Лавров приехал в Пхеньян с личным посланием от Путина, чтобы закрепить договор о стратегическом партнёрстве и открыть новые горизонты для союза России и КНДР.
Визит Сергея Лаврова в середине июля выглядел именно так — демонстративно теплым, подчеркнуто стратегическим и намекающим на нечто большее, чем просто протокольный обмен любезностями.
12 июля в Северной Корее произошла встреча, которая может иметь долгосрочные последствия для Восточной Азии. Генеральный секретарь Трудовой партии Кореи и лидер КНДР Ким Чен Ын принял министра иностранных дел России Сергея Лаврова.
В составе российской делегации были также заместитель главы МИД Андрей Руденко и посол России в КНДР Александр Мацегора. Само присутствие высокопоставленных дипломатов намекало на серьёзность переговоров, но ключевым символическим жестом стало послание от президента России Владимира Путина, переданное лично Киму.
Лавров с почтением передал Киму привет от Владимира Путина, а в ответ услышал не менее эмоциональный «тёплый привет» в адрес российского президента. Лидер КНДР выразил не просто признательность, а подчеркнул личную заинтересованность в дальнейшем углублении отношений.
Стороны обсуждали не только итоги исторического саммита в июне 2024 года, но и детали исполнения достигнутых договорённостей, сделав акцент на защите ключевых интересов и продвижении всеобъемлющего стратегического партнёрства.
Фактически, встреча подтвердила: Москва и Пхеньян уверенно идут по пути расширения альянса, который уже закреплён Договором о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве, пишет ЦТАК.
Что примечательно, Ким Чен Ын акцентировал внимание на «полном совпадении позиций» по глобальным вопросам, включая ситуацию на Украине. Северокорейский лидер чётко дал понять: Пхеньян полностью поддерживает курс Москвы и готов открыто заявлять о солидарности с Россией на международных площадках.
Российская сторона не скрывала удовлетворения: «стратегическое взаимопонимание» вышло на новый уровень, предполагающий плотную координацию на внешнеполитической арене.
Особо подчёркивалось, что никакая международная турбулентность не повлияет на решения Москвы и Пхеньяна — альянс будет действовать на опережение. По словам Ким Чен Ына, нынешний формат отношений с Россией демонстрирует не просто дружбу, а союзнический уровень, стратегический по сути и перспективный по содержанию.
Особый акцент в разговоре был сделан на необходимости «последовательно защищать ключевые интересы» и создавать «бесконечные блага для народов» в рамках долгосрочного союза. По сути, Москва и Пхеньян открыто формируют альтернативный полюс в регионе — не реактивный, а инициативный, готовый предлагать собственные правила игры.
В контексте украинского конфликта Ким ещё раз чётко обозначил: поддержка России со стороны КНДР безусловна и последовательна. Под дух Договора о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве КНДР готова подстраивать свои дипломатические шаги, показывая открытое и неколебимое одобрение политического курса Москвы.
Символично и то, что Лавров передал не просто приветствие, но и личное послание от Путина, с намёком на прямые контакты лидеров в обозримом будущем. Иными словами, Москва готова не только к стратегическому сближению, но и к политической демонстрации новой связки «Кремль — Пхеньян» в действии.
Реакция Запада на визит Лаврова в Пхеньян не заставила себя ждать. Вашингтон и Сеул сдержанно, но нервно отреагировали на демонстрацию новой близости между Москвой и Пхеньяном. Южнокорейские СМИ заговорили о «повороте России к северокорейской орбите», а в западной прессе визит Лаврова охарактеризовали как «сигнал недружественным странам». В коридорах НАТО визит восприняли как тревожный индикатор усиления антивестернизации региона, а Госдепартамент США поспешил заявить о «глубокой озабоченности» сближением России и КНДР.
Чем больше Москва и Пхеньян укрепляют связи, тем больше Запад осознаёт: прежний сценарий изоляции этих стран трещит по швам.
Возникает закономерный вопрос: насколько далеко зайдёт это партнёрство? Что последует за словами о дружбе и солидарности — совместные экономические проекты, усиление военного сотрудничества или дипломатическая защита общих интересов на мировой арене?