– Дима, ты же понимаешь, что я не со зла, – голос Елены дрожал, как струна перед обрывом.
Дмитрий Владимирович Кольцов сидел за столом и смотрел на сестру. Что-то было не так. Обычно Лена болтала без умолку, а сегодня каждое слово давалось ей с трудом.
– Понимаю, – сказал он осторожно.
Мать возилась на кухне, но слишком громко. Кирилл уткнулся в телефон, Анна рисовала что-то в блокноте. Дети молчали. А дети Лены никогда не молчали.
– У меня проблемы, – выдохнула Елена.
Дмитрий кивнул. Проблемы у сестры были всегда. То машина сломается, то на работе премию не дали, то коммуналка подскочила. Он привык.
– Какие на этот раз?
– Серьёзные.
Елена посмотрела на мать. Вера Ивановна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Села рядом с дочерью.
– Расскажи ему, – сказала мать.
Дмитрий почувствовал, они договорились заранее. Этот ужин – ловушка.
– Коммуналка за три месяца, – начала Елена. – Двадцать восемь тысяч. Анне нужны учебники, форма новая. Ещё тысяч пятнадцать. Машина встала, сцепление полетело. Мастер сказал, сорок тысяч минимум.
Дмитрий считал в уме. Получалось около восьмидесяти тысяч. Для него сумма подъёмная.
– И сколько нужно?
– Сто пятьдесят тысяч, – быстро сказала Елена. – Чтобы с запасом.
Дмитрий усмехнулся. Лена всегда просила с запасом. На всякий случай.
– Хорошо, – сказал он. – Дам сорок тысяч. На коммуналку и учебники Анне.
Елена побледнела.
– Дима, ты не понял. Мне нужно сто пятьдесят.
– А я понял правильно. Сорока хватит на самое необходимое.
Мать вздохнула. Елена посмотрела на неё умоляюще.
– Дима, – сказала Вера Ивановна, – садись поближе. Нам нужно серьёзно поговорить.
Дмитрий не сдвинулся с места.
– Говорите.
– Дело не только в деньгах, – начала мать. – Дело в квартире.
Вот оно. Дмитрий откинулся на спинку стула.
– В какой квартире?
– Кирилл взрослеет, – сказала Елена. – Ему нужно нормальное жильё. Анне тоже. Мы втроём в однушке живём уже четыре года.
– И что предлагаете?
– Есть вариант, – Елена говорила быстро, как будто боялась, что он сбежит. – Квартира в Люберцах. Десять миллионов. Льготная ипотека, потому что дети несовершеннолетние. Ставка семь процентов.
Дмитрий молчал.
– Только мне одной кредит не дадут, – продолжала сестра. – Зарплата маленькая, сорок пять тысяч. А у тебя доход хороший, двести пятьдесят тысяч в месяц.
– И?
– Будь созаёмщиком. Помоги с ипотекой! – А если не смогу платить? – Тогда ты.
Дмитрий рассмеялся. Не от радости, а от удивления.
– Созаёмщиком по кредиту на десять миллионов?
– Ну да.
– Лена, ты понимаешь, что это значит? Я буду отвечать за кредит наравне с тобой. Если ты не сможешь платить, платить буду я.
– Не будешь, – быстро сказала Елена. – Я буду платить сама. Семьдесят тысяч в месяц, это реально.
Дмитрий посмотрел на неё внимательно.
– Семьдесят тысяч при зарплате сорок пять? Лена, ты математику в школе изучала?
– Подработаю где-нибудь.
– Где?
– Найду.
– А если не найдёшь?
Елена замолчала. Мать взяла её за руку.
– Дима, – сказала Вера Ивановна, – ты же не чужой. Мы семья.
– Именно поэтому я и не хочу быть созаёмщиком. Чтобы семья не разрушилась окончательно.
– Что ты имеешь в виду?
