Хотела начать рассказывать о прошедших выходных, но случайно нашла маленьку зарисовку, написанную еще до рождения ребенка в одной из многочисленных тетрадок. Наверное, если бы наша сиба-ину Джун могла говорить, то это выглядело бы примерно так.
Утро, будильник, пора вставать. У дивана уже кто-то лежит и ворчит недовольно, мол, делать этим людям больше нечего. Пришлось минут пять гладить недовольную собаку и только потом плестись в ванную. На выходе ждал рыжий сюрприз. Открывающаяся дверь заставил собаку отойти.
– Ты чего не спишь?
– А не хочу, – потянулась она, на минуту застыла, словно размышляя, потом снова легла. – Вот ты сейчас кушать будешь, вдруг мне перепадет. Или упадет на пол, а я просплю?
Понятно. Горбатого могила исправит. Пока собирала еду на работу, собака подошла и легла посреди кухни. Во истину, необходимое животное: или перешагивать или спотыкаться.
Приготовив завтрак, ушла в комнату к компьютеру. Позади слышался характерный стук когтей по паркету.
– Кажется, кому-то пора на маникюр, – замечаю я.
– Кому, кому? – за спиной послышалась возня.
– Тебе, радость наша.
Собака перестала бегать за хвостом и принялась валяться на спине, требуя почесать пузо. Ну вот, опять кофе остынет.
– Ты смотри, какая я хорошая, красивая, – подставляя пузико, вещала она. – Разве можно меня не любить?
– Нельзя, – так, все, есть и убегать.
Бегом собираюсь, проверяю телефон, ключи, проездной. Муж сонно щурится в дверях спальни.
– Не переживай, я его выгуляю, – сообщает собака с самым серьезным видом. Вдруг, спохватившись, подбегает и хватает за штаны. – А поесть?
– Дорогой, накорми и лапы вымой после выгула.
Убегаю, но успеваю услышать:
– Чего так мало? И лапы мыть не надо, я же дикий зверь. И вообще, я тут главная, всё мое, и вы все мои!