Я медленно провела пальцами по кирпичной стене помещения. Пятьдесят квадратных метров старого дореволюционного здания в центре, о котором я мечтала последние пять лет. Наконец-то собственная мастерская, мой маленький уголок творчества, куда можно перевезти гончарный круг из тесной квартиры и не слушать больше жалобы соседей снизу на странные звуки и постоянную вибрацию.
— Верится с трудом, правда? — Максим, мой муж, поставил картонную коробку на пол и окинул взглядом помещение.
— С трудом, — согласилась я. — Пока не могу осознать, что это действительно моё.
Утреннее солнце пробивалось сквозь большие окна, образуя на полу светлые прямоугольники. Пахло пылью, деревом и немного сыростью — этот запах старых стен мне тоже нравился, в нём чувствовалась история.
— Сколько всего нужно сделать, — вздохнула я, представляя объём работы. — Стены покрасить, полки установить, всё оборудование разместить...
— Не переживай, Вера, справимся, — улыбнулся Максим, обнимая меня за плечи. — Главное, что договор с собственником подписан на три года.
Я кивнула. Алексей Петрович, владелец здания, оказался понимающим человеком. Выслушав мою идею о создании гончарной мастерской с курсами для желающих, он даже снизил арендную плату на первые полгода, чтобы я могла встать на ноги. «Настоящее ремесло нужно поддерживать», — сказал он тогда.
Через две недели мастерская преобразилась. Мы с Максимом и двумя его друзьями покрасили стены в светло-голубой цвет, установили деревянные стеллажи, перевезли гончарный круг и печь для обжига. Я развесила на стенах эскизы будущих работ и образцы уже готовых изделий.
В день открытия я встала рано утром, сварила кофе и отправилась в мастерскую. Хотелось побыть там одной, почувствовать пространство, настроиться на работу. Я включила свет, достала новую глину, села за гончарный круг. Пальцы привычно размяли холодный комок, который постепенно согревался в руках.
Стук в дверь прервал мою работу. На пороге стоял мужчина средних лет в сером костюме, с залысинами и цепким взглядом.
— Доброе утро, — сказал он, не дожидаясь приглашения и проходя внутрь. — Вы, должно быть, Вера Николаевна?
— Да, — я отряхнула руки от глины. — А вы...
— Дмитрий Сергеевич, управляющий этим зданием, — он окинул взглядом помещение, задержавшись на гончарном круге и печи. — Вижу, вы уже обустроились.
— Да, сегодня открытие, — улыбнулась я. — Первые ученики придут вечером.
Дмитрий Сергеевич поджал губы.
— Боюсь, что никакого открытия не будет.
— Простите?
— Ваша мастерская здесь работать не будет! — отрезал он. — Это торговый центр, а не место для развлечений с грязью.
Я растерялась от такой резкости.
— Но у меня договор с Алексеем Петровичем, собственником помещения. Он знает о моих планах и одобрил их.
— Алексей Петрович не в курсе всех нюансов управления зданием. Я отвечаю за порядок, и такие... кружки по интересам здесь неуместны.
Его пренебрежительный тон задел меня.
— Это не кружок по интересам, а профессиональная мастерская. И я повторяю: у меня есть договор.
— Договор можно расторгнуть, — пожал плечами Дмитрий Сергеевич. — Особенно если арендатор нарушает правила эксплуатации помещения. А ваша печь, — он кивнул на оборудование для обжига, — явно не соответствует нормам пожарной безопасности.
— Всё соответствует, у меня есть сертификаты и разрешения, — начала злиться я. — Что вам на самом деле нужно?
Дмитрий Сергеевич смягчил тон:
— Послушайте, Вера Николаевна, не нужно усложнять. Есть люди, которые хотели бы арендовать это помещение под магазин одежды. Это более... уместный бизнес для нашего центра. Я могу помочь вам найти другое место, возможно, на окраине города. Там никому не будут мешать ваши занятия.