– Имею в виду, что когда Лена перестанет платить, а она перестанет, потому что не сможет, платить буду я. Семьдесят тысяч каждый месяц. Двадцать лет.
Елена вскочила.
– Я не перестану платить!
– Лена, у тебя зарплата сорок пять тысяч. Минус подоходный налог, остаётся тридцать девять. Семьдесят тысяч кредита плюс коммуналка, еда, одежда детям. На что жить будешь?
– На что-нибудь найдётся.
– На что?
– Дима, – вмешалась мать, – не будь таким жестоким. Лена просит помощи.
– Мама, это не помощь. Это финансовое самоубийство.
Кирилл поднял голову от телефона.
– Дядя Дима, а что если я устроюсь работать? Помогать буду.
Дмитрий посмотрел на племянника. Шестнадцать лет, учится в колледже на автомеханика. Хороший парень, но наивный.
– Кирилл, ты сколько зарабатывать будешь?
– Ну, тысяч тридцать для начала.
– А через пять лет?
– Может, пятьдесят.
– А может, и не может. А кредит платить нужно каждый месяц. Двадцать лет подряд.
Анна отложила блокнот.
– Дядя Дима, а мы что, так и будем в однушке жить?
Дмитрий посмотрел на неё. Четырнадцать лет, умные глаза. Понимает больше, чем показывает.
– Анечка, квартиру можно купить по-разному. Можно накопить денег и купить сразу. Можно взять кредит, но такой, который точно сможешь платить.
– А десять миллионов мы точно не сможем?
– Не сможете.
Елена села обратно. Глаза красные.
– Дима, я же не навсегда прошу. Год-два поможешь с платежами, потом Кирилл подрастёт, устроится нормально.
– Лена, кредит на двадцать лет. Не на два года.
– Ну и что? Потом рефинансируем, продадим, что-нибудь придумаем.
Дмитрий вздохнул. Сестра жила в мире, где всё как-нибудь само собой решается.
– А если не придумаем?
– Придумаем.
– А если нет?
– Дима, ты что, хочешь, чтобы мы всю жизнь в однушке прожили?
– Хочу, чтобы вы жили по средствам.
Елена вскочила снова.
– По средствам? У меня зарплата сорок пять тысяч! В Москве! Это вообще не деньги!
– Тогда ищи другую работу.
– Где? Мне тридцать восемь лет, образование среднее. Кто меня возьмёт?
– Лена, это твои проблемы. Не мои.
– Твои! – закричала она. – Мы семья! Ты обязан помогать!
Дмитрий встал.
– Обязан? Кто сказал?
– Я говорю! Мама говорит!
Вера Ивановна кивнула.
– Дима, я тебя растила, учила, в институт отправила. Теперь твоя очередь помогать сестре.
– Мама, вы меня растили, потому что я ваш сын. Это ваша обязанность была, не моя заслуга.
– Как ты можешь так говорить?
– Легко. Потому что это правда.
Елена подошла к нему вплотную.
– Дима, я в последний раз прошу. Будь созаёмщиком. Один раз в жизни помоги по-настоящему.
– Нет.
– Почему?
– Потому что это глупо и опасно.
– Для кого опасно? Для тебя? У тебя зарплата четверть миллиона!
– Именно поэтому я и не хочу её тратить на ваши фантазии.
Елена отступила. Лицо исказилось.
– Ты жадный. Жадный и эгоистичный.
– Возможно.
– Ты предаёшь семью.
– Я спасаю семью от банкротства.
– Какого банкротства? Ты же богатый!
– Лена, я не богатый. Я просто не трачу деньги на то, что не могу себе позволить.
– А мы можем себе позволить жить в однушке?
– Можете. Потому что другого выбора у вас нет.
Елена заплакала. Не театрально, а по-настоящему.
– Дима, ну пожалуйста. Ну очень прошу.
Дмитрий посмотрел на неё. Сестра. Младшая. Он всегда её защищал в детстве.
– Лена, я дам тебе сорок тысяч на коммуналку и учебники. Это реальная помощь.
