— Брат, давай сфоткаемся! Бесплатно же!
Я даже не сразу понял, что это мне. Только вышел на прогулку, в руке мороженое, в голове — позиция, которую я весь вечер не мог просчитать. День, солнце уже жарит, я иду вдоль моря, просто чтобы развеяться.
— Бро, ну чего ты, для настроения! Быстро, красиво, бесплатно! — уже ближе, уже почти обнял.
Костюм медведя. Сбоку — акула. Дешёвые, заляпанные, внутри, наверное, душно как в метро летом. Их пластмассовые глаза блестят от солнца, и они оба нависают надо мной, как будто я должен им что-то.
— Не-не, я просто гуляю, без фото, спасибо, — говорю.
— Да ты улыбнись хоть раз, — ржёт медведь и хлопает по плечу. — Мы ж просто по-доброму, для отдыхающих!
— Ну давай один кадр! — добивает акула. — Бесплатно же, брат, ну чё ты?
И тут я совершаю ошибку — не ухожу. Думаю: «Окей, сфоткаемся — и отстанут». Щёлк. Щёлк.
— Всё, красавчик! А теперь, если есть совесть, по пятихаточке на брата — поддержка артистов, ты сам понимаешь, жара, костюмы, работа...
— Поддержка кого? — спрашиваю. — Вы же сказали — бесплатно.
— Ну бесплатно — это сфоткаться. А поблагодарить — по желанию, — акула делает вид, что шутит.
— Мы ж не настаиваем, просто по-людски. Все отдыхают, все благодарят.
— А если я не хочу? — спрашиваю. — Я же сразу сказал, что не надо.
— Брат, ну чё ты начинаешь? Мы ж не давим. Просто неприятно...
— Давайте так: вы удаляете фото, я иду дальше. Никто никому ничего не должен.
На секунду повисает пауза. Я чувствую, что один шаг влево — и начнётся сцена. Не потому что они опасные, а потому что люди смотрят. Им надо, чтобы выглядело весело. Или конфликтно. Но не просто так — чтобы человек ушёл.
— Ну ты сам подумай... — начинает медведь.
— Я уже подумал, — перебиваю. — Считаю до трёх и иду. Один.
— Всё, всё, брат, иди, чё психуешь, — морщит лицо акула. — Отдыхаешь и отдыхай.
Я разворачиваюсь и ухожу. В спину вроде никто не смотрит, но внутри уже начинает закипать — это ощущение, когда ты вроде всё сделал правильно, а всё равно будто остался виноватым.
Через минуту останавливаюсь у ларька с водой. Покупаю бутылку, делаю глоток. Смотрю на экран — руки трясутся чуть-чуть. Не от страха. От раздражения. Я знал, что они так делают. Знал, что это ловушка. И всё равно попался.
Сажусь на скамейку. Смотрю на море, пытаюсь сбросить напряжение.
И тут тень падает сбоку. Мужик, лет тридцать пять, в футболке и бейсболке. Без костюма.
— Молодой человек, можно вас на минутку?
Я поворачиваюсь.
— Это по поводу фото.
— Что?
— Там с нашими ребятами вы фоткались. А потом... ушли.
Он говорит это спокойно. Без угроз.
— Я сказал им, что не хочу. Они сами лезли. Я вежливо отказался.
— Понимаю. Но у нас так не принято. Люди работают, жарко, аренда. Минимальная благодарность — пятьсот рублей.
— У меня принято по-другому, — говорю. — Хочешь благодарности — договаривайся заранее. А не после кадра.
— Ну что ж... — он делает паузу, чуть улыбается. — Разговор записан. Удачного дня.
И уходит.
Я сижу, не двигаясь. Не потому что страшно — потому что непонятно, что это было. Шантаж? Театр? Просто попытка додавить?
Вокруг никто ничего не заметил. Туристы фоткаются, бегают дети, пахнет кукурузой. А у меня в голове теперь не партия и не шахматы. А одна простая мысль:
Сколько таких, как я, в день проходит через эту схему?
После разговора с тем в бейсболке я больше не сидел.
Слишком чёткое было ощущение, что просто так они не отстанут. Не могу объяснить, откуда оно. Не было угроз, не было резких движений. Но я видел по лицу: это ещё не всё.
Пошёл вглубь города. Море оставил за спиной, вышел в обычный район: жилые дома, неровные тротуары, автоматы с кофе и жара, от которой пластик начинает плавиться. Всё уже не такое праздничное, без аниматоров и кукурузы — просто город.
