Письмо шестнадцатое.
Милый мой сынушка!
Вчера позвонила твоя крестная из больницы. Говорит, что видела тебя во сне. Впервые за все время. Вроде как она заходит к нам в дом, а ты стоишь возле кухонного стола в синей футболке-поло. Поворачиваешься к ней и говоришь:
-Привет, крестная!
Такой яркий сон. И закончился внезапно.
- Что он хотел сказать? – Люба переживает, что сон оборвался. А меня ругает: - Ты залила его слезами.
Да, сыночек, недавно мне приснился сон, что тебя привезли погибшего в сером спортивном костюме. И я шла по дороге и спрашивала у людей:
- Скажите, когда мне его хоронить?
А потом мне приснилось, что ты лежишь в воде, а мы все вокруг тебя сидим. И вдруг ты улыбаешься, открываешь глаза и садишься. Я проснулась. В доме – одна. Отец на работе в ночную смену. На часах – 2 часа ночи. И потом не могла заснуть, пока не рассвело…
14 марта 2025 года.
[17:23, 14.03.2025] Зоя: Здравствуйте!
[17:24, 14.03.2025] Зоя: Как дела у ребят?
[17:25, 14.03.2025] Зоя: Когда они вернутся с задания?
[10:59, 15.03.2025] Зоя: Здравствуйте! Мессенджер показывает, что Вы в сети. Поэтому решилась вновь обратиться к Вам с вопросом, как дела у ребят? Как Барик? Где мы можем читать новости? Мы даже не знаем, на каком направлении они находятся.
[08:50, 16.03.2025] Зоя: Доброе утро !
[09:41, 20.03.2025] Зоя: Доброе утро!
[09:44, 20.03.2025] Зоя: Антон, есть какие- то сведения от ребят?
Командир молчит. Решаюсь написать жене командира. Ее номер тоже есть у меня, потому что пытались переводить деньги не только самому командиру, но и его жене…Вот номер и остался.
16 марта 2025 года .
Добрый вечер! Анна! Простите, пожалуйста, что приходится к Вам обращаться, но, может быть, Вам что-нибудь известно ,что и как у наших ребят. На БЗ сын ушел 1 марта. И с тех пор тишина. Если Вам что-нибудь известно, напишите, пожалуйста!🙏🩷🩷
Анна тоже молчит. Все молчат…
4 января 2004 года.
В прошлом письме я начала писать о том, как мы тебя забрали на несколько дней из армии. И фото выложила, как тебя провожали. А потом…было все очень интересно. Все выходят из дома, провожая тебя. Мы садимся в машину. Холодно. Пасмурно. Начинается метель. Но время торопит. Наша «десятка» дает прощальный сигнал и отъезжает. Едем через кольцо и уже на трассе видим, как ребята – Женя – твой двоюродный брат и Игорь бегут в проулке и машут руками.
- Посмотри, сынок, как тебя провожают, - говорю я, показывая на ребят.
Нам даже в голову не пришло, что нас не провожали, а призывали остановиться. Но метель…Но время…Но грустные мысли…А то, что отец положил барсетку с документами и деньгами на капот, когда прощались, а потом сел и поехал, и невдомек. А ребята бежали с документами, пытаясь нас остановить. Вот что значит тогда не было телефонов!
Но мы еще не знаем, что мы едем без прав. Еще не обнаружили. Главное, чтобы в дороге было все нормально. Автобус на Москву отправляется в 18 часов вечера. К утру, к построению, ты должен быть в части. В Воронеже тебя ожидают еще двое ребят, которых мы, по просьбе командира, вместе с тобой забирали из части и подвозили до Воронежа.
К счастью, до Воронежа добираемся нормально. Все успеваем. Твои сослуживцы уже на вокзале. Одного из них провожает бабушка. Про второго – не помню. Ребят пришли проводить их друзья. Стали в кружок. Что-то рассказывают, смеются…В центре кто-то из провожающих поставил бутылку пива. Вы все трое уже в солдатской форме. Ты тоже подходишь к ребятам, здороваешься, обнимаешься. До автобуса остается 15 минут. Мы – рядом. К вам подходят трое милиционеров. Или полицейских? Я не помню уже, была тогда еще милиция или уже полиция… И…отводит вас, троих солдат, в сторону и начинают о чем-то разговаривать. Мы с бабушкой твоего сослуживца пытаемся услышать, в чем дело. У вас на руках – документы, увольнительные. Все честь по чести. Среди, простите, ментов и женщина в форме. Честно говоря, от этих стражей я ничего хорошего не жду. Это мы уже потом поймем, что все дело в бутылке пива, которую кто-то из провожающих ребят неосмотрительно поставил в кружок. Но к провожающим нет никаких вопросов. А вот солдатиков можно попрессовать. Все ваши доводы, что вы к этой бутылке не имеете никакого отношения, на них не оказывают никакого влияния. Я пытаюсь поговорить с женщиной в форме:
- Здравствуйте! Простите, как Вас зовут?
- Меня не зовут! Я сама, как смерть, прихожу – загробным голосом вещает дама в погонах.
Становится жутко. Эта ее фраза преследует меня до сих пор. Полицейские - это что, смерть в погонах, по версии той дамы?
- Я Вас уверяю, что ребята не прикасались к бутылке. Автобус на Москву отправляется через несколько минут. Им рано утром надо быть в части.
