В "Записках штурмана" Марины Расковой есть эпизод, щекочущий нервы. Когда она в 1934-1935 году училась лётному делу, однажды зимой инструктор Гепнер заставил её бежать по снегу, схватившись за плоскость самолёта. Эта история ярко описана в книжке:
"Инструктором был лётчик Гепнер, типичный «лихач». Ухарская смелость Гепнера уже была известна в лётных кругах. Первое время он довольно пренебрежительно относился ко мне.
«Побольше выдержки», говорила я себе и не обижалась, когда мне, скажем, давали только один полёт в день, тогда как другие учлёты летали по шесть-семь раз. Зато, когда дело доходило до чистки машины, мне приходилось трудиться наравне со всеми, если не больше других. Возможно, это делалось и с умыслом, чтобы проверить выносливость и настойчивость: может быть, ей надоест, и она уйдёт…
Но мне не надоедало. С видимым удовольствием выполняла я всё, что мне поручалось. Инструктор видел, что никакого угнетения его ученица не испытывает, ходит весёлая, бодрая, всегда аккуратно является на занятия. К тому же он узнал, что у меня имеется уже порядочный налёт, что в качестве штурмана я участвовала в довольно больших перелётах.
Всё же он решил меня испытать по-своему. Дело было зимой. Однажды нужно было перегнать самолёт с лётного поля к ангару. Аэродром заволокло густым туманом, взлететь было невозможно. Нужно было по земле подрулить самолёт к ангару. Гепнер сам садится в самолёт, берёт с собой техника и говорит мне:
— Будешь сопровождать самолёт, держать за плоскость…
Я бежала за самолётом, что было сил. Не отставала, хотя и тяжело долго бежать по глубокому снегу в тёплом полётном обмундировании. Гепнер крикнул мне с самолёта:
— Становись на лыжу, чего тебе бежать!
Я встала на лыжу. Держусь руками за подкосы, самолёт мчится вперёд, от ветра спирает дыхание. А Гепнер гонит машину всё быстрее и быстрее. Оторвёт от земли, потом опять сядет, затем снова взлетит в воздух. Так мы «прорулили» некоторое время. Я уцепилась обеими руками за подкосы и продолжала стоять на лыже. С точки зрения учебной никакой необходимости в таком «упражнении» не было. Инструктору просто захотелось таким необычным способом проверить выносливость и смелость женщины-учлёта. Когда он, наконец, подрулил к ангару и вылез из кабины, то увидел, что вместо щёк у меня два больших круглых белых пятна. Щёки были отморожены. Инструктор сам стал оттирать мне щеки снегом и приговаривал:
— Молодчина, будет из тебя лётчик!
С тех пор наступил перелом. Когда инструкторы летали на групповой пилотаж, Гепнер в каждый полёт брал меня с собой в машину...".
Потом Гепнера сменили на другого инструктора, с которым Марина и получила пилотское удостоверение.
Когда я писала книгу "Марина Раскова. За страницами "Записок штурмана", то, конечно, пыталась узнать, что это был за такой Гепнер. Ни в интернете, ни в специализированной литературе, ни в источниках такой лётчик не попадался! Пришлось оставить затею выяснить его личность.
Совсем недавно я завершала работу над книгой о перелёте на "Родине" и листала старые газеты. Каково же было моё удивление, когда в одной из них я обнаружила инструктора Расковой ГЕПТНЕРА!!! Сомнений нет, это один и тот же человек! И это уже как минимум третье исторический персонаж, чью фамилию в "Записках штурмана" изменили: раньше такой чести были удостоены радист Михаил Алёхин (стал Алёшиным) и чекист Николай Полежаев (стал Полежаем). С этими двумя всё более-менее понятно: Алёхин был обвинён в госизмене и убит, Полежаева "светить" было неприлично, пригодился бы и на других операциях. А что не так с Гептнером? Умные люди предположили, что здесь просто вкрался человеческий фактор: Раскова неправильно записала фамилию, ведь звук "Т" в фамилии Гептнер особо не выделяется, и так он "пошёл в народ".
И вот, наконец, Гепнер нашёлся. Эрик Гептнер оказался участником Великой Отечественной и её жертвой. Заметку Виктора Литовкина о нём я обнаружила в "Известиях" за 8 мая 1991 года:
"НЕИЗВЕСТНЫЕ ГЕРОИ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ
Кто бы мог подумать, что небольшая заметка на последней полосе «Известий» в конце прошлого года вызовет такую обильную почту, буквально шквал читательских писем. Напомню. B той заметке [«Неторопливое признание», No 345] газета писала о трёх Героях Советского Союза, чьё официальное признание подвига пришло только через сорок пять с лишним лет после Победы. Успело порадовать при жизни старшего лейтенанта в отставке Валерия Полуновского, но, к сожалению, опоздало к полковнику Баурджану Момышулы и капитану Умару Хабекову.