– А квартира?
– Квартира – ваша проблема.
– Значит, ты отказываешься?
– Отказываюсь.
Елена вытерла слёзы.
– Тогда ты нам больше не брат.
– Как скажешь.
– И не дядя детям.
– Лена, не надо.
– Надо! Ты выбрал деньги вместо семьи!
– Я выбрал здравый смысл вместо безумия.
Мать встала.
– Дима, уходи. Не хочу тебя видеть.
– Мама, вы серьёзно?
– Серьёзно. Ты не сын мне больше.
Дмитрий посмотрел на детей. Кирилл отвернулся. Анна смотрела на него с укором.
– Ладно, – сказал он. – Как хотите.
Он взял куртку и пошёл к двери.
– Дима! – крикнула Елена. – Ты пожалеешь!
Он обернулся.
– Возможно. Но не так сильно, как пожалели бы вы.
Дверь захлопнулась.
Дмитрий ехал домой и думал. Правильно ли он поступил? Может, стоило согласиться? Семья всё-таки.
Но нет. Он знал Лену. Через полгода она бы перестала платить кредит. И платил бы он. Двадцать лет. Семьдесят тысяч в месяц.
Дома он сел за компьютер и посчитал. Семьдесят тысяч в месяц двадцать лет – это шестнадцать миллионов восемьсот тысяч рублей. Почти семнадцать миллионов за квартиру, которая стоит десять.
Нет, он поступил правильно.
Но почему так тяжело на душе?
Прошло полгода.
Дмитрий жил спокойно. Работал, встречался с друзьями. Познакомился с Мариной, дизайнером из соседнего отдела. Умная, красивая, самостоятельная.
Мать звонила раз в месяц. Говорила сухо, коротко. Как дела, здоров ли. Про Лену не рассказывала.
Дмитрий не спрашивал.
Но однажды Кирилл написал ему в мессенджер.
"Дядя Дима, можно встретиться?"
Они встретились в кафе рядом с колледжем. Кирилл выглядел усталым.
– Как дела? – спросил Дмитрий.
– Плохо, – честно ответил племянник. – Мама влезла в микрозаймы.
– Зачем?
– Хотела накопить на первоначальный взнос. Думала, может, сама справится с кредитом.
– И что?
– Не справилась. Теперь должна полмиллиона. Проценты бешеные.
Дмитрий вздохнул.
– А работу новую искала?
– Искала. Везде либо зарплата такая же, либо требования высокие.
– Понятно.
– Дядя Дима, а ты не мог бы помочь? Не с кредитом на квартиру, а с долгами этими.
Дмитрий посмотрел на племянника.
– Кирилл, если я сейчас заплачу полмиллиона, что изменится?
– Как что? Долгов не будет.
– А через полгода?
Кирилл задумался.
– Наверное, будут новые долги.
– Вот именно.
– Но что же делать?
– Маме нужно менять подход к жизни. Тратить меньше, чем зарабатывает.
– Она старается.
– Недостаточно.
Они помолчали.
– Дядя Дима, а ты не жалеешь, что отказался?
Дмитрий подумал.
– Иногда жалею. Но не о том, что отказался. А о том, что пришлось отказываться.
– Не понял.
– Жалею, что у вас такие проблемы. Но не жалею, что не стал их решать за ваш счёт.
– За наш счёт?
– Кирилл, если бы я согласился быть созаёмщиком, кто бы платил кредит?
– Ну, мама сначала, потом я.
– А если бы не смогли?
– Тогда ты.
– Правильно. То есть я бы решил ваши проблемы, но за свои деньги. Это справедливо?
Кирилл покачал головой.
– Наверное, нет.
– Вот и я так думаю.
– Но мы же семья.
– Семья – это не повод перекладывать свои проблемы на других.
Кирилл кивнул.
– Дядя Дима, а можно я буду тебе иногда звонить? Просто поговорить.
