. Пусть и задним числом.
Получается, что американские инженеры знают нашего гения... лучше, чем мы сами.
Да, сегодня в России есть мемориальные доски, статьи... Однако сколькотаких Лосевых мы теряем прямо сейчас, пока смотрим это видео? Как вы думаете? Напишите в комментариях
возможно, именно вы знаете о таком забытом гении.
Подписывайтесь на канал. Мы продолжим рассказывать истории русских изобретателей,
чьи имена не должны исчезнуть. Потому что следующий Олег Лосев может жить в вашем городе. А может — в вашем доме. И обязательно подпишитесь на наш Телеграм —
чтобы не пропустить новые истории.