Минут через десять нашёл кафе. Никакой эстетики, просто еда и тень. Заказал минералку и хачапури, сел в углу, спиной к выходу. Хотел спокойно поесть и подумать о чём-то нормальном. Не о медведях. Не о пятихатке. Не о “у нас так не принято”.
— Тимофей?
Я вздрогнул.
Поворачиваюсь — тот же мужик. Только без бейсболки. И в другой футболке.
— Удивлён? — он кивает на ноутбук. — У тебя в браузере открыт аккаунт. Имя видно. Мы не звери. Просто хотим закончить по-человечески.
Я закрываю крышку.
— Слушай, ты уже второй раз ко мне подходишь. Я не буду ничего платить, — говорю спокойно.
— И мы не требуем, — отвечает он. — Но ты сорвал процесс. Ты ушёл, все это видели. А у нас на таких вещах всё и держится. Веселье — это не когда ты встал и ушёл. Это когда улыбаешься, хлопаешь по плечу, говоришь спасибо. А ты сделал иначе. И теперь другие думают, что тоже так можно.
Он говорит мягко, почти по-доброму.
— Мы не против, чтобы ты настаивал на своём, — продолжает он. — Но когда это делают открыто, публично — это влияет. Влияет на поведение других.
Он не садится. Стоит у моего столика, чуть наклонён вперёд. Не давит, но и не даёт уйти.
— Никто не будет спорить, что ты имел право отказать. Но когда ты это делаешь так… — он делает жест рукой, будто стирает с доски мел, — …это создаёт атмосферу.
— Какую? — спрашиваю.
— Атмосферу, где каждый чувствует, что ему теперь можно. А потом один не заплатит, второй. А у нас аренда, люди, костюмы. Мы же не просто так тут стоим.
— Может, тогда вам стоит просто не врать, что бесплатно? — отвечаю. — Вы же сразу говорите: “бесплатно”, а потом ловите.
Он кивает.
— Бывает. Я не оправдываю. Но мы стараемся. Просто ты выбрал жёстко. А когда люди выбирают жёстко, приходится действовать жёстко в ответ. Не потому что мы плохие. А потому что иначе развалится всё.
Я молчу. Не потому что он прав. Просто потому что я чувствую — он точно не первый раз это говорит. Эти речи отрепетированы. Это не личная обида, это система. Отработанная.
Он смотрит пару секунд. Потом выпрямляется.
— Мы не будем возвращаться. Но подумай. Слишком резкие движения ломают мелкие договорённости. А из них тут всё и состоит.
И разворачивается. Уходит.
Я смотрю ему вслед. Не бегу, не зову, не отвечаю. Просто наблюдаю.
Еда уже не идёт. Я беру хачапури с собой, иду пешком обратно в сторону моря. Не знаю зачем. Просто не хочу сидеть в номере.
К вечеру жара только усилилась.
Я шёл по набережной — уже без цели, просто двигаться, чтобы не закиснуть. Мимо снова мелькнули костюмы. Те же.
И парень перед ними — молодой, один, в чёрной футболке. Видно, что не местный. Стоит с мороженым и улыбается вежливо, но глазами уже просит, чтобы его отпустили.
Я подошёл ближе.
— Ты, если что, не обязан им платить, — говорю.
— А?
— Они говорят "бесплатно", а потом просят. Можешь спокойно уйти. У меня тоже самое было. Только громче.
Медведь обернулся. Узнал.
Но уже ничего не сказал.
— Спасибо, — сказал парень.
— Не за что. Просто лучше знать.
Я повернулся и пошёл дальше.
Прошёл пару метров и услышал позади:
— Всё, братишка, без обид, удачного отдыха.
Парень догнал меня через минуту.
— Спасибо, что вмешался, — сказал он.
— Да не за что. Просто лучше знать, как они работают.
Он кивнул, потом немного помолчал.
— Мало кто вообще что-то говорит. Все просто проходят.
— Ну вот, один сказал. Этого иногда хватает.
— Реально спасибо, — повторил он
Мы разошлись на перекрёстке. Он пошёл к пляжу, я — к кофейне, где кондиционер работает на совесть.
Хачапури в пакете всё ещё был со мной. Холодный, но почему-то теперь — нормальный. Не ком в горле.
Я шел и думал: иногда, чтобы что-то поменялось, не обязательно спорить. Иногда достаточно встать рядом и сказать "хватит". Даже если это просто человек в костюме медведя.
Подпишись на канал — здесь обычные истории Тимофея становятся необычно близкими.