Недавно на глаза в очередной раз попалось известное изречение Рамбама (он же Маймонид - Pабби Моше бен Маймон): «Кто не верит в мидраш, тот безбожник, кто верит в мидраш буквально, тот дурак».
Мидраш – это вид повествования Устной Торы, когда о персонажах и событиях священного писания рассказывается в форме сказок. Разумеется, это изречение было перенесено на любые иудейские тексты вообще, а ныне обычно приводится как ещё одно подтверждение пресловутой «еврейской гениальности»: мол, «мы ещё в XII веке понимали то, до чего в христианском мире только недавно додумались самые «продвинутые» кураевы»…
Открывается занятный парадокс: сама нелепость многих библейских сказок (взывающая к их «небуквальному пониманию», т.к. дураком себя не хочет считать никто – даже верующий) служит фактором … укрепляющим главную функцию любых «священных писаний». Которая состоит в том, чтобы помогать держать рабов [древних царей или современного капитала] в повиновении. Ведь запрос на «небуквальное истолкование» необходимо выводит на сцену самих истолкователей, переносит центр тяжести с самого религиозного текста на «мудрецов», объясняющих его значение. Отныне именно интерпретаторы становятся источником смыслов и, что важно, источником власти (над умами). А без этого никакая религия не сможет выполнять ту самую функцию, о которой мы только что говорили…
Чтобы далеко не ходить за примерами, вспомним поздний СССР. Казалось бы, на седьмом десятке лет советской власти, да ещё и в среде ИТРов, да «научников», религии «нечего ловить». Убеждать тогдашних жителей страны в реальности воскрешения «смердящего Лазаря» или рассказывать им про Н2О, ставшую «Алазанской долиной» - зря время тратить. Но именно в то время очень большим авторитетом был священник Александр Мень. Который «окормлял» исключительно советскую интеллигенцию, ибо был великим мастером именно «небуквального прочтения» Библии. (Бытовал рассказ о том, как у него крестился, например, небезызвестный автор антисоветских песенок Галич. И про то, как Галич зашёл в церковь, а А. Мень пошёл к нему навстречу со словами: «Сын мой, я давно жду тебя!». В этом рассказе явно слышны отголоски «Овода», который в детстве прочли все интеллигенты той эпохи…) Когда пришла пора активно доламывать страну, отец Мень был нарасхват! Едва ли был хоть один московский ВУЗ или НИИ времён «перестройки» , где он бы не выступил. Разумеется, он на своих «творческих вечерах» не рассказывал ни про «невидимую руку рынка», ни про целительность «небольшой безработицы», ни про «ужасы ГУЛАГа» - для каждой из этих тем существовали о ту пору свои корифеи. Задача христианнейшего отца Меня была иная: «показать альтернативу» наскучившим (небеспричинно, увы!) формулировкам официального обществоведения и словно компрессором закачать в головы интеллигенции того самого «искрящегося тумана», который в годы «перестройки» заменял спокойное и рациональное мышление.
Возвращаясь к началу, несложно понять, отчего запрос на «небуквальные интерпретации» впервые был сформулирован именно иудаизмом. Дело здесь, разумеется, не в «б-гоизбранности», а в исторических реалиях того времени. Подавляющее большинство европейских христиан тогда были неграмотны: для них любое соприкосновение с библейскими текстами было «небуквальным», т.к. необходимые буквы они не читали сами, а слушали мифы в пересказах священников. Ну, а в иудаизме испокон века существовала «мицвА» (заповедь), обязывающая каждого еврея читать Тору. Убеждать жителей просвещённого XII века в том, что Мафусаил прожил 969 лет, а манная каша сыпалась с неба, было непросто – да и ни к чему. Поэтому комментаторы «священных текстов» без работы не сидели. Если к этому добавить то, что в отсутствии собственной государственности власть раввинов над еврейскими общинами фактически заменяла обычную власть, то формулировка Маймонида имеет вполне ясный общественно-политический смысл: «Тот кто отказывается верить в Мафусаила и в манную кашу – отступник, подлежащий «высшей мере социальной защиты» тогдашних иудейских общин – хэрему (отлучению от иудейства и изгнанию). А хочешь верить «правильно» - ask me how! (спроси меня, как).
Есть и побасенка гораздо более поздних времён (относительно её авторства ничего сказать не могу, увы). О том, как еврей пришёл к ребе с вопростом: «Вот в Торе сказано, что Б-г разделил воды по ту и по эту стороны небесного свода [в православном Ветхом Завете «…и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью»]. Ребе, что такое «вода по эту сторону небес, я ещё могу понять. Но что такое «вода по другую сторону»? На что раввин со словами «Да что же тебе тут неясно?!» продемонстрировал посетителю классический школьный опыт по физике с водой в перевёрнутом стакане, прикрытом бумажкой. И таким образом «успокоил его разум», как заключили авторы побасенки.
Вот именно этой цели, «успокоению разума» и служат любые «небуквальные прочтения», какими бы изощрёнными и остроумными они подчас ни были.
Михаил Шатурин