— Мне нравится это помещение, — твёрдо сказала я. — И мои занятия никому не мешают. Мастерская остаётся здесь.
Он окинул меня холодным взглядом.
— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — сказал он и вышел, оставив меня в растерянности.
Вечером, когда пришли первые ученики — три женщины и один мужчина, я всё ещё думала о странном визите управляющего. Но вскоре работа захватила меня, и неприятный разговор отошёл на второй план.
— Вот так, осторожно прижимайте глину пальцами, не давите слишком сильно, — показывала я Елене, женщине лет сорока, которая впервые села за гончарный круг. — Чувствуете, как она поддаётся?
— Удивительно, — Елена улыбалась, глядя, как под её руками рождается маленькая вазочка. — Я думала, это сложнее.
— Вы молодец, у вас явно есть чувство материала.
Я переходила от одного ученика к другому, помогая, подсказывая, поддерживая. Наблюдать за тем, как люди открывают для себя радость творчества, было особым удовольствием. Ради таких моментов я и мечтала о собственной мастерской.
Через неделю после открытия начались проблемы. Сначала это были мелочи: в мастерской отключили воду — якобы авария, потом отопление — плановый ремонт. Затем возникли вопросы к электропроводке, и нам пришлось вызывать независимого электрика, чтобы доказать, что всё в порядке.
— Это Дмитрий Сергеевич, — сказала я Максиму, когда мы вечером закрывали мастерскую. — Он пытается выжить нас отсюда.
— Вера, может, не стоит искать заговор? — попытался успокоить меня муж. — Старое здание, проблемы с коммуникациями естественны.
— В соседних помещениях всё работает исправно, — возразила я. — Только у нас постоянные аварии.
На следующий день я решила поговорить с Алексеем Петровичем. Но оказалось, что он уехал в длительную командировку за границу. Впрочем, его секретарь заверила меня, что договор остаётся в силе, и посоветовала не обращать внимания на сложности с управляющим.
— Дмитрий Сергеевич всегда так реагирует на новых арендаторов, — сказала она. — Потом привыкнет.
Но управляющий не собирался привыкать. Однажды утром я пришла в мастерскую и обнаружила, что замок входной двери заклеен какой-то мастикой. Пришлось вызывать слесаря, который потратил два часа, чтобы открыть дверь, из-за чего пришлось отменить утренние занятия.
А через день на двери появилось объявление от санэпидемстанции о проверке. Проверяющий, немолодой мужчина с усталым лицом, тщательно осмотрел помещение, особенно долго задержавшись у печи для обжига.
— Нарушений не выявлено, — сказал он, заполняя документы. — Всё соответствует нормам.
— Я знаю, — не сдержалась я. — Меня уже проверяли перед открытием.
— А жалоба поступила, — пожал плечами проверяющий. — Кто-то утверждал, что у вас антисанитария и опасное оборудование.
— Дайте угадаю, — горько усмехнулась я. — Жалоба от управляющего?
Проверяющий промолчал, но его взгляд был красноречивее любых слов.
Вечером того же дня, когда я проводила последнее занятие, в мастерскую без стука вошёл Дмитрий Сергеевич. Он остановился у входа, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за работой.
Мои ученики — на этот раз компания молодых девушек, отмечающих день рождения подруги необычным мастер-классом, — с недоумением посмотрели на незнакомца.
— Дмитрий Сергеевич, — я поднялась с места, — у нас занятие. Если вы по делу, давайте обсудим позже.
— Продолжайте, — махнул он рукой. — Я просто посмотрю.
Это сбивало с толку, но я вернулась к уроку, стараясь игнорировать его присутствие. Однако атмосфера уже была испорчена. Девушки перешёптывались, бросая настороженные взгляды на нежданного гостя.
— Интересно, — сказал Дмитрий Сергеевич, когда все разошлись. — Даже красиво, не спорю. Но это не отменяет того факта, что вашей мастерской здесь не место.