Комментируя президентский Указ, я размышлял о причинах столь долгой его задержки, писал о том, что, по-видимому, в нашем Отечестве среди участников Великой Отечественной войны есть ещё много непризнанных Героев, назвал одного из них капитана I ранга в отставке Петра Грищенко, который за два первых года войны на Балтике потопил 18 кораблей и судов врага больше, чем кто-либо другой в нашем Военно-Морском Флоте, и, несмотря на шесть представлений к высшей награде Родины, так и не получил заслуженного звания.
Напоминал я в той заметке и об очевидном о быстротекущем времени, которого для фронтовиков осталось слишком мало: отсчёт идёт уже не на годы и десятилетия - на месяцы и дни... О том, что слава и справедливость, как и признание, должны поспеть к живым. Они их, безусловно, заждались.
Нет, не мог я тогда предполагать, да и сегодня не могу точно представить, сколько действительно окажется непризнанных, позабытых нашим обществом Героев. Не мог и подумать, сколько в их письмах, а точнее, в письмах их родных, друзей, сослуживцев, да и просто знакомых с ними людей будет оскорблённых, нет, скорее, обожжённых чувств, а это и, правда, как ожог, вчитайтесь только в их строчки. Сколько там возмущения вопиющей несправедливостью. Сколько кричащих человеческих историй, рассказов не только о непризнанном, а о нереабилитированном подвиге.
Сегодня, в день действительно Великой, несмотря ни на что, Победы, о них нельзя молчать. Они жаждут сатисфакции удовлетворения своих требований. Хотя бы откровенного, честного слова. Вот только несколько копий наградных листов времён войны, поднятых из архивов, их личных дел.
КОМАНДИР звена 1-й авиационной эскадрильи I гвардейского минно-торпедного авиационного Краснознамённого полка 8-й минно-торпедной авиационкой Гатчинской Краснознамённой дивизии ВВС КБФ гвардии старший лейтенант Эрик Гептнер. «...За период Отечественной войны против немецких захватчиков, - гласят документы, - произвёл 44 боевых вылета. Из них 5 на бомбардировочные удары по живой силе и технике противника, 6 на минные постановки в военно-морские базы Таллинн, Хельсинки, Борго, Котка, и 33 вылета на крейсерские полёты в Балтийское море...»
А всего «гвардии Гептнер» - так его звали друзья - потопил 4 транспорта врага водоизмещением 24 тысячи тонн. 19 июня 1944 года он был представлен к званию Героя Советского Союза, но не вернулся из боя, погиб, так и не получив его.
Причина та же самая, из-за которой его, мастера пилотажа, лётчика-инструктора, научившего летать легендарных Марину Раскову и Валентину Гризодубову - тому есть документальные свидетельства - два года не брали на фронт, и он был вынужден и туда пробраться тайком. В паспорте он был записан русским, но фамилия и происхождение из поволжских немцев не могли обмануть бдительные органы...".
Оказалось, что и целая статья в Википедии о нём есть. Родился Эрик Георгиевич Гептнер в Москве в 1907 году, окончил школу-семилетку в Большом Трехсвятительском переулке. На пилота учился в Военно-теоретической школе ВВС КА в Ленинграде и во 2-й школе военных лётчиков ВВС в Борисоглебске. Перегонял гражданские самолёты с Дальнего Востока в западную часть Союза.
На фронтах Великой Отечественной немцев использовать запрещали. Благодаря помощи друга, Героя Советского Союза И.Г. Шаманова, Эрик начал участвовать в боевых заданиях под Ленинградом. Позднее, при содействии Гризодубовой, адмирала Кузнецова и генерал-полковника Жаворонкова его зачислили в полк. 16 июля 1943 года Эрик Гептнер был назначен лётчиком 1 гмтап ВВС БФ, 12 июня 1944 года - командиром звена 1аэ этого же полка. 1 июля 1944 года с боевого задания он не вернулся. Считается, что Гептнер погиб в районе современного города Пионерский Калининградской области. В 1996 году ему посмертно присвоили звание Героя Российской Федерации.
Вот такой инструктор-садист...