- А вот мы их сейчас задержим. Отвезем в отдел. Проверим на алкоголь. Проверим документы.
- Но автобус же…
-На трое суток!
-Если они опоздают, это же трибунал…
- А нам до этого никакого дела! – Они наслаждаются нашей растерянностью, нашими переживаниями. Бабушка плачет и что-то говорит одному из стражей порядка. Но тот только помахивает резиновой дубинкой и нагло ухмыляется. Мужики в погонах все в полтора раза выше меня. Муж тоже что-то говорит, доказывает. Но они только ухмыляются. Ясно же – хотят денег. И немало. Понимают, что родители пойдут на все, лишь бы у их сыновей не было проблем. И тут мы обнаруживаем, что денег нет, как и прав тоже! И если сейчас начнут проверять наши документы, мы ничего не сможем предъявить. Почти паника…Мы, как голые, перед ними.
И тут я вспоминаю, что кое какие документы есть у меня! Судорожно роюсь в сумочке и выуживаю этот документ, который практически никогда никому не предъявляла, потому в нашем городе меня знают практически все. Я раскрываю его и молча показываю одному из ментов. Молча наблюдаю за реакцией. Он внимательно изучает его и отдает мне обратно.
- Идите! Уже объявили посадку.
Мы несемся к автобусу. Ребята еще не верят в удачу. Они тоже ничего не поняли. Они занимают свои места в автобусе и мы провожаем их.
- Скажите, что Вы им показали? – спрашивает меня бабушка. – Я не представляю, что это может быть…Они же если вцепились, не отпустят. Первый раз такое вижу…
- Я журналист, - говорю я. – А это удостоверение члена Союза журналистов России.
Бабушка горячо и искренне благодарит меня. За что? За мою профессию? Все правильно. Я очень люблю свою профессию и свою работу. Хоть не раз и была бита. Ведь власть нужно всегда хвалить, а у меня это не всегда получается. Ох не всегда…Но речь не обо мне.
Хотя…Начала-то я историю с конца, а не с начала. Прямо накануне 2004 года состоялись выборы в районный совет и меня избрали депутатом. А делать этого я не должна, так как хозяева крупнейшего нашего предприятия, где я когда-то работала, были очень злы на меня. И мое избрание было им не по нутру. И искали любую зацепку, чтобы меня убрать.
А потом мы поехали к тебе в Москву. И я написала заявление на отпуск без содержания. Главный редактор положил его в стол. Тебя отпустили не сразу. Нам пришлось ночевать в машине при 20 градусном морозе, пока уже в ночь на 31 декабря вас отпустили. Ехали всю ночь. Утром 31 декабря приехали. Я сразу же вышла на работу, на телевидение, где я тогда работала. Я знала, что на нашего директора давят, чтобы он уволил меня. И вот – повод – на один день задержалась.
- Так заявление есть, все подписано.
- Не видел я никакого заявления. Пиши объяснительную. Ты уволена.
- Ах, уволена! Ну, хорошо! Я напишу!
Никогда нельзя предлагать мне что-то писать в виде объяснительной, потому что я пишу лучше, чем говорю. А тут такая несправедливость! У директора я отпрашивалась. Он знал, куда я еду. Все программы заранее были сделаны. Работала день и ночь в прямом смысле. А тут к сыну в армию съездила – радость такая – на четыре дня сыночка привезла домой – и на тебе! Повод есть для увольнения! Прецедент создан. Разозлил меня тогда директор. И я тогда накатала такую объяснительную главному учредителю телеканала (тому самому, который и поставил условие для того, чтобы меня убрать), в котором рассказала все, что происходит на ТВ. А происходило много чего интересного из того, чего директор никак не хотел бы озвучить главному учредителю. Но не надо было меня трогать! Объяснительная получилась на нескольких листах. Акт о прогуле я не подписала. Сослалась на особой мнение. Вот это мнение вместе с объяснительной и предъявила директору и хлопнула дверью - встречать сыночка. У нас в доме не было еще елки. Надо было елку купить и нарядить. И много чего нужно было сделать к встрече Нового 2004 года.
Четыре дня пролетели незаметно. И вот – финал. С полицией или милицией на грани фола.
Домой мы, сынок, возвращались молча. Ехали тихо. Метель переросла во вьюгу. А мы уже знали, что у нас ни документов, ни денег нет. Да и тьма кромешная, зимой переметаемая…
Завтра, сынушка, у меня ответственный день…Я его, если честно, не жду. Мне не до него. Какой праздник после стольких потерь? Но знаю, что все равно придут друзья и подруги. И сестра рвется домой из больницы… И подруга моя из юности прислала подарок из Ульяновска. Но сначала я схожу к тебе, сынок. И к маме с отцом. Это первый юбилей без мамы и без тебя. Зайду к сестричке и ее сыночку – моему крестнику. там же на кладбище.
Я никогда не забуду, какие букеты ты мне дарил, Алеш. Сам составлял из садовых и полевых цветов – так профессионально оформленные! Все ты умел. Руки золотые у тебя, сын…Были.
Дорогие друзья! Спасибо вам за вшу поддержку! За теплые слова. Всем-всем желаю мира и благополучия! И здоровья! Все остальное – преходяще! С уважением и признательностью к вам, ваша Зоя Баркалова.