Я ехал домой с работы, пытаясь высчитать, на что тратится большая часть моей зарплаты. Квартплата, кредит за машину, продукты... В голове крутились цифры, но они никак не хотели складываться в общую сумму. Проблема была в том, что я точно знал — денег должно оставаться больше. Такое ощущение, что кто-то таскает у меня из кошелька купюры, когда я сплю.
Мысли прервал звук телефона. Звонила мама.
— Виталик, ты когда приедешь? — в голосе чувствовалась тревога.
— Минут через двадцать, мам. Что-то случилось?
— Там этот... опять бушует. Приезжай быстрее.
Под «этим» мама имела в виду соседа с пятого этажа — Петра Семёновича Круглова. Вечно недовольный пенсионер, который считал своим долгом контролировать всё и всех в нашем дворе.
Когда я подъехал к дому, сразу понял, что мама не преувеличивала. Возле подъезда стояла моя пожилая родительница и Круглов, оба раскрасневшиеся от громкого спора.
— Вот и он! — воскликнула мама, увидев меня.
Пётр Семёнович обернулся, его лицо исказила гримаса.
— А, явился! — он ткнул пальцем в мою только что купленную «Тойоту». — Твоя машина здесь стоять не будет! Это моё место! Я здесь тридцать лет живу, и всегда тут парковался!
Я устало вздохнул. Этот разговор повторялся уже в третий раз за последние две недели.
— Пётр Семёнович, здравствуйте. Давайте спокойно обсудим.
— Нечего обсуждать! Убирай свою железяку отсюда! — он сделал ударение на слове «железяка», будто моя машина была чем-то недостойным.
Мама дёрнула меня за рукав.
— Виталик, он уже час бушует. Грозился эвакуатор вызвать.
Я посмотрел на соседа, стараясь сохранять спокойствие.
— Пётр Семёнович, у нас во дворе нет закреплённых мест. Кто первый приехал, того и место.
— Не умничай! — сосед перешёл на крик. — Я эту парковку своими руками делал! В девяностые, когда твоих родителей тут ещё и в помине не было!
Это была неправда. Мои родители переехали в этот дом в восьмидесятых, за несколько лет до моего рождения. Да и парковку делал не он, а жильцы всем домом. Папа часто рассказывал, как они вместе размечали территорию, устанавливали бордюры.
— Виталик, — тихо произнесла мама, — может, уступишь? Мы можем поставить машину чуть дальше.
Мне стало обидно. Почему мы должны уступать этому скандалисту?
— Мам, не переживай. Пётр Семёнович, давайте всё же спокойно поговорим. Я каждый день возвращаюсь примерно в одно и то же время. Вы можете поставить свою машину...
— У меня нет машины! — рявкнул сосед. — Но это не значит, что ты будешь тут хозяйничать! Этот кусок земли всегда был моим!
— Но как он может быть вашим, если у вас нет машины? — я искренне не понимал его логики.
— Мне внук приезжает! И сын! И зять! И что, им теперь из-за тебя негде парковаться?
Я заметил, как из подъезда выглядывали соседи. Кто-то смотрел из окон. Наш спор собирал зрителей.
— Хорошо, — я попытался найти компромисс. — Когда приезжает ваш сын или внук, я могу переставить машину.
— Не пойдёт! — отрезал Круглов. — Они могут приехать в любой момент! А ты всё занимаешь своей новенькой иномаркой. Думаешь, купил машину и теперь главный?
Стало понятно, что дело не в парковке. Дело в том, что я купил новую машину, а он, похоже, завидовал.
— Пётр Семёнович, давайте так: я завтра узнаю, как правильно распределяются парковочные места во дворе, и мы решим этот вопрос по закону, договорились?
— По закону? — сосед презрительно усмехнулся. — Ты мне тут законами не тычь! Я эти законы лучше тебя знаю! А ну, убирай машину!
Он шагнул к моей «Тойоте» и занёс руку, словно собирался ударить по капоту. Я быстро схватил его за запястье.
— Не советую, — тихо сказал я. — Если повредите машину, придётся отвечать.
Круглов вырвал руку и отступил.
— Ты мне угрожаешь? — его глаза сузились. — Запомни, твоей машине здесь не место. Я этого так не оставлю!
Он развернулся и, хромая, пошёл к подъезду. Мама облегчённо вздохнула.
— Идём домой, Виталик. Не обращай внимания. Он со всеми так.