— Я не понимаю, почему вы так настроены против меня, — устало сказала я. — Что плохого в гончарной мастерской?
— Дело не в гончарной мастерской, — он подошёл ближе. — Дело в том, что это помещение обещали моему племяннику под магазин. Мы уже закупили товар, заказали оборудование. А потом вдруг Алексей Петрович сдаёт его вам, даже не посоветовавшись со мной.
Вот оно что. Личный интерес.
— Это не моя проблема, — твёрдо сказала я. — У меня есть договор, я всё делаю по закону.
— Законы, милочка, вещь гибкая, — усмехнулся Дмитрий Сергеевич. — Особенно когда дело касается аренды. Одна маленькая проверка пожарной инспекции, и ваша печь окажется под запретом. А без печи какая же гончарная мастерская?
— Вы мне угрожаете?
— Предупреждаю, — он развёл руками. — Чтобы избежать неприятностей.
Я почувствовала, как внутри закипает злость.
— Выйдите, пожалуйста, из моей мастерской.
— Это помещение принадлежит торговому центру, а я — управляющий.
— А я — арендатор, и сейчас рабочий день закончен. Выйдите, или я вызову охрану.
Дмитрий Сергеевич поджал губы, но направился к выходу.
— Подумайте над моими словами, Вера Николаевна. У вас есть неделя.
Следующие дни превратились в настоящую войну нервов. То отключали свет, то вдруг начинали ремонт в коридоре, перекрывая доступ к мастерской, то водопроводчики весь день чинили трубы с таким грохотом, что проводить занятия было невозможно.
Я держалась, но чувствовала, что силы на исходе. Особенно тяжело было смотреть в глаза ученикам, которые приходили на занятия, а мастерская оказывалась закрыта из-за очередной «аварии».
Однажды вечером, когда я сидела дома, пытаясь разработать новую программу обучения, зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
— Вера Николаевна? — раздался в трубке мужской голос. — Это Игорь, охранник из торгового центра. Тут это... в вашей мастерской что-то случилось. Приезжайте скорее.
Сердце ухнуло вниз. Я позвонила Максиму, и мы вместе помчались в центр города.
В мастерской был погром. Гончарный круг перевернут, глина разбросана по полу, несколько готовых изделий разбиты. На стене красной краской было написано: «Убирайся».
— Кто это сделал? — я повернулась к охраннику, молодому парню, который нервно мялся у входа.
— Я не знаю, честно, — он опустил глаза. — Я только заступил на смену, обход делал и увидел, что дверь открыта.
— Камеры? — спросил Максим. — В коридоре должны быть камеры.
— Они... не работали сегодня, — еще более смущённо ответил охранник. — Профилактика системы или что-то такое.
Я обвела взглядом разгромленную мастерскую. Это был удар ниже пояса. Дмитрий Сергеевич перешёл от угроз к действиям.
— Надо вызывать полицию, — сказал Максим, обнимая меня за плечи.
— И что мы им скажем? — горько усмехнулась я. — Что управляющий торговым центром громит мастерские? У нас нет доказательств.
— Тогда что будем делать?
Я не знала. Впервые за долгое время я чувствовала себя абсолютно беспомощной.
На следующее утро я пришла в мастерскую рано. Предстояло многое убрать и восстановить. К счастью, печь не пострадала, и большинство инструментов остались целыми.
Я была на полу, собирая осколки разбитых горшков, когда дверь открылась, и вошёл Дмитрий Сергеевич. Он окинул взглядом помещение и покачал головой.
— Какой ужас, — сказал он с наигранным сочувствием. — Я слышал о вчерашнем происшествии. Вандалы, не иначе.
Я медленно поднялась, глядя ему прямо в глаза.
— Зачем вы это сделали?
— Я? — он изобразил искреннее удивление. — Что вы, Вера Николаевна, как можно такое подумать? Я управляющий уважаемого торгового центра, а не хулиган.
— Прекратите, — я чувствовала, как дрожат руки от гнева. — Мы оба знаем, что это ваших рук дело.