– Конечно.
– А маме не говори, что мы встречались.
– Не скажу.
Они обнялись на прощание.
Прошёл ещё месяц. Дмитрий получил повышение. Теперь он руководил целым отделом, зарплата выросла до трёхсот тысяч.
Марина переехала к нему. Они планировали свадьбу.
Жизнь налаживалась.
И тут позвонила мать.
– Дима, нам нужно поговорить.
– О чём?
– О Лене. Приезжай.
Дмитрий приехал. Мать встретила его сдержанно, но без прежней холодности.
– Садись, – сказала она. – Чай будешь?
– Буду.
Она поставила чайник, села напротив.
– Я была неправа, – сказала вдруг.
Дмитрий поднял брови.
– В чём?
– В том, что требовала от тебя невозможного. Ты был прав.
– Что случилось?
– Лена совсем запуталась. Долги растут, коллекторы звонят. Пришлось им съехать из квартиры.
– Куда?
– Снимают комнату в коммуналке. За двадцать тысяч в месяц.
Дмитрий вздохнул.
– А работа?
– Уволилась. Нервы не выдержали.
– И как живут?
– Плохо. Я помогаю, чем могу. Пенсия маленькая, двадцать две тысячи, но что-то даю.
– Мама, а Лена понимает, что была неправа?
Вера Ивановна покачала головой.
– Не понимает. Говорит, что ты её предал.
– Понятно.
– Дима, я не прошу тебя помогать ей. Просто хочу, чтобы ты знал – я поняла свою ошибку.
Дмитрий кивнул.
– Спасибо, что сказали.
– А с детьми ты можешь общаться. Они скучают по дяде.
– Я тоже по ним скучаю.
Мать налила чай.
– Расскажи, как дела. Слышала, повышение получил.
Дмитрий рассказал о работе, о Марине, о планах на будущее. Мать слушала внимательно.
– Я рада, что у тебя всё хорошо, – сказала она. – И я горжусь тобой.
– За что?
– За то, что не поддался на наши уговоры. Характер показал.
Дмитрий усмехнулся.
– Характер или жадность?
– Характер. Жадный человек не дал бы Лене даже сорок тысяч.
– А я дал?
– Дал. Она потратила на ерунду, конечно. Но дал.
Они помолчали.
– Мама, а что будет с Леной дальше?
– Не знаю. Надеется, что ты одумаешься и поможешь.
– Не одумаюсь.
– Знаю. И правильно делаешь.
Дмитрий встал.
– Мне пора.
– Дима, приезжай ещё. Без Лены. Просто так.
– Приеду.
Он поцеловал мать в щёку и ушёл.
Новый год Дмитрий встречал с Мариной на корпоративе. Они объявили о помолвке. Коллеги поздравляли, желали счастья.
В полночь Марина обняла его.
– Я тебя люблю, – сказала она.
– И я тебя.
– Ты счастлив?
Дмитрий подумал.
– Да, – сказал он. – Счастлив.
И это была правда.
А в это время Елена сидела в коммунальной комнате и смотрела на спящих детей. Кирилл на раскладушке, Анна на диване.
Завтра снова идти искать работу. Снова объяснять, почему уволилась с предыдущего места. Снова слышать отказы.
Долги не уменьшались. Коллекторы звонили каждый день.
Она взяла телефон, нашла номер Дмитрия. Хотела набрать, но не решилась.
Гордость не позволяла.
А может, и правда он был прав? Может, она требовала слишком многого?
Нет. Он брат. Должен был помочь.
Но помочь чем? Стать созаёмщиком по кредиту, который она не смогла бы платить?
Елена отложила телефон.
Слишком поздно думать об этом.
Слишком поздно.
За стеной соседи встречали Новый год. Смеялись, пели песни.
А она сидела одна и думала о том, что могло бы быть, если бы она послушала брата полгода назад.
Но думать было поздно.
Жить нужно было дальше.
Как получится.