Вечером я специально поискал информацию о том, как регулируются вопросы парковки во дворах многоквартирных домов. Оказалось, что земля под домом и прилегающая территория принадлежат всем собственникам квартир. А значит, парковочные места тоже общие, если не установлен другой порядок.
Утром, уходя на работу, я не обнаружил свою машину там, где её оставил. Сердце ёкнуло. Неужели Круглов как-то организовал эвакуацию? Но, обойдя дом, я нашёл «Тойоту» с другой стороны. На лобовом стекле красовалась записка: «Предупреждал. Пётр».
Значит, он вызвал эвакуатор? Или как-то сам передвинул машину? Второе маловероятно — Круглову было уже за семьдесят, да и ключей у него не было. Я осмотрел машину — никаких повреждений. Странно.
На работе я позвонил в службу эвакуации и выяснил, что мою машину никто не трогал. Это становилось всё загадочнее.
Вечером я решил заехать в администрацию района и узнать, кому принадлежит земля под нашим домом и парковка. Немолодая женщина с уставшим лицом долго искала информацию в компьютере.
— Смотрите, — она повернула ко мне монитор. — Земельный участок оформлен как общедолевая собственность. Но парковка... Странно.
— Что странно? — насторожился я.
— Парковка оформлена в индивидуальную собственность на некоего Савельева Виталия Андреевича. Это не вы случайно?
У меня отвисла челюсть. Я? Владелец парковки? Но как?
— Это действительно я, но я не оформлял парковку на себя. Тут какая-то ошибка.
Женщина покачала головой.
— Ошибки быть не может. Вот документы, датированные прошлым годом. Земельный участок площадью 400 квадратных метров, предназначенный для организации парковки, был выкуплен у муниципалитета. Здесь ваша подпись.
Она развернула монитор и показала скан документа. Действительно, там стояла подпись, очень похожая на мою. Но я точно не подписывал ничего подобного и уж тем более не покупал парковку.
— Можно копию этих документов? — спросил я.
— Конечно, — кивнула женщина. — Но вам как собственнику проще запросить оригиналы.
Вернувшись домой, я первым делом пошёл к маме. Она выслушала меня с каким-то странным выражением лица.
— Мам, ты что-то знаешь? — напрямую спросил я.
Она вздохнула и достала из серванта папку с документами.
— Это подарок от отца, — тихо сказала она. — Он знал, что ты мечтаешь о машине, и решил сделать сюрприз. За год до своей смерти он выкупил этот участок и оформил на тебя. Хотел рассказать, когда ты купишь машину, но не успел.
— Почему ты молчала?
— Я забыла, сынок, — в её глазах блеснули слёзы. — После похорон было столько забот, потом эти проблемы с наследством... А потом ты купил машину, и Пётр начал скандалить. Я только вчера нашла эти документы, когда разбирала папины вещи.
Я сел на стул, пытаясь осмыслить информацию. Получается, парковка действительно моя. Отец позаботился обо мне даже после смерти.
— Зачем он это сделал? — спросил я. — Купить парковку — это же дорого.
— Он хорошо знал Петра Семёновича, — улыбнулась мама. — Они никогда не ладили. Твой отец говорил, что когда-нибудь Круглов устроит скандал из-за парковки, и хотел, чтобы у тебя были все козыри на руках.
Я невольно улыбнулся. Папа всегда думал на несколько шагов вперёд.
— И что мне теперь делать? Сказать Круглову?
— Решай сам, — пожала плечами мама. — Но знаешь, твой отец говорил, что иногда лучший способ проучить таких людей — это дать им понять, что они не всесильны.
На следующий день, возвращаясь с работы, я снова встретил Круглова возле подъезда. Он стоял, опираясь на трость, и наблюдал, как я паркуюсь.
— Опять ты? — прошипел он. — Я же сказал, твоя машина здесь стоять не будет!
Я спокойно вышел из машины и подошёл к нему.
— Добрый вечер, Пётр Семёнович. Хочу кое-что вам показать.
Я достал копии документов, полученные в администрации, и протянул ему.
— Что это? — он недоверчиво взял бумаги.
— Документы о праве собственности на эту парковку. Она принадлежит мне.
Круглов пробежал глазами по тексту. Его лицо начало краснеть.
— Это подделка! — воскликнул он. — Ты подделал документы!
— Можете проверить в администрации, — пожал я плечами. — Парковка оформлена на меня уже больше года. Мой отец позаботился об этом перед смертью.
При упоминании отца Круглов вздрогнул.
— Андрей? Андрей Савельев это сделал?
— Да, мой отец. Он предвидел, что могут возникнуть проблемы с парковкой.
Круглов сжал трость так, что костяшки пальцев побелели.
— Он всегда был хитрецом, — пробормотал сосед. — Даже с того света умудрился насолить.
— Пётр Семёнович, — я решил быть великодушным, — несмотря на то, что парковка моя, я не против, чтобы ваши родственники парковались здесь. Но давайте договоримся по-хорошему, без скандалов.
Круглов смотрел на меня, и в его взгляде боролись гнев и растерянность.
— С чего такая доброта? — наконец спросил он.
— Потому что так поступил бы мой отец, — ответил я. — Он не любил конфликты.
Это была неправда. Отец, когда считал себя правым, мог стоять на своём до последнего. Но сейчас мне казалось, что лучше протянуть руку мира.
Круглов хмыкнул.
— Твой отец был тем ещё фруктом, — сказал он, но уже без прежней злобы. — Хорошо, молодой человек, я принимаю твоё предложение. Но учти, моя семья большая. Они часто приезжают.
— Договорились, — я протянул руку.
Сосед помедлил, но потом пожал её своей сухой, морщинистой ладонью.
В тот вечер мы с мамой долго разговаривали об отце. Она рассказывала истории из их молодости, о том, как они переехали в этот дом, как папа спорил с Кругловым из-за детской площадки, которую тот хотел превратить в огород.
— Знаешь, — сказала мама, — твой отец понимал людей. Он говорил, что Пётр Семёнович — не плохой человек, просто одинокий. Его жена умерла рано, дети разъехались. Вся его жизнь — это двор и дом. Он просто хочет чувствовать себя нужным, важным.
— Ты поэтому всегда уступала ему? — спросил я.
— Не всегда, — улыбнулась мама. — Но часто. Некоторым людям просто нужно чувствовать, что их слышат.
На следующее утро, выходя из подъезда, я увидел Круглова. Он подметал дорожку перед домом.
— Доброе утро, Пётр Семёнович, — поздоровался я.
— Доброе, — проворчал он, но без прежней злобы. — Твоя машина протекает, посмотри. Под ней лужа.
Я быстро осмотрел «Тойоту» — действительно, под ней расплылось масляное пятно.
— Спасибо, что заметили, — искренне поблагодарил я.
— Да что там, — махнул рукой сосед. — Машину нужно беречь. Я в молодости «Жигули» имел, так за ней как за ребёнком ухаживал.
— У вас была машина? — удивился я.
— А ты думал, я всю жизнь пешком ходил? — усмехнулся Круглов. — Была, да сплыла. Продал, когда жена заболела. На лекарства деньги нужны были.
Он замолчал, словно жалея о сказанном.
— Извините, — я не знал, что ещё сказать.
— Да ладно, дело прошлое, — он снова взялся за метлу. — Иди, работа ждёт. А с машиной разберись, не дело это — масло течёт.
В автосервисе выяснилось, что проблема серьёзная — трещина в поддоне картера. Ремонт обещал быть дорогим. Видимо, придётся отложить планы на отпуск.
Когда через три дня я забрал машину из сервиса и припарковался у дома, ко мне снова подошёл Круглов.
— Починил? — спросил он.
— Да, всё в порядке, — кивнул я.
— Дорого обошлось?
Я назвал сумму. Круглов присвистнул.
— В мои времена за эти деньги полмашины купить можно было, — покачал он головой. — Слушай, я тут подумал... Раз уж парковка твоя, может, разметишь места? А то все как попало ставят, места занимают по две машины.
Идея была хорошая. Я и сам об этом думал.
— Хорошая мысль, Пётр Семёнович. Займусь в выходные.
— Я помогу, — неожиданно предложил сосед. — У меня краска есть, белая, для разметки в самый раз.
Так и получилось, что в субботу мы с Кругловым размечали парковку. Он оказался неплохим собеседником, много рассказывал о прошлом дома, о жильцах, которые давно съехали или умерли. О моём отце тоже говорил, но уже без злости — с уважением, хоть и ворчливым.
— Андрей твой всегда был принципиальным, — говорил Круглов, аккуратно проводя кистью по асфальту. — Если что решил — не свернёшь. Но справедливый был. Когда нашу улицу хотели отдать под торговый центр, он всех организовал, письма писал, по инстанциям ходил. Отстоял.