— Доказательства? — он улыбнулся.
— Они будут, — раздался голос от двери.
Мы оба обернулись. В дверях стоял молодой человек с планшетом в руках.
— Кирилл, сын Алексея Петровича, — представился он. — Отец попросил меня проверить, как идут дела в центре, пока он в отъезде.
Дмитрий Сергеевич заметно напрягся.
— Кирилл Алексеевич, не знал, что вы в городе. Рад видеть.
— Не могу сказать того же, — холодно ответил молодой человек. Он повернулся ко мне: — Вера Николаевна? Я много слышал о вашей мастерской от отца. Он был очень воодушевлён вашим проектом.
— Спасибо, — растерянно ответила я.
— Что здесь произошло? — Кирилл обвёл взглядом разгромленное помещение.
— Вандализм, — быстро сказал Дмитрий Сергеевич. — Я как раз говорил Вере Николаевне, что нам нужно усилить охрану.
— Вот как? — Кирилл поднял бровь. — А это тоже вандализм?
Он развернул планшет, на котором была запись с камеры наблюдения. На видео Дмитрий Сергеевич входил в мастерскую вечером, оглядывался, а затем начинал методично переворачивать столы и разбивать изделия.
— Откуда это? — побледнел управляющий. — Камеры не работали вчера.
— Официальные — да, — кивнул Кирилл. — А вот те, что я установил после звонка охранника, который рассказал мне о ваших методах работы, сработали отлично.
Дмитрий Сергеевич молчал, лихорадочно соображая.
— Это недоразумение, — наконец выдавил он. — Я просто проверял качество оборудования и...
— Достаточно, — оборвал его Кирилл. — Можете забрать свои вещи из кабинета. С этого момента вы уволены.
— Вы не можете! Только ваш отец...
— Я действую с полного одобрения отца. Он, кстати, очень расстроен тем, что происходит в его отсутствие.
Управляющий ещё пытался что-то сказать, но, видя непреклонность молодого человека, в конце концов развернулся и вышел из мастерской.
— Прошу прощения за всё это, — сказал Кирилл, когда мы остались вдвоём. — Отец позвонил мне неделю назад, сказал, что получил странное письмо от Дмитрия с требованием расторгнуть договор с вами. Попросил разобраться.
— Спасибо, — искренне сказала я. — Но... теперь мне придётся всё восстанавливать.
— Отец просил передать, что торговый центр компенсирует все убытки, — улыбнулся Кирилл. — И ещё, первые три месяца аренды будут бесплатными, в качестве извинения.
Я не могла поверить своим ушам.
— Это... очень щедро.
— Справедливо, — поправил он. — Отец давно хотел, чтобы в центре были не только магазины, но и что-то креативное, интересное. Ваша мастерская — именно то, что нужно.
Через месяц мастерская полностью восстановилась. Более того, после истории с управляющим, которая неожиданно разлетелась по городу, ко мне хлынул поток желающих научиться гончарному делу. Пришлось даже нанять помощницу, студентку художественного училища, чтобы справляться с наплывом учеников.
Кирилл иногда заглядывал, интересовался делами. Оказалось, что он тоже увлекается искусством, только фотографией, а не керамикой.
Однажды, когда я закрывала мастерскую после занятий, он подошёл с букетом цветов.
— Это вам, — сказал он, протягивая их мне. — В честь трёхмесячного юбилея мастерской.
— Спасибо, — я улыбнулась, принимая цветы. — Но, знаете, без вашей помощи я бы, наверное, не выдержала и сдалась.
— Не думаю, — покачал головой Кирилл. — Вы боец, Вера Николаевна. Такие люди не сдаются.
Я посмотрела на свою мастерскую — светлую, уютную, наполненную творчеством и жизнью. Может быть, он и прав. Может быть, я действительно боец. Но как же приятно осознавать, что в этой борьбе я была не одна.
Самые популярные рассказы среди читателей: