Я – зеркало, старинное и злое,
Стою в углу дома, где вечный покой
Нарушен лишь скрипом половиц и воем
Ветров, что ласкают мой облик седой.
Я видел эпохи, видел страсти,
Любовь и разлуку, безумный испуг.
Я помню веселые, звонкие здравствия,
И шепот предсмертный, застрявший вокруг.
Меня обнимали ладони из шелка,
В мой глянец влюбленно глядели глаза.
Теперь же мой мир – это плесень на полках,
И пыль, что ложится, как мертвая роса.
Я помню хозяйку, с улыбкой лучистой,
В шелках цвета неба, с камнями в косах.
Она танцевала у зеркала быстро,
Мечтая о принцах и алых парусах.
Он тоже был здесь, ее юный любимый,
Со шпагой сверкающей, взгляд – как огонь.
Он клялся в любви, неподкупно-сильной,
Но вскоре уехал на битву, в дальнюю вонь.
Она же ждала, у окна, безутешно,
Ее отражение в стекле – лишь печаль.
Он не вернулся, и сердце, конечно,
Разбилось на тысячу осколков, как хрусталь.
Я видел, как горе терзало ей душу,
Как гасла улыбка, мерк гения свет.
Она перестала меня даже слушать,
Смирившись с судьбою, приняв свой обет.
Потом – тишина, и лишь шорох одежды
Служанки, что пыль протирала с меня.
И годы текли, как сквозь пальцы надежды,
Оставив лишь тьму в ожиданье огня.
Затем – поколение новых хозяев,
Шум, гам, суета, разговоры ни о чем.
Они не ценили старинных преданий,
И дом этот стал для них просто клочком
Земли, где удобно и выгодно жить,
Где можно забыть о тревогах и снах.
Они не пытались меня полюбить,
Для них я – лишь вещь, затерянная в днях.
Я видел их страх, когда свет погасал,
И тени плясали на стенах в ночи.
Им чудилось что-то, кто-то шептал,
И кровь леденела в их жилах, почти.
Они говорили о призраках дома,
О проклятии старом, что тянется вслед.
Но разве я призрак? Я просто знакома
Со всеми, кто жил здесь, кто оставил свой след.
Я помню их тайны, их грешные мысли,
И злобу, и зависть, что души терзала.
Их ложь и предательство, грязные числа,
И жадность, что жизни их к бездне толкала.
Они видели в зеркале только себя,
Свою красоту и богатство, и власть.
Не видели боли, что скрыта, любя,
В глазах тех, кто рядом, кто мог бы упасть.
Теперь же, когда дом стоит заброшенный,
И ветер гуляет по комнатам, злобясь,
Я вижу себя, одинокий и брошенный,
Как старый хранитель, чей долг оборвался.
Иногда приходят сюда смельчаки,
В надежде увидеть привидений в бою.
Они смотрят в меня, ищут знаки,
Но видят лишь страх и усталость мою.
Они не поймут никогда, что я – память,
Живая история, сплетенная в сеть.
Я – зеркало дома, его злая гамма,
И тайна, которую им не разгадать, сметь.
Я вижу их души, их грязные мысли,
И ложь, что скрывается в каждом из них.
Они – лишь отражение темной кулисы,
Их жизни – лишь миг, их страдания – стих.
И я остаюсь, в тишине и забвенье,
Хранителем дома, его вечной души.
Зеркало в доме с привидением,
Где прошлое вечно в настоящем дышит.
И если ты вдруг заглянешь в мой глянец,
Не ищи лишь себя, посмотри вглубь, поверь.
Увидишь истории, грусть и страданье,
И, может быть, станешь мудрее теперь.