Я слушал и понимал, что почти ничего не знаю об этой стороне жизни отца. Для меня он всегда был просто папой — сильным, надёжным, иногда строгим. А оказывается, у него была целая жизнь, о которой я даже не догадывался.
— А вы давно с ним были знакомы? — спросил я.
— С тех пор, как дом построили, — ответил Круглов. — Мы даже дружили поначалу. Потом разругались из-за ерунды, да так и не помирились толком.
— Из-за чего разругались?
Круглов замялся.
— Да дело прошлое... Ты лучше вот что скажи — машиной своей доволен?
Я понял, что он не хочет говорить о ссоре с отцом, и не стал настаивать.
После того дня наши отношения с Кругловым изменились. Он всё ещё ворчал и делал замечания, но уже без прежней агрессии. Иногда даже интересовался, как дела на работе или помогал маме донести сумки с продуктами.
Однажды, возвращаясь домой поздно вечером, я увидел, как какие-то подростки пытаются вскрыть машину, припаркованную рядом с моей. А рядом с ними, размахивая тростью, стоял Круглов.
— А ну пошли отсюда! — кричал он. — Я уже полицию вызвал!
Подростки огрызались, но, заметив меня, быстро ретировались. Я подбежал к соседу.
— Вы в порядке, Пётр Семёнович?
— В полном, — проворчал он, но я заметил, что его руки дрожат. — Шпана малолетняя. Хотели машину вскрыть, представляешь? Средь бела дня!
Был уже почти полночь, но я не стал его поправлять.
— Спасибо, что вмешались. Полицию правда вызвали?
— Нет, — признался Круглов. — Телефон дома оставил. Но они-то об этом не знали.
Я улыбнулся. Старик рисковал, но не побоялся вступиться за чужое имущество.
— Смелый вы человек, Пётр Семёнович.
— Да какой там смелый, — отмахнулся он. — Просто не люблю, когда безобразничают. Порядок должен быть.
С тех пор Круглов взял на себя негласную роль смотрителя парковки. Он знал, кому какая машина принадлежит, следил, чтобы посторонние не занимали места, и даже сделал табличку «Парковка для жильцов дома №15». Как-то я пошутил, что надо бы назначить его официальным администратором парковки. Он тогда отшутился, но было видно, что ему приятно.
Прошло почти полгода с того дня, как я узнал, что парковка оформлена на меня. Мы с Кругловым не стали друзьями, но нашли общий язык. Я больше узнал об отце из его рассказов, чем за все годы от мамы.
Как-то раз, в очередную годовщину смерти отца, мы с мамой возвращались с кладбища и встретили у подъезда Круглова. Он был непривычно серьёзен.
— К Андрею ходили? — спросил он тихо.
Мама кивнула.
— Пётр, может, чаю с нами выпьешь? — неожиданно предложила она.
Круглов замялся, но потом согласился.
За чаем он долго молчал, а потом вдруг сказал:
— Зря мы с Андреем не помирились. Столько лет зря потеряли.
Мама сжала его руку.
— Он не держал на тебя зла, Петя. Правда.
— Знаю, — кивнул Круглов. — Он мне сам сказал, перед... перед тем, как слёг. Встретились случайно в поликлинике, поговорили. Он тогда и сказал, что парковку для Виталика выкупил. «Чтобы было, где машину ставить, когда купит», — так и сказал. А я ему — «твоя машина там стоять не будет». По старой привычке, понимаешь? А он улыбнулся и ответил: «Не моя, Петя, а сына. И будет». Как в воду глядел.
Я слушал и чувствовал, как к горлу подкатывает ком. Отец всё-таки нашёл способ помириться со старым другом — через меня и эту парковку.
— Пётр Семёнович, — сказал я, — а давайте оформим на вас одно место? Официально. Будет ваше, хоть машины у вас и нет.
— Зачем? — удивился Круглов.
— Для ваших гостей. Для внука, для сына. Чтобы всегда было, где поставить машину, когда приедут.
Круглов смотрел на меня долгим взглядом, потом перевёл взгляд на фотографию отца на стене.
— Весь в отца, — тихо сказал он. — Такой же... правильный.
Он помолчал, а потом добавил:
— Спасибо, сынок. Думаю, Андрей бы одобрил.
И я понял, что отец действительно одобрил бы. Он не просто оставил мне парковку — он оставил возможность наладить отношения с человеком, с которым сам не успел до конца помириться. Может быть, именно в этом и был его настоящий подарок.
Самые популярные рассказы среди читателей: